Глава 7

Вадим

Странная рыбка заглотила крючок. Что – то неправильное творится в моей жизни, раз я западаю на полусумасшедших уличных малышек. Но эта девка сегодня пахла так знакомо и дразняще – фиалками, детским мылом и песочным печеньем. И я затаился, как хищник, в ожидании встречи с глупенькой жертвой, плывущей в мои загребущие лапы.

- Ты чертов придурок,- ухмыльнулся Гриня, когда я поднял с земли маленькую тапку.- Эта дурнушка все равно не позвонит. Ты напугал ее до икоты Корф. Так что давай наймем профи.

- Себе найми,- хмыкнул я. Конечно я ее напугал. Огромный мужик в мокрых вздыбившихся трусах. Я такое испытывал только с той ушастой, которая до сих бор бередит мои воспоминания. Я  даже пытался ее найти, но тщетно. Камеры в клубе работали наполовину, а те что все же снимали, качество давали такое, что моему начальнику службы безопасности удалось рассмотреть только движущиеся темные пятна.- Гриня, если не она, то никто. Пойдем с тобой вдвоем, как парочка голубков. Шведы это любят.

- Только трусы переоденьте, господин Корф,- ухмыльнулся Григорий, прикрывая меня колючим пледом.- И надеюсь, это ты не мне так радуешься. В противном случае придется тебе на прием одному идти. Я боюсь за свою честь и достоинство.

- Да пошел ты, - прорычал я, скинув с плеч одеяло, и намотал его на бедра, в надежде скрыть вздыбившуюся плоть.- Проверь тут все. Мне не нужна слава. Если завтра хоть одна заметка появится в интернете или в газете уволю. 

 Я люблю свою городскую квартиру. Ту, что я купил, когда заработал первые деньги. В ней пахло тем самым гребаным счастьем, мечтами и куриным супом, который варила моя бабушка, пока была жива. А сейчас она отдавалась гулкой нежилой тишиной. Лилька это жилище невзлюбила сразу,  оставив мне его в качестве личного пространства. Я прошел к бару, плеснул себе виски. Прав Гришка, пора завязывать. Бабушка говорила, что алкоголизм это не болезнь, а распущенность. И была как всегда права, старая. Поморщился, выплеснул дорогое пойло в мойку и пошел в ванную.

 Сбрил отросшую щетину и наконец почувствовал себя, если не человеком, то хотя бы уже не приматом. Переходным звеном эволюции.

Я уже не ждал звонка. Злился, как цепной пес на всех и вся, видимо сказывалось и то, что страшно хотелось выпить. Чертова Лилька, чертовы шведы, гребаный Гриша с его постоянными загонами. Захотелось просто взять билет на самолет и свалить в закат. Куда глядят глаза. Но простая человеческая жадность лишает разума. И всегда хочется большего.

Включил компьютер, проверил котировки на биржевых рынках, стараясь отвлечь себя от мыслей о том, что живу я неправильно и о том, что мне жутко хочется ту ляльку с улицы, пахнущую невинностью и пороком одновременно. Когда Лилька сообщила мне о скором отцовстве, я не сразу осознал, что уже готов. А теперь я очень явственно понял, что до жути хочу ребенка. Что именно этого мне не хватает в моей устоявшейся сытой жизни. Мне нужен наследник. Которого не будет, потому что рядом со мной нет той, которая смогла бы стать хорошей матерью.

Телефон разорвал звенящую тишину квартиры, заставив меня вздрогнуть. Я уставился на дисплей, увидел незнакомый номер, и сердце забилось быстрее, как обычно, у меня бывает в предвкушении скорой сделки века, которая сделает меня еще счастливее.

- Алло,- от звука испуганного женского голоска оно вообще пустилось в бешеный аллюр. Такой невинно – порочный шепот,  от которого штаны рвутся в районе паха. Мне сначала показалось, что я снова окосел от виски. Именно так, испуганно и с придыханием шептала «ушастая» бестия. Странно, я запомнил ее шепот, уши, а вот внешность словно кто – то свыше стер ластиком из моей дурной головы. Но это же невозможно. Та глупая дурочка исчезла, испарилась. Вероятность того, что в огромном мегаполисе я столкнусь с неей еще хоть раз равна нулю. Короче, у меня в горле пересохло. И я понес какую – то пургу про идиотский тапок, лежащий передо мной на столе, как идол дикарей, которому они поклоняются, ей-богу. Я готов ей луну с неба был пообещать, только бы эта рыбка не сорвалась с моего крючка. Теперь нужно дождаться вечера. И подсекать.

- Десять кусков бакинских – это ты люто переплатил. Дека из салона мадам Жужу обошлась бы тебе в разы дешевле. И при этом она обученная, как овчарка, отличает вилку для рыбы от вилки для салата, и вообще королева, - заржал Гриня, наблюдая, как я завязываю галстук. Терпеть не могу, когда он смотрит своим удавьим взглядом. Нахрена я ему рассказал? – И что она придет в своем платье? Корф, ты извращуга. Бедные Шведы. Они еще от Полтавы не отошли.

- Рот закрой,- рыкнул я. Узел вышел кривой, и мне захотелось сорвать удавку, накинуть ее на толстую шею зама и крепко затянуть. Вот только времени прятать тело не осталось совсем. Рыбка должна была явиться совсем скоро.

Я заметил ее издалека. Точнее, ее заметили все не слепые прохожие в радиусе километра. Девчонка выглядела, мягко говоря экстравагантно. Стояла, застыв столбом посреди улицы, подметая небосвод огромным пером. Мне вспомнились цирковые лошаденки, у них тоже между ушей торчало подобие пера, когда бабушка водила меня на представление. И мне всегда очень хотелось потрогать красотищу. Шевелиться она не могла, судя по всему, потому что платье, цвета металлической одуревшей розы, обтягивало ее стройное тело, как вторая кожа, зато на груди оно вдруг расширялось, превращаясь в подобие жабо. Рядом с ней терлось нечто, обряженное как Ягупоп четырнадцатый, и что – то втирало этой странной красотке. Мне показалось, что она сейчас просто свалиться в обморок. Надо ее переодеть. Хотя... Так пойдем, она же хотела в своем. Я опозориться не боюсь уже давно. Да Шведы будут нас облизывать, даже явись мы к ним в дерюге. Тем интереснее будет снять с нее подарочную упаковку после приема. Судя по тому, как ткань облепила ее бедра трусиков на ней нет. Черт, мы произведем фурор в посольстве. Я со вздыбившейся ширинкой и моя спутница в платье фасона «я у мамы дурочка». Гриша заценит. Как бы его не расшиб родимчик от такого потрясения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Привет,- радостно гаркнул я, и сунул в руки девки букет, который купил по дороге. Она испуганно вздрогнула и оглянулась туда, где совсем недавно отирался Ягупоп, которого словно сдуло ветром. Интересно, как у них получается так исчезать? – Ты меня ждала? Выглядишь бомбически. Похожа на гуманоида с планеты Варианус.

- Я тоже рада тебя видеть,- скривила губки малышка, закусив при этом нижнюю маленькими белыми зубками. Я почувствовал головокружение. Чертова кровь устремилась к «змею»- Вру. Если бы мне не были нужны чёртовы деньги...Ты же не врал, надеюсь? С такого ка ты станется.

- Мне нравятся алчные конфетки. Не переживай, я прямо сейчас могу расплатиться. Только тебе придется притвориться моей невестой. Прошу, мадам,- подтолкнул ее к лимузину. Она вздрогнула, и оттолкнула мою руку, которой я слишком задержался на упругой маленькой ягодице.- Или мадмуазель? У ткебя очень клевая попка.

- Еще раз меня тронешь, загрызу,- хмыкнула вредина и полезла в машину. Полезла странно, встала на карачки, наклонив вперед голову, чтобы не помять перо, как я понял. «Змей» загудел, когда круглая попка, обтянутая серебристой тканью начала двигаться.- Странные у вас игрища. Захлопни за мной дверь, извращенец, - приказала эта нахалка, замерев в коленопреклоненной позе. Чертово перо не позволяло ей принять вертикальное положение. Фантазия моя разыгралась не на шутку. Я даже спорить не стал, захлопнул дверцу и ломанулся к пассажирскому месту. Иначе шведы рисковали отстаться без моего присутствия на приеме.

- Ехать далеко? –поинтересовалась куколка. Сейчас она и вправду была похожа на цирковую кобылку в стойле. Петя, судя по физиономии, с трудом сдерживался чтобы не заржать.

- За пять минут домчу,- простонал водила. Я опустил стекло отделяющее шоферскую зону от пассажирской. Почему-то было очень неприятно, что посторонний мужик смотрит на мою жертву. Почему интересно?  Уволить что ли этого чертова зубоскала? Главное мне самому не сойти с ума за эти пять минут.

Стелла

Для начала я убью Гора. Забью к чертовой матери дурацкой тобой, похожей на узелок ёжика в тумане, которую он мне всучил. А точнее закрепил на запястье браслетом, похожим на обломок наручников для извращенцев, опушенный вырвиглазно-розовыми махрушками.

До места мы ехали совсем не пять минут. Мне показалось, что время растянулось. Жутко чесался зад, обтянутый колючей фольгой, которую мой горе модельер гордо окрестил космической тканью, голову стянули чёртовы ремни, колени саднило, рук я не чувствовала когда наконец машина мягко остановилась. Но меня все равно мотнуло вперёд, и гадское перо  с треском переломилась и повисло соплей. Фольга затрещала, но я не обратила на эту досадную неприятность никакого внимания, потому что услышала, как открылась дверь с моей тыльной стороны и жизнерадостный голос чертова мажора оповестил:

-Прибыли, мадам. Как вас зовут, кстати? Мне на ум приходит только Имя -Анжела. Как в мультике. Надеюсь вы не станете крутить фуэте?

- Да пошел ты, - пропыхтела я, пятясь к выходу, словно рак отшельник. Мне уже и денег никаких не хотелось. Зато было желание провалиться сквозь землю. И больше никогда не видеть физиономию красавчика, и его насмешливых чертей в глазах. Я всхрапнула, когда сильные руки схватили меня за бедра, и словно репку выдернули на свет божий. Между ног стало горячо, а перед глазами поплыли прозрачные круги. Черт, противные трусы, точнее три нитки, которые Горыч презентовал, как нижнее белье, впились в мою плоть, словно пыточные орудия. - Пусти, пожалуйста, едва сдерживая слезы простонал я, в душе мечтая чтобы этот наглый гад не разжимал своих рук.

- Я бы отпустил, - пропыхтел Корф, - но почему-то прилип.

- Врешь, - я заюлила задом, пытаясь избавиться от захватнических прикосновений.

- Зуб даю. У тебя фольга лопнула, а под ней какая-то бадяга, клей похоже. Эта тряпка слоистая. Черт, Свенсон идёт,- прорычал Корф, и попытался оторвать от меня ладони. Куда там. Космическая ткань затрещала, я задвигала бедрами ещё активнее.

- Стой спокойно и улыбайся-зашипел мой кавалер.

-Что?

-Улыбайся, мать твою. Этот человек  должен отдать мне часть бизнеса. Я эту сделку готовил год.

Я растянула губы в подобии улыбки, попыталась сдать со лба сломанное перо вдруг поняла, что не могу даже щекой дернуть. Ремни на моей голове сжались, как обручи, и мне показалось что ещё немного и я хлопнусь в обморок.

-Я улыбаться велел, а не притворяться имбецилкой, - прошипел Корф. - Господи, прав был Гришка. Я люто переплачиваю.

- Не могу. Голову больно, - всхлипнула я, наблюдая, как кавалер встаёт рядом со мной. Платье на попе натянулось, а руки нахала ещё крепче прижались к  моим ягодицам.

- Жаль я сразу не понял, что с головой у тебя беда. Просто стащи уродство, и попытайся выглядеть адекватной,- приказал  Вадим.

Точно, и как я сама не допетрила. Хорошо, что я не доверилась жгучей модельерской фантазии Гора и  подклеила уши.  Даже если сниму красотищу, не огорошу моего временного начальника.

В нашу сторону медленно шел импозантный седой мужчина в дорогом костюме и радостно улыбался. Я схватилась руками за ремни на своей голове, дернула и взвыла от боли. Показалось, что с меня ржавым ножом срезают скальп.

- Не могу, - проныла я, устав от тщетных попыток содрать с себя Горынычево изобретение.

- Мда, - хохотнул Корф.- я именно таких, как ты и люблю. Детка, ты космос.

- Что смешного?

- Да анекдот вспомнил. Сидят бабка с дедом, смотрят по телевизору, как парочка Ламбаду танцует.

Дед и говорить, ничего у них не получится, пока они не лягут. Детка, ты веришь попкой, как  та малышка, что танцевала жгучую Ламбаду. Я даже готов пересмотреть пункт по поводу интима. Накину пару косарей

- Ну ты и...- я дернулась, пытаясь скрыть за идиотизмом краснеющие щеки  и возбуждение огненной волной пронесшееся по телу. К горлу подскочила тошнота. В ушах загудели горны. - Ты за кого меня принимаешь?

- За жадную зайчишку. Ты дожила до своих лет и до сих пор не знаешь, что злой серый волк не дремлет.

- Я сейчас же ухожу. Не нужны мне твои грязные деньги. Пусти.

- Я давно уже тебя не держу.  И знаешь, извини. Ты мне очень нужна, правда. Свенсон хочет видеть мою невесту.

- Так я не она. Вот и брал бы с собой невесту, - зло выплюнула, остро ощутив что то странное, похожее на ревность.

- Она меня бросила, - ухмыльнулся Корф.

- Я никогда не смогу вас понять, - выдохнула я, словно из меня весь воздух вышел, и вдруг почувствовала свободу. Горячие руки отпустили мою задницу, и мне показалось, что вдруг стало холодно пятой точке. Как раз в это время мистер Свенсон подошёл к нам, и я отвлеклась. Иначе бы заметила на физиономии своего кавалера странное выражение растерянности, так ему не свойственное.

- Вадим, твоя спутница очаровательна, - улыбнулся партнёр Корфа, но глаза его остались ледяными, как и губы, которыми он коснулся моей руки. Я тряхнула головой. Чертово перо оторвалось и свалилось к ногам шведа. Но не это было страшным. Жабо на моей груди вдруг вспухло, как китайский гриб, и с треском развалилось, являя всему миру то, к чему присасываться чертов Корф, воспользовавшись моим временным умопомешательство, когда делал мне ребенка. От воспоминаний в голове рванула атомная бомба. Господи. За что?

- Ых- кашлянул Свенсон, вперившись взглядом в мои небогатые перси. Ну да, я видимо за ушами стояла в очереди, когда нормальным девочкам раздавали грудь. Поэтому уши у меня выросли сразу, а сиськи по-очереди. Сначала одна, а через два месяца вторая. Но это лирика. Швед с ледяным самообладанием пожирал меня глазами, пока я пыталась удержать на себе остатки космически разваливающейся ткани. Точно, Гору не жить. Ладно хоть туфли нормальные мне выделил, правда на два размера больше, но он заботливо набил их ватой. Он набил туфли ватой, а я набью ему морду туфлей. Вот такой вот пердюмонокль.

- Никому не позволено смотреть на мою женщину. Только мне. Это моя девочка. Я тебе глаза вырву.

Страшный рык вывел меня из кровожадных мечтаний. Я даже не поняла ничего. Вдруг оказалась в шикарном пиджаке моего кавалера, в котором утонула до колен.  А  Свенсон болезненно хрюкгув, свалился к моим ногам и уткнулся носом в мои балетки из которых клочьями торчала вата.

- Я не твоя, - вредно фыркнула, от чего ремни на моей голове лопнули, и остатки платья на заднице тоже. И правое ухо предательски зашелестело скотчем. Хищник стоял сжав огромные кулачищи, и был сейчас страшен.

- Ты пожалеешь, Корф, - прошипел Свенсон, поднимаясь с земли.

Только вот  этому черту явно было по фигу все. И то что его главный проект уплывает из рук, и то что Свенсон сыля проклятиями уходит.

Он вдруг притянул меня к себе, и запутался руками в моих волосах, будто пытаясь что-то нащупать. И лицо его оказалось прямо перед моим.

- Это же ты, мать твою, - выдохнул он в мой рот.- Пахнешь так же. И эта родинка на груди. Я с ног сбился...

- Нет, это не я, - пропищала я, вырвавшись из цепкого захвата. Голова закружилась, я сделала шаг и наступила тьма.

Сознание возвращалось странными вспышками. Словно в голове взрывалась сотня малюсеньких петард. И мои чертовы уши явно были на свободе, потому что я не чувствовала постоянного напряжения кожи. Осознав это я окончательно пришла в себя.

- Девочка моёденькая, хоёсенькая. Пъёсто давъение немного упаё. Все пъидет в нойму. Беспокоиться не о чем,- блеял кто – то над моей головой, не выговаривая ни одной буквы. Меня затошнило, как в детстве на идиотской карусели.- Вы бы батенька успокоительного хъяпнули, или покъепче чего нибудь. Но только немного, в теяпевтической дозе. Много вам нельзя, вы становитесь агъесивным. Вон как шведа ясписали. Къясота.

- Я у тебя спросил, что с девчонкой, Пилюлькин? – прорычал знакомый мне голос. По телу толпой ломанулись одуревшие мурашки. Черт, когда он рычит, я вся дрожу. Это нормально вообще? – А не как мне успокоиться. Я умею управлять своим гневом.

- Девотька, хоёсяя,- завел свою шарманку доктор.- Таз шиёкий. Все с ней будет хоёсё.

- При чем тут таз?- ошарашенно поинтересовался Корф.- Я блин не стирать с ней собираюсь.

 Как раз в этот момент мне в сгиб локтя впилась игла, и я вздрогнула от неожиданности.

- Сдеяем анализы станет ясно, что съючиёсь с вашей обоже. Я думаю, что пъёсто пеенейвничала. Такое съючается с дамами пъи гоймонайной пеестъёйке. А таз важен, батенька, очень важен в ёдовспомо...

И тут я открыла глаза и резко села. В глазах начался парад планет невероятной красоты. Даже и не знала даже, что такие цвета, которыми в моих глазах сейчас вспыхивали огромные шары, существуют.

- Со мной все хорошо, - пробулькала я, пытаясь понять, где небо, а где земля. – Я здорова как корова. И анализы делать запрещаю. Кто вам вообще позволил?

- А вот, ваш супъюг. Он сказал, что натянет всем тут гъяза на ягодичные мышцы, если мы не... В общем, мы свою яботу деяем,- прокартавил благообразный дедок, наряженный в белый халат и медицинский накрахмаленный колпак. Я такие у докторов видела, когда еще ребенком была наверное. Когда Мотя таскала меня в поликлинику по поводу и без повода. Даже прыщ на моем носу вызывал у нее лютую панику, она одевала меня в сто одежек, перевязывала колючим пуховым платком, даже летом, и перла к участковому доктору, у которого при виде нас начинал дергаться глаз и день переставал быть томным.

- Он мне не супъюг, тьфу ты, прости господи. Этот человек мне никто. Я его вижу в первый раз в жизни. И вообще, мне пора,- хмыкнула я, пытаясь гордо подняться с мягкого ложа. Черт, это ведь она наверное меня сюда перенес. Тащил, как трофей, голую, обхватив своими ручищами. Я приподняла простыню, которой была накрыта. Убедилась, что из одежды на мне лишь чертовы трусы, и рявкнула, - мне нужна моя одежда.

 Вышло жидко.

- Тоже мне, жидкий терминатор, бляха муха, у тебя и с памятью оказывается не апгемахт,- хохотнул Корф, появляясь в моей зоне видимости.- Ваши ягодичные мышцы все еще в опасности, док.

-Я думаю, что ...

- Хочу воды,- вякнула я,- с газом и лимоном. Быстро.

- Это ты мне сейчас сказала? – приподнял бровь красавчик. О да, он красив как бог. Только красота эта какая – то звериная, и запах я чувствую даже на расстоянии. Это запах порока, вседозволенности и богатства. И меня это жутко заводит, и бесит.- О детка, когда ты командуешь, я весь трепещу. И знаешь, что у меня поджимается от предвкушения?

- Твое раздутое эго, надеюсь,- скривила я губы.

С трудом дождалась, когда за Корфом закроется дверь и уставилась на врача, с интересом меня рассматривающего.

- Не надо делать моих анализов,- прошипела угрожающе. У дедка дернулась щека, явно подумал, что мы с Вадюшей друг друга стоим.- Я вас засужу, если вы раскроете подробности моего здоровья этому обормоту. Ясно выражаюсь?

- Детынька, вам нельзя нейвничать,- проблеял эскулап. – Я вообще – то по специализации акушей – гинекоёг, уже очень много лет. Съязу понял, что вы в поёжении. Есть признаки, которые я научийся видеть за столько лет пъяктики. Но знаете, еще больше нейвничать нельзя вашему дъюгу. Он когда напъягается, все вокъюг не могут яссъябиться. А дети это пъекъясно, я вас позздъявяю. Но думаю папаша тоже должен быть в куйсе вашего интеесного положения.

- Он не отец,- на голубом глазу соврала я. – И ребенка не будет.

Или будет? Я абсолютная эгоистка, но что – то именно в этот момент в моей груди дрогнуло. Словно кто – то крохотный, задел тонкую струнку в душе. И этот посторонний картавый дядька с бородкой клинышком, глядящий на меня прищуренными добро – мудрыми глазами, похожий на Айболита из сказки, радостно улыбнулся, словно именно сейчас решилась судьба  целого человечества.

И если бы не Корф, похожий на медведя – шатуна, вернувшийся в чужую комнату, в которой я лежала на кровати, голая, как пупс, я бы может успела додумать, и дать волю набежавшим слезам. А теперь боялась дышать, чтобы задержать в себе предательскую влагу.

- Все будет пъекъясно,- сказал врач, заполняя какие – то бумаги. – Я выпишу витамины, железо и рыбй жий. Без него никак. И все же посетите вашего въяча. Он даст рекоммендации. А мне поя.

- Эй, Пилюлькин. Что с моей дамой? – сунув мне в руки запотевший стакан навис над сухоньким дядькой Корф. Черт, он же огромный. Как я ваообще с ним...? Ооооо.

- Я не твоя,- вяло протестовала я.- Заруби себе это наконец – то на носу. Говорят у громил мозг маленький. Я раньше не верила.

- Зато у громил другое большое,- склонившись ко мне зашептал несносный бесстыдник. Доктор хрюкнул, и подхватив чемодан смылся, и я наконец выдохнула. Корф не вытрясет из него моего диагноза. Но Вадим даже не заметил этого, увлеченный своей жертвой – мной, съежившейся под одеялом. Внизу живота у меня рос огромный огненный ком, а в едва зародившаяся уверенность в том, что ребенок должен жить вдруг укрепилась в моем сознании. – Пей воду, детка. Она с лимоном.

- Я хочу получить  мои деньги,- вякнула я. Корф втянул носом воздух, и зрачки в его глазах превратились в точки.

- Прямо сейчас?

- Да, я тебе не доверяю.

- Даже так? - хмыкнул мерзавец. Его рука вцепилась в мой затылок, и я забыла, как дышать. Просто вдохнула, а выдохнуть не смогла. И в глазах снова полетели мухи. – Ты так и не сказала, как тебя зовут. Имя, быстро. Только не заколачивай мне снова баки, что тебя зовут Лорейн. Я перетряхнул этот чертов город, и знаешь, в нем всего три Лорейн. Одна шлюха с вокзала, другой почти сто лет, а третий  - транс. И Лорейн его сценический псевдоним, мать его. Он строил мне глазки, а мечтал, что найду тебя и выдеру, как сидорову козу.

- Ты меня с кем то путаешь. –прошептпла, едва борясь с головокружением.

- А вот это мы сейчас и проверим.

 Сильные руки потянули с меня одеяло.

 - Я не помню лица той наглой динамы, но хорошо запомнил, что чувствовал, когда...

Я пропадаю, черт возьми. Какие деньги? О чем я? Надо уносить ноги. Беги, Форест, беги.

- Воды. Я хочу воды,- простонала, не очень надеясь быть услышанной.

- Газированной с лимоном? – хмыкнул мучитель.- Я принесу десятилитровую баклагу сюда, мать твою. Цисцерну пригоню под окна этой чухонской богадельни.

Вскочила с кровати, едва за Корфом закрылась дверь, содрала с одеяла пододеяльник и закуталась в него словно в тогу. Туфли стояли у кровати, слава богу, вата из них правда исчезла. Да и пофигу. Все не босиком. Мне теперь нельзя простужаться.

. Через дверь нельзя. Метнулась к окну. На столике заметила пачку денег, перетянутых резинкой, и на бумажке сунутой между купюр было написано «для ушастой». Это он мне подготовил, гад, еще и поглумился. Хотел заплатить мне как проститутке. Воспользоваться и только тогда отдать тугрики. Задохнулась от ярости. Гад, Проклятые доллары сунула за узел пододеяльника на груди. Лишними не будут. Маленькие дети требуют больших затрат. Да, я решила. Мой ребенок родится. Будет только мой, и ничей больше.

Второй этаж. Сорвала с кровати простыню, привязала ее к ножке стола, ухватилась за край ткани и перевалилась через подоконник. Дай бог никто не увидит меня в таком виде. Хотя после "платьюшка" Гора мне ничего уже не страшно. Но шведы пока не готовы к таким потрясениям, я думаю. Вид полуголой чебурашки в шлепающих туфлях - это тот еще треш, я вам скажу