73

— Разговор, — тут же заговорил он с опаской, не успела я даже привычного «алло» ответить.

— Какой разговор? — голос после рыданий был хриплый и срывающийся.

— Прямо сейчас в любом месте, которое ты назовёшь. Я прошу у тебя всего один разговор, пожалуйста.

И я не сдержалась. Отняла телефон от лица, прижала его к ноге, чтобы ничего не слышно было, и не смогла подавить громкий всхлип пошедшей по второму кругу истерики. Пришлось укусить себя за запястье столь сильно, что на тонкой коже остался красный круглый след. Зато стало немного легче и я смогла поднести телефон вновь к уху.

— Регина? Да что у тебя происходит?!

— Все хорошо, — соврала я и не моргнув, — я не хочу с тобой говорить.

— Уверена? — он будто замер. Я перестала даже слышать его дыхание, а оттого и сама задержала его.

— Д-да, — голос предательски дрогнул.

— Хорошо, — подозрительно легко согласился он, а потом открылась дверь! В мою собственную спальню, на полу которой я сидела, размазывая слёзы по лицу! Могла бы размазывать макияж, да он водостойкий…

— Ты, — прошептала я потрясенно, глядя на него снизу вверх.

Перед глазами все предательски размывалось и кружилось. И вообще появилось чувство, что я сплю или головой ударилась. Или ещё что-нибудь, но никак не правда! Это не могла быть правда, просто не могла.

Но…

Но вот он стоит… а, нет, уже подлетает и падает передо мной на колени, заботливо обхватив лицо руками и с жалостью и нескрываемой виной заглядывая в глаза.

— Маленькая моя, — прошептал Алекс, у которого от переизбытка чувств тоже сил нормально говорить не осталось.

Я всхлипнула и принялась ещё усерднее утирать слёзы с красного лица, а потом вдруг локон упал мне на глаза… Рыжий локон.

Я с нескрываемым ужасом посмотрела на Алекса. Он поймал мой взгляд и каким-то невероятным образом сразу все понял.

— Тебе нужно было сразу сказать, — мягко произнес он и добавил с горечью, — а мне нужно было сразу догадаться.

Я промолчала, просто не зная, что сказать. А сказать хотелось многое. Очень многое. Алекс опять всё понял без слов, поднялся сам и поднял на ноги меня.

— Умывайся, — велел он мягко, — и спускайся на кухню, мы всё же поговорим.

Без возражений, я ушла в ванную. Там простояла очень долго, умывая лицо. Макияж отходил очень плохо даже с помощью пенок и масел, но я это всё же сделала. Затем, помня о том, что Алекс ждёт меня, завязала волосы в высокий рыжий длинный хвост, отлично понимая, что на то, чтобы смыть всю стойкую краску и приклеенные прядки, благодаря которым увеличилась длина волос, уйдёт катастрофически много времени. Приняла быстрый душ, также отметив, что хна не смылась, переоделась в прихваченную с собой одежду, серые широкие штаны и такого же цвета большую мне футболку, и из ванной вышла уже почти адекватным человеком.

Пока шла вниз, стараясь не думать о плохом, разглядывала многочисленные узоры на руках, отчетливо выделяющиеся на фоне светлой одежды.

Перед входом в кухню я замялась. В доме было тихо, очень тихо. А входить в кухню, откуда доносились приглушенные звуки возни, мне вдруг стало страшно и вообще… взгляд упал на входную дверь. Успею добежать, потом запру и выиграю себе фору…

Не успела.

Дверь на кухню резко распахнулась и я, дернувшись от неожиданности, уткнулась носом в пуговицы черной рубашки. Почти в ворот.

— Пришла, — мне показалось или Алекс облегченно выдохнул?

Не позволяя мне сбежать, он быстро подцепил меня за руку и уволок на кухню. Затем усадил на стул, в самые руки всунул горячую большую кружку вкусно пахнущего чая и сел напротив, тоже с чаем.

— Пей, — он грозно посмотрел на меня.

Я отвела виноватый взгляд.

— Пей, — повторил с нажимом.

Я послушно сделала глоток, едва не обжегшись, но взгляда так и не подняла.

Страшно было. И совестно. И вообще я себя виноватой чувствовала, а вместе с тем и винила его во многом.

— Мне нужно тебе всё объяснить, — вздохнул он, помолчав.

И как-то непроизвольно у меня вырвалось:

— Мне тоже.

И мы опять замолчали, не глядя друг на друга. Неловкость повисла в воздухе между нами, становясь всё плотнее и плотнее.

— Я люблю тебя, — внезапно, как мне показалось, даже для себя выдал Корнилов.

Я удивленно воззрилась на него, совершенно не ожидая услышать этих слов.

Любит?

Горячая лужица растеклась в моём сердце. Кажется, оно само растеклось от умиления, восторга и… благодарности, кажется.

Он перехватил мой взгляд и посмотрел в ответ с решимостью, будто хотел сказать, что ни за что не откажется от своих слов.

А потом он начал рассказывать:

— Я постараюсь быть с тобой максимально откровенен. Не хочу больше тайн, не хочу, чтобы они стояли между нами.

Я только кивнула, потому что он замолчал в ожидании моего ответа.

— Я… немного пою.

Я не удержалась и усмехнулась нервно, а после, облизнув губы, с кривой ухмылкой выдала:

— Я немного тоже.

— Да, ты знаешь, я заметил, — кивнул он серьезно.

Атмосфера неловкости и напряжения стала ощущаться чуточку слабее.

— Это была просто шутка. Мы с Марком год назад поспорили и я, как проигравшая сторона, должен был выйти на сцену в клубе и спеть что-нибудь. Я подготовился и подгадал как раз на тот момент, когда у них конкурс какой-то проходил. Словом, меня заметили, ну а дальше…

— А дальше понятно, — перебила я, — заметили, научили, раскрутили и теперь делают деньги.

Это была стандартная и всем понятная схема.

— Что-то в этом роде, — согласно кивнул Алекс, — пей чай. Я занимался этим так просто, в шутку, а потом…

И я как-то сразу догадалась, что было потом.

— Ты удивительна. Остаешься сейчас и была тогда. Такая уставшая, но ужасно довольная. Вы мне нравились уже на тот момент и увидеть тебя в жизни было чем-то нереальным. Я решил, что буду идиотом, если не подойду к тебе. Я продолжил совершенствовать себя в музыке лишь для того, чтобы увидеть и понравится тебе. Я даже группу специально не набирал, потому что знал, что рано или поздно расскажу тебе это и уйду.

— Уйдёшь? — я едва чаем не подавилась.

— Из музыки, — добавил он торопливо, — уйду из музыки.

— Зачем? — я искренне этого не поняла, — У тебя хорошо получается.

— Очень сложно совмещать музыку, кино и личную жизнь.

Я кивнула задумчиво:

— Догадываюсь.

Мы опять замолчали. Я обдумывала его слова и с удивлением понимала, что не хочу, чтобы он уходил из музыки.

— А что, если объединить кино и музыку? Покажи фанам себя, открой свою личность.

— Я думал об этом, — признался Алекс, делая глоток чая, — но не знаю. В принципе, можно, жизнь моя вряд ли кардинально изменится. А ты? Не хочешь раскрыться?

— Нет! — испугалась я такой участи, расширив глаза, — Не надо мне такого счастья! Мне ж прохода не дадут. К тому же, это пиар-ход.

Алекс понимающе улыбнулся и кивнул.

— Мама не знает, — продолжил он, — а вот отец настаивает на том, чтобы я снял маску. Это для него ещё один способ сорвать побольше денег.

В его голосе промелькнула застарелая горечь и Алекс поторопился сменить тему:

— Что ты хочешь узнать, Регина? Спрашивай, пожалуйста.

Я знала точно, что спросить:

— Что у вас с Миланой?

— Ничего, — без лишних раздумий, без колебаний, без отведенных взглядов и поджатых губ ответил он, глядя мне ровно в глаза.

Я не ответила, подозрительно к нему приглядываясь. Врет? А смысл?

— Регина, я пообещал говорить правду. Я тебе клянусь, у нас с ней никогда и ничего не было, быть не могло и не будет вообще. Она для меня просто друг.

— Друг, — я не слишком уверено кивнула.

— И не больше. Ещё вопросы?

На самом деле нет… Сейчас, когда он вроде как объяснился, я со стыдом поняла, какой дурой, должно быть, выгляжу в его глазах. Устроить такое представление из-за таких мелочец… Но тут я вспомнила, что теперь моя очередь оправдываться, и поняла, что, похоже, мы с ним всё же поругаемся. Потому что лично у меня секретов ку-у-уда как больше.21b4bc

Вздохнув тяжело, грустно и вообще как-то горестно, потому что страшно было, я опустила взгляд на стол перед собой и решила начать издалека:

— У меня есть старший брат, Свет, я уже говорила о нём. Он очень хороший, хоть и бывает невыносимым идиотом, но чересчур доверчив… был раньше. По молодости ему хотелось попробовать всего, особенно самого запрещенного и манящего.

Говорить стало трудно. Сделав ещё глоток уже остывшего чая, я, медленно погружаясь в ледяную мутную воду минувших лет, продолжила неторопливо, тщательно подбирая слова:

— Вот и попробовал. Начинал с какой-то безобидной дряни вместе с друзьями-придурками, потом их запросы всё росли, росли и росли… Как понимаешь, росла и плата за эти запросы. В какой-то момент Свет остановился с мыслью, что пора завязывать, и очень удивился, когда буквально на следующий день его поймали в какой-то подворотне, избили до полусмерти и потребовали денег. Больших денег, Алекс.

Я содрогнулась, вспоминая и больницу, и страх, липкими лапами обхвативший моё сердце, сине-чёрное тело Светослава, мамины слёзы…

— А потом к нам домой, когда все были со Светом в больнице, заявился Ярослав, — руки обняли плечи, потому что стало вдруг холодно и…страшно, — он и ещё пятеро телохранителей.

— Тот самый Ярослав, которого мы встретили у мамы дома? — Алекс искренне удивился, не сводя с меня ошарашенного взгляда, — Так вот, почему ты тогда так испугалась…

Я просто кивнула, незаметно смахнув набежавшие слёзы.

— Он…сказал, что мы с ним можем договориться и тогда Свет не пострадает. Яр у меня гитару увидел, представляешь? — я невольно горько рассмеялась.

Мне показалось или Алекс вздрогнул? Воспоминания прокрались в сознание, застланные мутноватой дымкой. Ощущения были приглушенными, очень старыми, но я всё равно всё помнила.

— Он заставил меня петь ему, — призналась я, сглотнув, — а потом сказал, что я его заинтриговала. И что мы договоримся, если через месяц я спою ему так, что он не сможет меня узнать. Собственно, за этот месяц родилась Фэй.

Алекс слушал напряженно, не перебивая и очень внимательно.

— Он собрал группу и просто поставил меня перед фактом, что я теперь пою в ней. Свалил на меня четырех совершенно незнакомых парней и цель: год, чтобы прославиться на всю страну. Взамен он, как и обещал, оставил Света в покое. А через год, когда мы выполнили его условие, появился опять и заключил контракт на пять лет. Сказал, если мы будем придерживаться его пунктов и продержимся на плаву указанный срок, он оставит всех нас в покое.

— Что-то я сильно в этом сомневаюсь, — процедил Корнилов сквозь стиснутые зубы.

— Я тоже, — вздохнула я, — но сути это не меняет: пунктов в договоре очень много. Например, никому и никогда ничего не рассказывать и не светить имя Яра.

— И вы выполняете это всё? — но тут он усмехнулся, покачал головой и добавил, — Не отвечай, я понял.

— Прости, — чувство вины неприятно закололо сердце, — я не могла иначе.

— Я понимаю, — повторил он, — а там, в клубе, ты же меня сразу раскрыла, да?

Отвечать не очень хотелось.

— Не сразу, — я покачала головой задумчиво, — заподозрила сразу, но все сомневалась… а потом ты мне позвонил.

Смешок непроизвольно сорвался с губ. Алекс тоже улыбнулся, вспомнив это.

— Надо было сразу тебе всё рассказать.