4

Инна

Минут десять ко мне никто не подходил. Я спокойно цедила сок, слушала музыку и смотрела по сторонам — то на возвышающиеся поблизости небоскрёбы, то на дорогу, по которой иногда проезжали шикарные и блестящие от чистоты и достатка автомобили, то на одноклассников. В их полку прибыло — пришли ещё несколько парней и девчонок. Точнее, теперь уже дяденек и тётенек. Все улыбались, начинали радостно переговариваться друг с другом, потом с вытаращенными глазами косились на меня, но никто не подходил, будто я была прокажённой.

Да уж, весело. Удивительно, как они не решили срочно поменять ресторан, чтобы ненавистная Инна Обжорова им внезапно ничего не испортила.

Но меня совершенно не волновали все эти люди. Одиннадцать лет обучения они являлись для меня чужими, таковыми остались и теперь. Мне нужен был только Прозоров, но он, к сожалению, ушёл внутрь ресторана и никак не появлялся. Видимо, следил за порядком. Скорее всего, это либо его ресторан, либо его отца.

Отец Гриши — известный ресторатор. Точнее, сейчас известный. Когда мы шли в первый класс, Прозоров-старший был владельцем всего одного кафе, но потом каким-то образом умудрился превратить его в целую сеть кофеен. Вслед за кафе пошли рестораны, и Гриша, выпустившись из школы, влился в бизнес отца. Он мне ещё тогда говорил, что ему нравится то, что занимается родитель, и он хочет, как говорится, принять наследство. Даже не сомневаюсь, что у него всё получилось.

Как же я им гордилась в то время! Как радовалась, что у него, в отличие от меня, есть что принимать, да и к кому прийти за советом. Родные люди — самое ценное, что есть на свете.

Увы, у меня их как не было, так и нет.

Когда я уже думала пойти внутрь ресторана и попробовать поймать Прозорова там, ко мне всё-таки подрулили двое одноклассников. Конечно, Кира и Макс, больше некому. Остальные были подпевалами Наташи Синеоковой, а Женька Шелехов не тот человек, чтобы проявлять лишнее дружелюбие.

— Привет, Инн, — улыбнулась Татарская вполне искренне. В отличие от её улыбки, улыбка Малинина показалась мне натянутой. — Рада, что в этом году ты решила сделать исключение и встретиться с нами.

— Я тоже рад, — сказал Макс, кивнув. — И выглядишь так, что многие наши уже все глаза себе скосили. Замужем, наверное?

Ага, конечно. Три раза! Или даже четыре!

— Нет, — ответила я, не улыбнувшись. — А что, есть предложения?

Макс опешил. А потом усмехнулся, но как-то грустно, и глаза отвёл.

— Да, в школе ты была не такой ядовитой.

— Всё течёт, всё меняется, — я пожала плечами. — Как твоя дочь, Кир?

Татарская тут же оживилась и принялась рассказывать про Алису — трёхлетнюю очаровательную малышку, которую она на сегодняшний вечер оставила с папой на свой страх и риск. И постепенно, пока Кира говорила о проделках дочери, я расслабилась. Как только ко мне подошёл Макс, я почувствовала себя скованно, но постепенно это ощущение ушло.

Всё-таки, в отличие от Киры, которая не имела понятия про тот спор, Малинин всё знал. И если с Прозоровым мне было нужно поговорить, то с Максом — точно нет. С ним и так всё ясно. Он просто поддерживал друга. Привычно оставался в стороне, ни во что не вмешиваясь.

А вот Кире тогда ничего не сказали. Посчитали, что она может меня предупредить. Скорее всего, так бы оно и было, но этого мы уже не узнаем.

Минут через десять Татарская слегка выдохлась, да и Максу явно наскучило обсуждать чужого ребёнка, а своих отпрысков, чтобы поддержать диалог, у него не имелось. Любопытно, у Прозорова тоже нет детей? После двух-то браков.

— А вот и я, — послышался вдруг голос Гриши за моей спиной. — Прошу прощения, отлучался, были проблемы на кухне. Придётся нам сегодня обойтись без торта.

— Да кому он нужен, — отмахнулся Малинин. — Понимаю, у тебя бзик насчёт этого торта — традиция, все дела. Но один год можно и обойтись без него. Тем более, что в этом году сразу всё пошло иначе.

И Макс бросил на меня быстрый взгляд.

— Я вам сильно мешаю? — не преминула поинтересоваться я почти сочувственно, но вместо напрягшегося Малинина ответил Гриша.

— Нет. Наоборот. Я тебя каждый раз ждал.

В сердце неприятно кольнуло, но я не подала виду. Только усмехнулась с прохладцей.

— Скорее всего, только ты меня и ждал. Для остальных я — нежданчик.

— До остальных мне дела нет, — негромко произнёс Прозоров и тут обратил внимание на бокал в моих руках. — Томатный сок? — изумился Гриша. — Ты же его терпеть не можешь.

Помнит, надо же.

— Взяла в цвет платья, — иронично откликнулась, разворачиваясь к Прозорову лицом — и замерла, пойманная в ловушку его проникновенного серьёзного взгляда.

— Очень красивое платье, Инна, — сказал он тихо. — Но ты ещё красивее и…

Нет, стоп-стоп-стоп. Хватит!

— Ты опять с кем-то поспорил, что ли? — перебила я Гришу и поморщилась. — Извини, второй раз я на это не куплюсь. Давай без игр, пожалуйста. Мы уже не дети.

Показалось, или Прозоров и правда вздрогнул, будто я хлестнула его не словами, а ладонью по лицу? Нет, ерунда.

Не могла я его задеть. Не тот у меня уровень.

— Хорошо, давай без игр, — согласился Гриша слегка замороженным голосом. Будто боялся, что если выпустит сейчас эмоции, то разорётся на всю веранду. — Может, сядем?

— Мне и стоится неплохо, — я пожала плечами и потянулась за новым бокалом с соком, неожиданно поняв, что рядом уже нет ни Малинина, ни Киры.