1. Безумие семьи Калининых

Всё это безумие началось в день моего отъезда в летний лагерь. За вчерашний вечер любимая подруга Рита прислала мне с два десятка сообщений и примерно столько же раз позвонила. Не потому, что очень меня любила, хотя я утешала себя именно этим, а чтобы напомнить собрать все нужные вещи и завести три, а лучше четыре будильника. Это был последний год перед выпуском, когда бы мы с ней могли поехать в летний лагерь, и упускать этой возможности Рита не хотела. А я не хотела ее обижать, поэтому и согласилась поехать.

Но моя дорогая Королькова не учла одного важного момента: моя на всю голову чокнутая семейка.

Мама, поддавшись очередному творческому порыву, закрылась у себя в мастерской. Что она там делала, до сих пор остается загадкой, но результат оказался впечатляющий: у нас вырубило свет. И ладно, если бы только у нас, а то ведь целый квартал погас.

— Спокойно, — сказал тогда папа, выставив вперед широкую ладонь и не позволяя мне добраться до городского телефона, чтобы вызвать аварийную службу, — я вам не Свет, чтобы не смочь электричество починить.

Свет — мой старший брат, до сих пор живущий у родителей на шее. Вообще, его зовут Святослав, но общими усилиями довольно странное имя сократилось до простого и всем понятного Свет. Кстати, любимой шуткой брата была «Свет, выключи свет». На самом деле он ее терпеть не может и ужасно бесится, когда слышит, но это не мешает мне повторять ее при любой удачной возможности.

Пока я, стоя в темном коридоре под лучами одного фонарика и двух мобильников, придумывала, как бы изящнее поиздеваться над средним поколением, то есть над братом, папа засел в щитовой. И как бурно он взялся там что-то ремонтировать, как рьяно!.. Приехавшие час спустя электрики добрую треть ночи проковырялись, пытаясь исправить последствия папиной деятельности и вернуть, наконец, району электричество.

Как результат, никто из нашего большого семейства не оказался подготовлен к подобному потрясению. Мобильники разрядились, свечей мы элементарно не нашли, а единственный рабочий фонарик Свет на эмоциях швырнул о стену. Вообще, он целился в меня, когда я все же сказала «Свет, а почему света нет», но я вовремя успела уклониться в сторону.

В итоге, зная, что вставать мне через шесть часов, я уснула с одним-единственным будильником, оставшимся еще, кажется, от моей бабушки, тяжелым и громко тикающим, с не полностью собранным в месячный «отпуск» чемоданом и старшим братом под дверью, страстно жаждущим мести для меня любимой.

Ничего удивительного, что моё утро началось с разъяренного крика:

— Святослав, все муки Ада на твою противную харю, какого чёрта?!

Вместо того, чтобы вскочить и вырубить этот орущий булыжник… в смысле будильник, я принялась гусеницей извиваться на кровати. Любимый старший бр-р-ратик не придумал ничего лучше, как закатать меня в одеяло, как варенье в блин, и обмотать скотчем! Урод! Придурок! Ещё и будильник засунул под подушку! И он теперь звенит, как самый огромный рой пчел или ос в громкоговоритель, и мне его не убрать!

— Регина, что ты себе позволяешь? — в ответ на мой, раздался вопль мамы.

Повезло, что она тут же появилась в моей комнате и увидела все это безобразие. Что сделал бы нормальный родитель? Освободил бы любимую старшую доченьку и пошел за ремнем для нелюбимого старшего сыночка. Что сделала моя мама? Вначале поржала, потом папу позвала, потом они вместе надо мной поухохатывались, пока я выпутаться пыталась, потом сделали пару сэлфи и только в конце сжалились и освободили меня.

— Ну, всё, — пропыхтела красная и от стыда, и от оригинальной зарядки я, поднимаясь на ноги и руками убирая спутанные волосы с лица. Родителям ничего не сделаешь, они все же родители, а вот брата прибить можно. И нужно, — тебе крышка, тупик эволюции.

Увы, убить Святослава мне никто не позволил. Мама, не спавшая ночь, как обычно, засев в мастерской за чем-то фееричным, догадалась поставить на зарядку мой мобильник, когда свет появился. Характерная мелодия входящего от Ритки вызова не позволила мне нарушить закон и целостность нашей семьи. Резко поменяв направление, я забежала в кухню, где уже на своих местах сидели Мария и Миша, схватила телефон и громко фыркнула в трубку:

— Слушаю.

— Ах, слу-у-ушаешь, — прошипела, аки гадюка, Рита.

Я сразу же прочувствовала все те неприятности, что мне обеспечены. И не ошиблась:

— У тебя двадцать минут! — рявкнула подруга так, что у нас чашки на полке зазвенели. Маша с Мишей многозначительно переглянулись и синхронно скрыли улыбки за кружками, — Не успеешь и я тебя на этот месяц заберу в отпуск на море!

Содрогнувшись от перспективы, я заверила Риту, что уже бегу, и отключилась, облегченно выдохнув. Пригласи меня на море кто другой, я бы с радостью поехала, даже если бы предложение было столь же оригинальным, как у Риты. Но вот с ней… На остров, к морю, на целый месяц?! Она же меня там утопит! Или на пальме повесит! Или местным тараканам скормит! Или в песке закопает! Или забудет! Или… Да это же Рита, сам дьявол не знает, что твориться у нее в голове!

— Опаздывает, — флегматично констатировала Мария, скосив взгляд на брата.

Глянув на широкий циферблат часов на запястье, тот согласно кивнул. Поглядите на них, воплощения спокойствия и целомудрия!

— У Света в шкафу сундук с конфетами, приготовил для какой-то своей леди, — сдала я среднее поколение самому младшему с пакостливой ухмылочкой.

Ну, Святослав, скучать тебе без меня не придется. Это знаю я и об этом говорят одинаковые хитрые улыбочки, заигравшие на лицах моих младшеньких.

Но, предавшись собственной радости, я на время позабыла и о том, что у меня чемодан не собран, и о том, что времени осталось впритык. А вот когда вспомнила… Такой скорости у меня Владимир Сергеевич никогда не видел. Да он бы заплакал, если бы стоял здесь с секундомером! Он бы ревел от счастья, вознося хвалы небесам и благодаря богов за то, что я не так безнадежна, как он всегда думал! Потому что я собиралась очень быстро, бегая из комнаты в комнату, чудом не врезаясь в сожителей, гордо именующих себя моей семьей, находя те вещи, о существовании которых забыла еще два года назад!

Толком не попрощавшись с родными, я выскочила на лестничную площадку, проигнорировав лифт, понеслась прямо вниз. Ступени одна за другой проносились перед глазами, величина прыжка составляла от двух до трех ступенек, пролеты мелькали друг за другом… Дыхание мое ещё не решило, сбиться ему прямо сейчас или немного повременить. Мы с ним сошлись на мысли, что лучше всего будет позволить мне умереть потом, в автобусе.

На этой оптимистичной ноте, когда я придумывала, в каких именно позах буду умирать, я и выскочила из подъезда. Кто бы мне тогда сказал, что как раз в этот подъезд будет пытаться зайти он.

Он.

Он!

ОН!!!

Самый красивый, самый обаятельный, самый умный, самый добрый, самый талантливый, самый лучший Алекс Корнилов! Сам Алекс собственной персоной! У моего подъезда! А-а-а, я сейчас закричу от счастья!