Глава 13

Обстановку изменил Проп, брызнув холодным чаем из чашки прямо в лицо Ройсу.

— Тупой щенок! — зло прошипел на него глава логистики. — Кто тебе дал право оскорблять людей? Вместо благодарности за работу, ты выливаешь на девушку ушат дерьма! Вон из кабинета! Пока я здесь работаю, чтобы ноги твоей не было, ты понял меня, Ройс?

Истуканами стояли все. Даже Роберта замерла с ошалевшими глазами. Но не Ройс — он весь подобрался, оторвался от стола и шагнул к Пропу, нависнув над пожилым мужчиной. Желваки бешено ходили по скулам, и каждый участник ожидал броска, но его не последовало: Ройс резко развернулся и вылетел из кабинета.

Люк рванул следом, быстро чмокнув в лоб Роберту. Как только дверь захлопнулась, я осела и разрыдалась.

— Простите, — шептала я, — я завтра напишу заявление. Простите…

— Никуда ты не уйдешь, — жестко припечатал Проп. Лицо его было серьезным. — Значит, вот кто дурак, оставивший тебя?

— Он не знает, — ответила Роберта, поглаживая по спине меня плачущую.

— Как так?

— Это мое решение, — успокаиваясь, более уверенно ответила я начальнику. — Мы похоже истинные с вером, но толку от этого, если он так бесится лишь от моего присутствия. Узнай он все, то для меня бы начался бесконечный ад. Скажу, но потом. А дальше пусть сам решает — признавать или нет. Главное, я и ребенок от этого решения страдать не должны.

Проп шумно выдохнул и весело проговорил:

— Нет, Роберта, ты только послушай его! Вот скажи мне, старику, за что Ройсу такое чудо подарили, а? За какие заслуги? Каким местом он заслужил себе такую пару. Я-то спал и видел, что его окрутит нечто безмозглое и разорит к чертям. А тут такой сильный стержень, опора! — тыкая пальцем в потолок, проговорил Проп.

— Почему опора, — не очень понимая смысл, переспросила я.

— Так, если ты истинная, да еще с дитем, то часть твоего характера будет передаваться Ройсу, а его — тебе. А у тебя целый букет из положительных черт.

— Но так во всех парах, партнеры деформируют друг друга, — запротестовала в ответ.

— Конечно так, но у истинных это глубже и быстрее. Поэтому и называют такую связь — проклятием или даром. Тело, ментальные нити — все тянется к человеку, а сердце может молчать. Для тех, кто любит, безусловно, это дар.

Я поднялась, отряхнула штаны и бодро сказала:

— Значит, у меня проклятье, — и чтобы перевести тему, быстро добавила: — Может еще чаю?

Проп прыснул и хрипло рассмеялся.

— Давайте перед выходом. Свой я разлил. Роберта, ты иди, если нужно.

— Без меня обойдутся, а дома проведу воспитательную беседу про вспышки ревности и умение вести конструктивный диалог.

— Ревности? — Я удивленно уточнила. Люк выглядел злым и раздраженным, но про ревность я подумала бы в последнюю очередь.

Роберта улыбнулась, открывая пакетик с чаем.

— Самая настоящая. Опять что-то напридумывал, вот вечером и узнаю.

Потом тема перешла на детей и про некрасивую сцену забыли.

Люк сидел рядом с Ройсом в его машине и слушал весь поток гнева, направленный на девчонку по имени Лив.

— Нет, ну что за сука! С кем она еще переспала, чтобы оказаться под защитой Пропа? А этот старый пердун, не будь он близким другом мамы, то летел бы из компании, роняя тапки. Вот же мелкая дрянь! Уволю, завтра же!

— Кого? — Люк пытался достучаться до друга.

— Эту белобрысую… эту, — Ройс шарахнул по торпеде. Мозги у него сейчас точно не работали, и Люк понял, что надо как-то выводить того из клина.

— Ройс, да с чего ты взял, что она с кем-то спала? Не похожа она на…да и Роберта мне говорила, что нашла хорошую кандидатуру. Разве Проп стал бы терпеть бездаря? Вы ж ему два года искали ассистента.

— Спала, я чувствую. Запах изменился.

Люк закинул голову и закатил глаза.

— И что? Пусть спит с кем хочет, она же молодая и свободная.

— Нет! — Ройс рыкнул так зло, что даже Люк подскочил.

— Что «нет», альфа-самец? Она тебе не принадлежит.

— Этот та, с которой у меня было помутнение рассудка в самолете.

Люк удивленно заморгал, а потом заржал.

— Да вы влюбились, Ройс Экарт, по самые ваши длинные рога.

— Какие еще рога?

— Которые тебе наставит эта милашка, — хохотал Люк, — уж она не будет сопли по тебе пускать, как ты привык. Не будешь считаться, то на тебя быстро повесят бирку «в архив».

Ройс насупился, как маленький, но теперь злился уже на Люка. Тяжело было признавать, что друг тыкнул во все его слабые места: самолюбие, вера в свою неотразимость и самоуверенность. И в этот раз тычок почему-то получился больнее обычного. А все из-за этой Лив. Экарт сам себя не узнавал, но с врожденным упрямством отринул мысли и жестко ответил:

— Любовь — это для истинных. Для остальных — секс. А ее я уволю и забуду, как недоразумение.

Люк на это только хмыкнул, промолчав про полную нежизнеспособность таких мыслей — Роберта ему это хорошо на практике показала в свое время.

На следующий день никого не уволили, потому что Ройсу Экарту стало не до этого. Отец направил его в Азию для расширения их компании. Рынок услуг частных перевозок был небольшой, и это давало много возможностей для таких профильных компаний, как «Экарт Крафт».

Командировка из полугодовой перетекла в годовую, а затем растянулась на два года, принеся компании новые возможности.

Ройс Экарт глушил разросшееся до невообразимых пределов одиночество в работе и легком флирте, не в силах затянуть эту бездну даже чуть-чуть.

А Лив Бишоп в мае стала мамой маленькому веру, которого назвала Риком. Теперь ее дни были наполнены заботами, но ночи оставались холодными.

Иногда во снах она видела Ройса, который спрашивал ее почему она оставила его, почему не дала шанса, но с утра она отмахивалась от выдумок подсознания.

Одиночество — очень изобретательный зверь, способный играть на чувствах и желаниях, нельзя верить обманчивым желаниям.