Глава 46

ОСКАР

Я поддерживал Оллу под руку и размышлял о том, что надо бы нам поплотнее заняться изучением местной религии. По сути, мы до сих пор ничего толком не знали, даже про ту веру, которая была в Аргентере. А ведь здесь, в Ласкарте, есть существенное отличие в вере. Хотя боги вроде бы одни и те же.

Святой брат сегодня говорил о гордыне и смирении, приводя какие-то божественные примеры. Я слушал в пол уха, зато внимательно следил, когда местные творят решетку молчания.

Вполне довольная жизнью Олла на выходе из храма ласково попросила:

-- Сынок, давай зайдем на рынок – надо бы свечей прикупить.

Я тяжело вздохнул, свечей у нас почти не осталось, стоят они дорого. И нам, совершенно точно, не по карману. Ни я, ни Мари до сих пор не посвящали маму в наши финансовые проблемы. Сейчас я задумался о том, как бы помягче ей сообщить об этом – не хотелось расстраивать. Однако, додумать я не успел. Голос святого брата окликнул меня:

-- Баронет дель Корро…

Мы оглянулись и раскланялись с братом Селоном. Он, просительно смотря мне в глаза, сказал:

-- Ваша светлость, не могли бы вы немного задержаться? Я хотел бы побеседовать с вами…

В глубине души радуясь, что неприятные новости для Оллы я выложу не прямо сейчас, я закивал головой:

-- Конечно, конечно.

-- Позвольте мне пригласить вас к себе в дом, ваша светлость? – святой брат был явно встревожен и невнимательно отвечал на приветствие и поклоны горожан, проходящих мимо.

Велев Мари идти прямиком домой, я последовал за ним. С обратной стороны храма приютился небольшой домишко в полтора этажа, довольно скромный. Да и внутри убранство не отличалось роскошью – грубая и простая мебель, деревенские половики на полу, и в общем-то не сильно лучше, чем у нас в башне, на кухне.

Единственное отличие – белые кружевные салфетки и шторки на окнах – этакий деревенский самовяз. Из-за них дом кажется более обжитым и уютным, с удивлением отметил я. Уловив мой взгляд, брат Селон вздохнул и сказал:

-- Жена-покойница навязала. Хорошая была женщина - добрая и работящая. Пусть душа ее гуляет по цветущим лугам милосердной Маас. Да вы присаживайтесь, баронет, присаживайтесь.

Табуретка тоже была покрыта небольшим половичком, уже изрядно затертым. Святой брат несколько растерянно топтался у печки, открывая какие-то котелки и бормоча:

-- Ну, где же он… Просил ведь чайку заварить…

В это время в холодных сенях послышалась какая-то возня, и зашли две молоденьких девушки, с недоумением уставившись на меня.

-- Пришли? Ну и славно. Баронет, позвольте вам представить – дочери это мои. Тилли и Вейта. Тилли вот значит, старшая, а Вейта – младшая.

Девушки были очень похожи между собой, отчетливо читались семейные черты. Но старшая Тилли была, как не слишком четко проявленный негатив – миловидная и никакая, а вот Вейта, которой природа отпустила чуть больше красок и бонусов, выглядела настоящей красавицей.

Ей было лет шестнадцать, не больше, и она светилась яркой юностью и нежностью. Я встал и поклонился девушкам, они торопливо закивали в ответ, кланяясь гораздо ниже, и святой брат довольно сурово сказал:

-- Ступайте, ступайте к себе. Потом чаевничать будете.

По боковой узкой лестнице девушки прошуршали куда-то наверх, а святой брат, горестно вздохнув и глядя на меня глазами побитой собаки, спросил:

-- Теперь понимаете, ваша светлость?

Я растерянно глянул на него и ответил:

-- Простите, брат Селон, но совсем нет.

Мне показалось, что мой ответ испугал его. Взгляд стал еще более неуверенным, он вскочил с табуретки и снова начал суетиться у печки. Я подумал несколько секунд – мне не нравились эти загадочные намеки и вздохи, но и обижать его не хотелось. Слова я подбирал аккуратно:

-- Брат Селон, я – чужестранец. О родине моего отца я не знаю почти ничего, и никогда здесь не был. Может быть, вы объясните, что хотели сказать?

Он слушал меня, так и не повернувшись ко мне лицом, но слушал внимательно – я это понял по застывшей фигуре. Какое-то время, похоже, еще колебался, а потом, перестав рыться в котелках, вернулся к столу, совершенно деревянно сел на табурет и, уставившись в кружевную салфетку в центре потертой столешницы, начал говорить.

В целом, если бы я ненадолго отвлекся от своих проблем, то мог бы додуматься до этого и сам. Все было достаточно очевидно. Нищие королевские земли, которые лет пятнадцать-двадцать никто не проверял. Эдинг Шертон - сын самого богатого купца в городе, мотнулся в столицу с папиными деньгами сразу же, как только умер старый мэр, толстяк Бертон.

-- При нем, ваша светлость, еще более-менее было. Он и правосудие творил по-божески, и людей сильно не обижал, – голос брата Селона звучал монотонно. – Шертон-то не сразу начал. Сперва вроде бы все как и раньше было, ну, может, чуть налоги подросли. А потом помер хозяин деревень, к городу еще и их приписали. Вот тут-то его жадность и обуяла…

Остальное было предсказуемо. Почувствовав безнаказанность, молодой тогда еще мэр Шертон борзел не по дням, а по часам. Пару раз торговцы пытались возмутиться, но у мэра откуда-то набрался отряд охраны, потом сгорели две лавки и склад с товаром, потом с рыбаков и крестьян стали требовать все больше и больше, еще через пару лет дошло и до простых горожан…

А потом умерла жена мэра и в его доме поселилась экономка. Этих экономок он менял по настроению. Когда раз в год, когда и значительно чаще. Не все женщины шли по доброй воле. Были конфликты, мэра даже убить пытались.

-- Рыбака этого он запороть велел, прямо на площади… И людей всех согнал смотреть…

Я слушал внимательно – в общем-то, нормальный рейдерский захват одного конкретного баронства. Только вот мужик за столько лет окончательно уверовал в свою безнаказанность. На данный момент в городе остались только его, Шертона, лавки.

Нет, разумеется, продуктами и рыбой торговали и селяне, но ткани, изделия из железа или меди, украшения и лакомства мэр подгреб под себя. Горожанам осталась только сельхозпродукция.

Рыбаков обложил такой данью, что рыба теперь на столе – блюдо редкое. А мэр скупает, сушит и обозами вывозит. В общем, присосался этот клоп к баронству весьма основательно.

Двоих дочерей от покойной жены он выдал замуж куда-то в столицу с роскошным приданым…

Значит, у этого хрена с горы есть столичная крыша – мысленно отметил я про себя. Это более чем хреново. По сути, у меня нет силенок тягаться с ним даже здесь. А ведь он еще имеет и высоких покровителей.

-- Вейта… Она же хоть и младшая, но покрасивее старшей-то будет. Он сперва ей маратусов корзинку прислал…

Я понятия не имел, что за хрень эти самые маратусы. Скорее всего, какое-то местное лакомство, не из дешевых. Ну, а что еще присылать девушке?

-- А потом совсем стыд потерял – в храм заявился, вместе с охраной своей, службу отстоял. А как Вейта с Тилли домой пошли, заступил дорогу ей, кольцо в руки пихал. Старшую охрана оттерла. Конечно, девочки перепугались…

Да уж, надо думать, перепугались! Вряд ли молодая девчонка, получившая домашнее воспитание, мечтает стать подстилкой у этого ублюдка!

-- Что ж вы, брат Селон, девочек из храма сегодня сами не проводили? – мне был не просто интересен, а важен ответ.

-- Я всегда их теперь сам провожаю, только ведь вчера этот… уехал он в соседний городок. Это на пару седмиц значит, и охрану с собой забрал. А девочки мои, почитай, уж полгода из дома не выходят – я даже за продуктами сам хожу. Только ведь две седмицы назад, аккурат перед вашим приездом, он уже и ко мне приходил. Деньги сулил…

В целом, мне все было предельно ясно. Брат Селон, всплескивая руками и испытывая некоторое облегчение оттого, что выговорился, стараясь сделать это незаметно, мазнул по глазам пальцами – стер накипевшие слезы. Он еще как-то вяло, не торопясь, досказывал какие-то мелкие и уже совершенно ненужные детали, а я все сидел и размышлял.

Девяностые годы я прошел еще зеленым щенком, и, слава всем богам всех миров, мой бизнес был слишком мелким и незначительным тогда, чтобы заинтересовать хоть кого-то. Одно время меня доила местная районная гопота. Потом я нашел покровителя посерьезнее и за вменяемые деньги. А потом моего покровителя шлепнули, и на его место никто так и не пришел. Бандиты стали легализовываться.

Чисто теоретически я, наверное, смог бы устранить мэра. Я, конечно, не коммандос, но все же кое-что знаю и умею. Весь вопрос в том, кто крышует его в столице. Я уберу этого подонка, а на его место могут поставить второго такого же. Оно мне надо?

И все же я чувствовал, как закипает адреналин. Нахрена я пересек полмира, сбежав от стаи, если здесь вляпался ровно в то же дерьмо? Не-е-е, ребята, я так не играю. Еще не хватало мне прогибаться перед средневековым быдлом.