Глава 22

Я никак не могла заснуть. За окном уже серебрился рассвет, и стоило бы хоть немного подремать, но у меня не получалось. Столько пережитых эмоций за один день, будто вогнали мне в кровь крупную порцию адреналина, и теперь я еще долго не смогу прийти в себя.

Адриан ворочается в кровати, переворачивается на бок и прячет одну руку под подушку. Я аккуратно убираю с его лба прилипшую прядь волос и практически невесомо целую в кончик носа. Все-таки Адриан выбрал меня. Эта простая истина заставляет меня улыбнуться. Значит, мы все делали правильно и ничего еще не потеряно для нас.

Теперь после того, как Адриан сделал огромный шаг вперед, я ни за что не отступлюсь. Я сделаю все, приложу максимум усилий к тому, чтобы мы, наконец, стали счастливыми. Наверное, все эти муки того и стоили.

В комнате невыносимо жарко. Я тихо встаю с кровати и открываю окно настежь. Слабый порыв прохладного ветра врывается в квартиру и становится значительно легче. Надеваю халата и на цыпочках выхожу из спальни. В коридоре спотыкаюсь о свой же чемодан с вещами, который стоит все еще не распакованный. Стараюсь больше не шуметь и беззвучно пройти на кухню.

Включаю свет и усаживаюсь за обеденный стол. Разные мысли не дают мне покоя, и все думаю и думаю. Как мне быть с родителями? Пожалуй, это будет самая сложная часть в налаживании наших с Адрианом отношений. Мой отец не привык менять свои решения или отказываться от своих слов. Если он сказал, что больше не хочет видеть Адриана, то так оно и будет. Возможно, стоит сначала поговорить с мамой? Она должна меня понять и помочь переубедить папу.

Я устало тру свое лицо. Почему всегда все так сложно? Почему люди не могут просто встретиться, полюбить друг друга и навеки остаться вместе? Сколько еще мы должны пройти с Адрианом, чтобы наконец-то между нами все наладилось?

— Почему не спишь? — в дверях появляется Адриан. Он стоит в одних пижамных штанах серого цвета и зевает.

Я смотрю на него и чувствую, что все гнетущие мысли резко отошли для меня на второй план. Как бы трудно, а временами совершенно невыносимо было, я уверена, что рядом с Адрианом любая проблема автоматически становится решаемой. Может, мне просто хотелось в это верить, не знаю, но это чувство полного умиротворения, что дарил мне Адриан лишь своим присутствием, я бы ни на что не променяла.

— Просто не хочу, — отвечаю я.

— Ты чем-то взволнована? — Адриан садится рядом со мной.

— Неужели от тебя совсем ничего нельзя скрыть? — улыбаюсь и ерошу рукой его волосы.

— Ну, мы вроде как не первый год знакомы, — он тоже улыбается, целует мою руку, а затем становится серьезным. — А если по правде?

— Есть немного волнения. Думаю о том, что с нами было и, что еще будет. Знаешь, теперь всякий раз, когда у нас с тобой все хорошо, я постоянно ожидаю какого-то подвоха. Ведь, кажется, что просто не может все быть настолько идеально.

— Не мучай себя этими напрасными переживаниями. Я тоже очень часто думаю о нас и про те ошибки, которые я допустил. Я ведь прекрасно понимаю, что не самый хороший мужчина, иногда мне не хватает решительности и категоричности. Мне все еще не понятно, за какие такие заслуги ты меня любишь и продолжаешь любить.

— Прекрати, разве нужно любить человека исключительно за заслуги? — хмурюсь. — Что это вообще за глупости такие? Не существует идеальных людей, так что же это, получается, значит и любить не кого?

— Если бы ты только знала, как я сильно скучал по тебе, — Адриан прижимает мою ладонь к своей щеке и на миг закрывает глаза.

Не знаю, почему, но именно этот жест тронул меня до самой глубины души. На глазах внезапно выступили слезы, но при этом мне хотелось не плакать, а улыбаться.

— Тогда почему ты меня бросил? — всхлипнула я, утыкаясь лбом в плечо Адриана.

— У меня были серьезные осложнения с эпилепсией, — он открывает глаза, и я вижу в них невероятную боль, от которой мне самой становится не по себе. — Я не хотел, чтобы ты это видела.

— Но я неоднократно становилась свидетельницей твоих припадков, больше того помогала справиться с ними. Не думаю, что меня еще что-то могло удивить.

— Поверь, то, что происходило пугало даже меня. Человеку, который здоров никогда не понять больного. Никто не хочет обременять своей болезнью близких людей. Это худшее, что можно испытать. Я действительно думал, что в тот раз все окончательно кончено. Я был себе ненавистен за то, что во второй раз так обошелся с тобой. Единственное, что мне помогало, так это мысль, что и тебе, и мне будет проще вдали друг от друга. Если честно, то я все еще не могу поверить в то, что судьба нас вновь свела. Думаю, это знак, что мне пора вспомнить, кто я и чего хочу. В этот раз я не буду таким трусом.

— Ты вовсе не трус, — я крепко-крепко обняла Адриана. — Ты всего лишь хотел огородить меня от проблем, — я заглянула ему прямо в глаза. Арктический лед, в котором навеки застыла невыраженная скорбь по самому себе. Такой пронзительный и невероятно глубокий взгляд, в котором я тонула бесчисленное количество раз. — Я часто злилась на тебя, не понимала, пыталась вычеркнуть из своей жизни, но как бы там ни было, а я люблю тебя так же, как и прежде. И когда ты уже, наконец, поймешь, что я ничего не боюсь рядом с тобой? — улыбаюсь и провожу большим пальцем по вертикальной морщинке, что образовалась на лбу Адриана. — Не хмурься, в такие моменты ты превращаешься в профессора Эванса.

— А это разве плохо? — он выгибает одну бровь и вопросительно смотрит на меня.

— Нет, просто я знаю, какой ты на самом деле. Ты хороший и добрый.

Адриан ничего мне на это не ответил, лишь поцеловал. Этот поцелуй был аккуратный и даже немного неуверенный, будто мы это делали впервые и только начали изучать друг друга. Но постепенно поцелуй становился уверенным и жарким. Адриан крепче прижал меня к себе, жар его тела будоражил меня, и я уже хотела большего.

Эта близость принесла нам не только физическое удовольствие, но и моральное. Мы были единым целым, касались друг друга, целовали, терялись в обжигающей страсти. Это было невероятно чувственно и прекрасно. Чудесно не просто заниматься сексом, а любить друг друга.