Глава 43

МАРИ

Местных оказалось четверо. Здоровые откормленные мужики в одинаковых кожаных плащах с капюшонами, накинутых на теплые меховые куртки, в грубых суконных штанах, тяжелых сапогах до колен.

Из вооружения у каждого сбоку висел то ли короткий меч, то ли длинный кинжал, а еще удивительная штука, которую я до сих пор не видела в этом мире – бейсбольная бита. Конечно, это были не настоящие биты, а некие дубинки, очень похожей на них формы.

Разговор я наблюдала со стороны, не вмешиваясь, и этот разговор мне очень не понравился. Вояки эти были на содержании города, платила им мэрия, но держались они как-то очень уж привычно-нагло, по-хозяйски. Даже после того, как Оскар предъявил им документы из королевской канцелярии, и объяснил, что он новый владелец земель.

Главный из них, тот, который, собственно, и разговаривал, покрутил в руках снабженные печатями пергаменты. Он назвался капитаном Саргом. Мне показалось, что читать он не умеет. Он небрежно сунул документы назад, Оскару в руки и буркнул:

-- Однако, надо бы вам, ваша светлость, до мэрии прогуляться с нами.

Оскар помолчал, а потом аккуратно спросил:

-- Скажи-ка, любезный, а не мэр ли должен прийти и представиться новому хозяину города? Или в нашем городе больше не действуют никакие законы? Или я ночью, под дождем, должен бежать, как мальчишка-разносчик и кланяться мэру?

Вояка как-то пренебрежительно окинул Оскара взглядом с головы до ног и ответил:

-- Вы, однако, ваша светлость, зря гневаться изволите. А только я вам передал, что надобно – ежели не придете, господин мэр очень недовольны будут.

-- Ну, будут господин мэр недовольны – поставлю другого, довольного.

Я видела, что Оскар злится. Стражники как-то неприятно переглянулись между собой, даже не стараясь скрыть ухмылки, и капитан скомандовал:

-- Однако, пошли отсюдова.

Весь вечер нам некогда было даже обсудить этот визит. Оскар сломал одну из перегородок на первом этаже на дрова, растопили печь на кухне и готовили спальные места. Я варила ужин из запасов, которые привезли с собой, а Олла отмывала все, что подвернулось ей под руку.

Между делом я заметила, что ей, кажется, полегчало. В чем-то я даже могла ее понять. Теперь у нас есть свой дом, в котором мы останемся надолго, значит, нужно привести все в порядок. У нее есть работа, и она больше не чувствует себя ненужной.

Барона же то, что он видел, похоже, сильно расстроило. Он плыл сюда, как в некую землю обетованную, а нашел разруху и запустение. Надеюсь, он придумает себе занятие по вкусу, а уж мы позаботимся, чтобы он не голодал и жил в тепле. Он неплохой человек, просто не самый удачливый.

Рано утром Оскар доплатил возчику остатки денег и тот торопливо тронулся в путь. Мы же с мужем после завтрака пошли закупаться в город. Нам необходимо было как можно быстрее сделать запасы. Наверняка потом, зимой, все продукты будут стоить значительно дороже.

ОСКАР

Оценить мою беседу с солдатами я смог только поздно ночью, после всех хлопот. Ночевали кучей, на груде тряпья, на отмытых каменных плитах пола. Похрапывал барон, хрипловато дышала Олла, Мари свернулась клубком, и ее было не видно и не слышно.

Я лежал под какой-то то ли шубой, то ли курткой, пялился на слабые отсветы огня на полу возле печки и думал.

Земли были под королевской дланью долгие годы, мэр назначен королем, точнее, разумеется, не самим королем, а кем-то из его чиновников. Зовут мэра Эдинг Шертен, и он из богатых горожан. Простолюдин. Это все, что я знаю.

На данный момент я могу его сместить, так как являюсь высшей властью в городе. Если совсем точно, то высшая власть в городе не я, а барон. Однако, насколько я понимаю, ничем таким он заниматься не хочет и не будет. Значит, разбираться с этим Эдингом придется мне. За почти десяток лет, что он правит здесь практически бесконтрольно, он наверняка набрал себе друзей и сторонников…

Если эти вояки не совсем тупые, то они должны знать, что хозяин города -- барон. Пусть капитан не умеет читать, но не верить мне, что я баронет у него нет оснований. Почему же тогда, черт бы его побрал, он вел себя так борзо? Да и солдатики ухмылялись не слишком хорошо.

Полное ощущение, что они знают что-то такое, чего не знаю я. И сейчас я, со своей претензией на власть в городе, выгляжу в их глазах не страшнее клоуна на детском утреннике. Пожалуй, этого Эдинга сковырнуть будет не так и просто…

Я гонял эти дурные мысли туда-сюда и понимал, что за столько лет без пригляда на баронских землях должна была сложиться какая-то своя иерархия. А тут, такие умные и красивые, приперлись мы, со словами: «Здрасьте, мы тут теперь самые главные!».

Пожалуй, это естественно, что местной власти доверяют больше и, соответственно, боятся ее больше. А я в их глазах действительно клоун. На это, в принципе, можно бы и наплевать, но уж больно самоуверенно ребята держались…

За завтраком барон был скучен и хмур. Улучив момент, я спросил его:

-- В чем дело, отец?

-- Надо бы в храм сходить, показаться там, – проворчал он.

-- Надо, значит сходим. Храм конечно далековато, ну, в крайнем случае, договорюсь – отвезут на телеге.

Барон вспыхнул и ответил довольно жестко:

-- Я лучше ноги по колено сотру себе, чем перед подданными на крестьянской телеге поеду! -- потом он вроде как бы и устыдился своей вспышки и добавил: -- Нельзя так! Понимаешь? На телеге ехать – собственное достоинство ронять.

Потом безнадежно махнул на меня рукой и сел поближе к печи. Олла, которая слышала наш разговор, огорченно покачала головой.

Сразу после еды мы с Мари отправились осматривать «владения». Я оглядел ее одежду – грубоватые сапоги и довольно убогую удлиненную куртку из овчины – и покачал головой. Высокородные из нас так себе. Дело даже не в манерах, дело в том, что мы выглядим как простолюдины. А это в корне неправильно. С первых же денег нужно будет завести приличную одежду.

Рынок не производил особого впечатления. Довольно скромный выбор товаров, продукты самые простые. То, что подороже, продавали в лавочках, окружавших небольшую центральную площадь перед единственным трехэтажным зданием, построенным с некоторой претензией на роскошь. Вход в здание даже был украшен фальшивыми колоннами, а у дверей топтались двое вояк.

-- Похоже, это мэрия, – кивнул я головой в сторону «дворца».

-- Послушай, Оскар… Мы вчера так и не поговорили… Ты заметил, как держались солдаты? Может, действительно, стоит зайти и познакомиться с этим мэром?

-- Мари, мы и так будем выглядеть бедными родственниками в глазах горожан. По местному протоколу даже баронет выше мэра. Идти ему представляться – значит уронить свой статус на глазах у всех.

-- Ну, смотри, как знаешь. Вы, мужики, вообще любите письками меряться. – недовольно ответила Мари.

Я про себя порадовался, что поглядывающие на нас горожане сто процентов не знают русского языка. Думаю, слово «писька» их бы слегка шокировало.

Первый круг по лавкам и прилегающему рынку мы сделали чисто ознакомительный: сравнивали цены, смотрели, что где лучше купить, просто оглядывались.

Нельзя сказать, что жители города не проявляли любопытства – толпа за нами, конечно, не ходила, однако, было полное ощущение, что все вокруг знают, кто мы такие. На нас посматривали, косились исподтишка, некоторые прислушивались к нашему разговору. Единственный человек, который рискнул нарушить это молчание, был облачен в серую жреческую хламиду.

Невысокого росточка, пухловатый и немолодой. Его кожух не сильно отличался от куртки Мари. Ни тебе богатой меховой отделки, ни дорогого покрытия – обычная деревенская шубейка мехом внутрь, намокшая под осенней моросью и наверняка тяжеленная.

Он сам подошел к нам, когда мы приценивались к товарам в овощном ряду и договаривались о доставке на холм в башню. Подождав, пока я закончу разговор с довольной торговкой, обратился ко мне, аккуратно кланяясь:

-- Почтенный, правду ли говорят, что наши земли вывели из-под королевской длани, и сюда прибыли новые владельцы?

-- Да, правду.

Он кинул на рот решетку молчания, точно такую же, какую всегда изображала Олла, и мы с Мари машинально повторили жест за ним.

-- Вы, почтенный, наверное, кастелян нового владельца?

Момент был трындец какой неловкий. Мари в нашу беседу не вмешивалась, но сейчас она потупилась. Ей тоже стало не по себе. Впрочем, выбора один фиг не было – врать я не мог.

-- Нет, уважаемый. Я – баронет Оскар дель Корро, это – моя супруга, Мари дель Корро. А владыкой города является мой отец – барон Болвангер дель Корро.

Я стоял перед ним с абсолютным покерфейсом и ждал реакции. Жрец смутился…

-- Всемилостивая Маас! Простите меня, баронет, клянусь, я не хотел вас обидеть. К сожалению, с возрастом у меня ослабло зрение…

Я несколько небрежно махнул рукой, прерывая его бормотание:

-- Ничего страшного, почтенный. Я понимаю, что вы не хотели нас задеть. Представьтесь, будьте добры.

-- Меня зовут брат Селон. Я жрец местного храма, и буду счастлив видеть своих новых духовных братьев в любой удобный вам день.

-- Мой отец, барон дель Корро, очень утомлен дорогой. Как только он немного отдохнет, мы обязательно посетим ваш храм, брат Селон.

Похоже, маленький священник действительно переживал, что нанес нам обиду. Он торопливо и смущенно покивал головой, еще раз пробормотал извинения и, неловко отступая задом и кланяясь, ушел к другому прилавку. Оттуда он поглядывал на нас. У меня даже сложилось впечатление, что он хотел еще что-то спросить или сказать.

Мы с Мари оба помолчали, переживая этот первый неудобный момент знакомства. Все же женщины отличаются от нас не только характером или мышечной массой, но и способом мышления. Поэтому я не особо удивился, когда Мари заговорила снова.

-- Как ты думаешь, не стоит ли нам завести козу?

Я только вздохнул с облегчением. Честно говоря, я боялся, что Мари будет переживать по поводу нашей неказистой одежды значительно дольше. Она же, похоже, вообще не собиралась из-за этого париться. Все же мне очень повезло со спутницей!