Глава 7

Они возвращаются поздней ночью. В принципе, здесь всегда стоит ночь, но я поняла, что Энже делает мне уколы в вену примерно каждые двадцать четыре часа.

«Чтоб не сдохнуть». Говорила она, и никогда не отвечала на вопрос о том, что находится в сыворотке. Вакцина? Витамин Д, чтоб не помереть в этом черном мареве? Жидкий кислород, чтобы не задохнуться от дыма костров?

И сейчас я поднялась с кровати, быстро надевая на себя черные брюки и водолазку, чтобы Мулцибер больше не смог застигнуть меня в чертовых спальных вещах, провоцировавших его на терзание моего тела.

Я не хотела больше его близости. Умом. Чувствовала себя его шлюхой от слов, которые он говорил после.

Какая ирония!

Клялась себе, что после монстра, взявшего меня в самолете, больше ни один мужчина не прикоснется ко мне подобным образом. И вот, я стонала в руках того, кто причинял мне не меньше боли.

Я точно повернутая. Поломанная этими мужчинами и превратившаяся в женщину, любящую грубый секс. Или я всегда была такой?.. Господи, какой стыд… Что сказала бы Тесс, узнай она обо всем произошедшем?

Я ужасно скучала по ней. Надеялась, что Константин позаботится о моей сестре, если… Если я никогда не вернусь из Адских Земель. Отсюда ведь нет выхода. Совсем недавно мы с сестрой жалели бедолаг, попавших в Острог, а теперь я и сама стала заложницей ада.

Ключ в двери повернулся, и я вскочила на ноги, видя перед собой Энже. Она вся была покрыта копотью.

— Ранена? — воскликнула я, подбегая к женщине и оглядывая ее со всех сторон.

— Нет, — она усмехнулась и было видно, что ей приятна моя забота. — Сегодня без крови. Так, просто палили из пушек во время отхода.

— Отхода откуда? — нахмурилась я.

— Из Колдора, — и я вся покрываюсь мурашками. — У тебя есть еда? — Энже посмотрела на комод, где всегда стоял графин с чистой водой и ваза фруктов. — Отлично, потому что сегодня нас не будет. Мы празднуем.

— Что именно? — удивилась я.

— Начало войны, — и она расплылась в мечтательно-мстительной улыбке, словно ждала этого момента всю жизнь.

— С… К-колдором? — уточнила я, и получила ее кивок. — Нет!

Я осела на пол, закрывая лицо руками.

Энже тут же переместилась ко мне:

— Это было неизбежно. Мы ждали и готовились к этому долгое время.

— О чем ты? — не понимаю я. — Конфликт обострился пару лет назад, когда Мулцибер потребовал права на эти территории.

Энже смотрела на меня так, словно уже сболтнула лишнего. Я уже знала это ее выражение лица и понимала, что ничего не добьюсь допросами.

— Почему ты добра ко мне? — спрашиваю, а она дергается, словно я ее в тупик загнала.

— Не знаю, Диана. Думаю, ты напоминаешь мне дочь.

— У тебя есть дочь? — удивляюсь я.

— Была когда-то, — она поднимается на ноги, сменяя тему. — Я пойду, а тебя закрою здесь. Рваться наружу и не думай.

— Возьми меня с собой! — выкрикиваю, хватаясь за нее, и сама удивлюсь себе.

— Сбрендила! — она вырывает свои руки. — Мулцибер меня распнёт за такое!

— Умоляю, Энже! — мои глаза наполняются слезами. — Я с ума здесь схожу! Здесь нет ни книг, ни телевизора, ни гаджетов, только… Чертов демон, измывающийся надо мной! Я не смогу так долго…

То ли мой жалкий вид ее разжалобил, то ли что-то другое, но хмурое лицо вдруг разгладилось, и она произнесла:

— Наденешь маску, — закивала, не веря своему счастью. — И будешь держаться рядом со мной, — снова часто-часто киваю. — И будешь обходить Мулцибера за версту! И… Черт, во что я вообще ввязываюсь…

— Миленькая Энже! — бросаюсь ей на шею, чтобы не передумала. — Спасибо тебе, спасибо!

— Ну хватит, — она недовольно сдергивает меня с себя, но я вижу, что ей все равно приятно.

Оглядывает придирчиво, а потом заплетает волосы в косу. После мы идем по коридору в незнакомую комнату, где стены оказываются сплошь завешены масками демонов.

— На, вот, примерь, — Энже протягивает мне неоново-зеленую, как глаза Мулцибера. Она переливается, и демон на ней меняет лица. — Все равно узнает, — обреченно качает она, когда я нацепляю пластик на лицо. Она закрывает все, кроме губ. Они остаются на виду.

— Ты уже обещала!

— Обещала, обещала, — кряхтит женщина, выбирая для себя «крылья бабочки» и надевая их на глаза. — Шевелись уже.

Я только что не подпрыгиваю, несясь к выходу.

Мы садимся на заднее сиденье джипа, и водитель, если и имеет что-то против моей компании, никак этого не показывает. Я вижу только его гладко выбритый череп и черную маску с рогами.

Когда мы на высокой скорости проезжаем мимо башни с часами, я замечаю, что цифры на ней изменились, и теперь отсчитывают 375 на месте, где должен быть отсчёт часов.

— А что это… — начинаю было, но Энже одним взглядом приказывает мне замолчать.

Прикусываю язык, боясь, что она сейчас передумает и вернет меня обратно в комнату, ставшую фактически тюремной камерой. Всю оставшуюся дорогу мы едем молча. По бокам все так же полыхают кострища. Кое-где нам встречаются люди, и все они беснуются: гогочут в надетых масках, сжигают какие-то листы бумаги и древесину. При чем подбрасывают «топливо» в случайные костры.

— Огонь для нас священен, — внезапно произносит Энже. — Мы никогда не даем кострам потухнуть, потому что это наш символ веры.

— Но откуда вы берете столько древесины? — удивляюсь я.

— О, поверь, у нас всего в избытке, — усмехается женщина, — Мулцибер сделал Острог богатейшей частью планеты благодаря своим… Умениям. Мы владеем всем… Кроме солнца.

В ее голосе слышится горечь, но я не успеваю ничего сказать, потому что машина сбрасывает ход, и мы тормозим, останавливаясь возле здания с массивными колоннами. По обе стороны от входа взвиваются два огромных столба оранжевого пламени с голубыми прожилками, а над сводом горит надпись «Седьмой круг ада».

— Пойдем, — Энже хватает меня за локоть, увлекая вверх по ступеням. Отсюда до нас доносится ревущая модная музыка. Классика, замиксованная в биты. Никогда не думала, что это может быть красиво, но она ласкала слух и заставляла улыбку расползаться по лицу в предвкушении праздника.

Едва мы оказались внутри, как меня обдало жаром и сумасшедшей энергетикой этого места.

Жители различных рас и планет прыгали в такт слишком громкой музыке. От них исходил энтузиазм и веселье явно подогретые алкоголем, и бог знает, чем еще. Все они толпились из-за нехватки места, задевая друг друга в танце, но это никого не заботило. Эйфория была практически осязаемой.

Расы я различала только по общим признакам: широкие и высокие воины шивари, белые, светящиеся в темноте волосы алияд, офисные клетчатые костюмы на земных мужчинах (больше никто в альянсе такое не носит). Где-то мелькнула даже длинная коса, какие носили калимерини. И это самое странное, потому что, считая себя высшей расой, они никогда не ходили по клубам. Но сейчас, в Адских Землях, Мулцибер собрал их всех под одной крышей.

— Нравится? — выкрикнула Энже, и я потрясенно кивнула, поднимая голову.

Светомузыка и переливающиеся шары ослепляли. Заведение было невероятно огромным, с несколькими барами в середине и по краям. Со второго этажа люди в вип зоне могли наблюдать за теми, кто внизу со своих кожаных диванов.

Алкоголь здесь тек рекой. И все было абсолютно бесплатно.

По крайней мере, пока Энже заказала нам два ярко-красных напитка, я так и не заметила, чтобы хоть кто-то заплатил.

— Я никогда не видела ничего подобного, — прокричала я.

— И не могла, — улыбнулась женщина, отпивая из бокала. — Такое мог придумать только сам дьявол.

Мы переглянулись и синхронно рассмеялись.

Коктейль был очень вкусным, с земляничным привкусом. И мы с Энже довольно быстро выпили их по три штуки каждая. Нас обеих опьяняла эта атмосфера, заставляя улыбаться, а глаза гореть. Все вокруг было сплошной порочностью: откровенные объятия, девушки-танцовщицы в клетках из стали, и ремнями вместо одежды. Огонь вспыхивал тут и там, заставляя публику визжать от страха и адреналина, подлетающего в крови.

И я не выдержала. Соскочила с барного стула и начала двигаться в такт музыке. Поднимала волосы, чтобы остудить разгорячённую шею, и чувствовала, как меня со всех сторон обнимают люди. Они смеялись, и я отвечала им улыбками, но ни с кем не сближалась. Мы двигались в общем экстазе, отдавая себя полностью этому моменту и музыке. Я смотрела на вспыхивающее пламя и горела вместе с ним, видя, как оно отражается в сотнях зрачков присутствующих.

Внезапно, чужие руки накрыли мою талию. Я попыталась обернуться, но мужчина не дал мне этого сделать. Только прижал меня к груди, беря одну руку в свою и начиная двигаться вместе со мной. Вторая так и покоилась на талии, то ускоряя, то замедляя мои движения. Мой затылок уперся в его стальную грудь, и началась какая-то магия. Мы словно были одним целым, идеально повторяя движения друг друга. Маска дарила мне странное ощущение вседозволенности, и я накрыла его руку своей, почувствовав, как пальцы мужчины крепко сжались.

Жарко. Я задыхаюсь, и он тоже. Но наши тела не желают рассоединяться. Они попали в темп не отпускающей мелодии, и сейчас жили в собственном ритме. Вспышка вновь ослепила меня, и мужчина склонил в бок мою голову, прижимаясь губами к шее. Я выдохнула и откинула голову ему на плечо, позволяя эту ласку. Его лицо было скрыто черной маской, но он чуть сдвинул ее со рта. Непривычно нежные губы соскользнули на подбородок, и я сама повернула голову вверх, позволяя ему накрыть их своими.

Меня никогда не целовали до этого. Никогда в жизни моих губ не касались так чувственно, с такой страстью. Но не грубой, а всепоглощающей. Подчиняя себе и лишая воли одними губами. Чуть прикусил, а потом прошел по губе горячим языком, вновь соединяя нас, лаская каждым движением.

Я застонала удовольствием ему в губы и произнесла шепотом:

— А думала, ты любишь пожестче.

Музыка вновь загрохотала в ушах. Я поняла, что ничего не слышала и не чувствовала кроме него все это время, что длился наш поцелуй.

О, да. Я знала, что это был Мулцибер. С первого прикосновения чувствовала демона, превратившего мое тело в пластилин. Его касания и запах я узнала бы из миллиарда других. Мне просто хотелось, чтобы он понял, что играть здесь может не только он.

И это сработало. Его рука на моем животе дрогнула, а губы расплылись в улыбке.

— Не думай, что знаешь меня, Диана, — прошептал он на ухо. — Сегодня я уеду отсюда с другой, потому что по счастливой случайности тебя я уже трахал.

— Перепутал меня в толпе с незнакомкой? — усмехнулась я, стараясь отогнать боль, которую он вызывал своими ядовитыми словами.

— Так и случилось, — Мулцибер оскалился, а потом вцепился в мои губы, прикусывая нижнюю уже до боли.

Вскрикнула, пытаясь вырваться, но он уже отпустил меня, растворившись в толпе.

Эйфория тут же исчезла. Громкие биты больно били по ушам, и я огляделась, ища глазами Энже, но ее нигде не было видно. Головная боль подкатывала тошнотой к горлу, и я рванулась к выходу, надеясь, что прохлада остудит мое разгоряченное тело и разум.

Снаружи стало чуть легче. Я привалилась спиной к колонне, и посмотрела вверх, откуда на меня взирали вечные звезды. Им не было дела до моих страданий и боли, рожденной грубостью демона. Звезды просто светили, глядя на еще одну разбитую судьбу.

Двери вновь распахнулись, выпуская компанию разгоряченных мужчин. Напряглась всем телом, когда один из них притормозил, обратив на меня внимание.

— О, бабенка! А ты что здесь делаешь?

— Мне… Было нехорошо…

— Так давай мы тебе поможем, — скалится он.

На мужчине маска красного демона, но она чуть съехала и мне видна его обожженная кожа.

Боже, это ведь Зверь!

— Мне… Мне уже лучше…

Бормочу, а его приятели подзывают его к себе, и я молюсь, чтобы он развернулся и зашагал прочь. Но вместо этого, Зверь подходит вплотную, ставя вытянутую руку возле моего лица:

— Я сказал, я помогу тебе. Пошли.

— Да брось ты эту бабу! — орет один из его друзей. — Их в борделе будет куча!

— Неет, — скалится Зверь, и по мне проходит дрожь отвращения, — они плохо играют сопротивление. Я люблю, когда они орут и брыкаются по-настоящему.

Дьявол!

Я испугалась так, что не могла даже вскрикнуть, когда он начал тащить меня за собой, резко вцепившись в запястье.

— Зверь, оставь ты ее! — субтильный парень в черной маске, и мне кажется я узнаю его.

— Иок! — кричу, словно увидела родного человека. — Это я, Диана!

— Диана? — ему явно ни о чем не говорит мое имя.

— Я живу в доме Мулцибера! Я его пленница!

— Шлюха Константина, — рычит Зверь, стискивая мое тело, и меня всю передергивает от отвращения. — Теперь трахать тебя будет вдвойне приятно.

— Нет! — вскрикиваю, но он сжимает меня так, что кости трещат, а из глаз валятся звезды. — Иок, прошу тебя!

— Он тебе не нянька, — ржет Зверь мне на ухо, обдавая гнилостным дыханием. — Пошли, я знаю одно уютное местечко.

— Нет! Иок! Помоги мне! Иок! Пожалуйста! Умоляю!

Я взрываю ногами землю, но Зверь продолжает тащить меня за собой, даже когда я падаю и разбиваю колени в кровь.

Иок же так и стоит на месте, явно не планируя приходить мне на помощь.

— Этот хрен сегодня от тебя отказался прилюдно, ты знаешь? — гаденько произносит мой мучитель. — Своими ушами слышал, как Константин охал и картинно причитал, а потом сказал, что не сдаст Колдор из-за какой-то шлюхи.

— Лжец! — выкрикиваю я, продолжая борьбу с лапой на моем запястье. Я царапаю его, взрывая ногтями кожу, но Зверь словно и не чувствует вовсе, продолжая тащить меня.

— Про шлюху не добавил может, — ржет он, — а так слово в слово. Херово ты даешь значит, вот что.

Мне наплевать на то, что он говорит. Я просто хочу вырваться. Ужас неотвратимого насилия впивается в сознание зудящими занозами, заставляя ноги неметь от страха.

— Здесь будет удобно.

Он тащит меня прямиком к массивной кованой двери, по обе стороны от которой выставлены солдаты. Судя по всему, они знают Зверя, потому что даже не шевелятся, пока он тащит брыкающуюся и орущую истерикой меня.

Я сдираю пальцы до мяса, цепляясь за металл двери, но Зверь все равно впихивает меня внутрь на железный сетчатый мостик. Лихорадочно оглядываюсь, но мост закачивается пустотой, а внизу, метрах в двадцати под нами, один к одному, стоят чаны с кипящей жижей. Она пузырится и плещется, вызывая немыслимый жар.

— В детстве я свалился отсюда, — хмыкает Зверь, смотря под ноги, — чуть не сварился заживо. Да выпрыгнул, но кожа с меня слезла, — он стягивает с лица маску, и я вся леденею от ужаса и отвращения, видя его уродство так близко. Изъеденное шрамами лицо, в котором не осталось практически ничего человеческого. — Самое важное не пострадало, — гадко ржет он, приближаясь ко мне неотвратимо, — не переживай, все бабы стонут, когда я трахаю их здесь.

— Получаешь какое-то изощренное удовольствие? — леплю что-то лишь бы остановить его, заставить трепать языком и выиграть время.

— От чужой боли, — он оголяет два ряда желтых зубов и приближается еще, — ты узкая шлюха? Если да, то поорешь подо мной. Я не всегда могу кончить, только если тебе будет по-настоящему больно.

И он бросается вперед, как змея, хватая меня и начиная рвать одежду, тут же вцепляясь зубами в оголившуюся кожу.

Ору так, что оглушаю сама себя и эхом разлетаюсь по всему огромному пространству. От его лап на моей коже расцветают ссадины, но я не замечаю этой боли, предвкушая худшую. Остервенело бью его по лицу и телу, но он словно и не замечает этого, заставляя задыхаться меня от отчаянной безысходности.

— Заткнись! — ревет Зверь, зажимая ладонью мой рот. Я тут же кусаю его, чувствуя солоноватый привкус на губах, и он инстинктивно отбрасывает меня от себя еще ближе к краю пропасти.

— Мраааазь! — орет, стряхивая кровь с ладони. — Ты уже бесишь меня по-настоящему, тварь! Я разорву тебя изнутри, а потом!..

— Нет.

От спокойного, протяжного голоса, разносящегося по этому аду, я едва ли не начинаю рыдать в голос облегчением.

Зверь резко оборачивается, а потом усмехается:

— Мулцибер? Я решил избавить тебя от этой шлюхи.

Мулцибер делает пару медленных ленивых шагов, а я трясущимися руками поправляю на себе одежду.

— Разве я приказывал тебе это? — голос обманчиво спокойный, но я чувствую ауру его черного гнева. Она обволакивает все вокруг так, что хочется сжаться в комок в уголке. И все же, я еще никогда в жизни так никому не была рада.

— Нет, но ее истерзанное тело, брошенное на границе Колдора, послужит уроком Константину…

Зверь не успевает договорить, потому что Мулцибер оказывается возле него в секунду, сжимая горло на вытянутой руке.

Я прикрываю голову руками. Теперь, когда он стоит еще ближе, я чувствую его ярость, его желание убивать с особой жестокостью. Даже рядом с огромным Зверем, Мулцибер выглядит массивнее. Он выше и куда опаснее своего маньяка-подданного.

— Ты будешь делать то, что я скажу тебе! Понял? Понял?!

Зверь хрипит, хватая запястье своего предводителя, но не может освободиться, шепча последними остатками воздуха:

— Я думал… Думал… Что я больше, чем просто твоя собака-подданный…

И тут демон резко отпускает его, сверкая зелеными глазами. Его настроение тут же меняется, и он вновь становится полубезумным:

— Звеееерь, у вас с Дианой куда больше общего, чем ты думаешь, — раскатисто смеется, а у меня по коже мурашки бегают от ужаса. — Вы оба считаете, что что-то значите для меня, — Мулцибер присаживается на корточки возле корчащегося Зверя. — Но это не так, — он разводит руками, улыбаясь, как будто показал забавный фокус. — Мне насрать на всех вас. Единственное, что мать твою, что от вас требуется, это выполнять приказы! Простые, б***ь приказы!!! Вы на это способны?!

Зажмуриваюсь и едва сдерживаю слезы недавно пережитого шока. Его голос разлетается по пространству, сверлами проедая мозг. Впивается, заставляя бояться этого гнева до дрожи в пальцах.

Зверь на полу быстро кивает. У него трясется подбородок, и он выглядит напуганным до смерти. Я вся содрогаюсь, но не чувствую радости от падения своего мучителя.

— Умница, — Мулцибер расплывается в безумной улыбке. — А теперь иди в бордель и развлеки себя шлюхами.

Демон поднимается на ноги, и мне хватает одного его тяжелого взгляда, чтобы вскочить и броситься за спину Мулцибера.

Я в аду. Понимаю это безусловно. Но самый страшный и жестокий дьявол считает меня своей собственностью. И то, что он не дал мне стать куском мяса для своего подданного внушает мне хоть какую-то надежду.

Он идет вперед, и я следом, не отставая ни на шаг. Едва ли не впечатываюсь в мощную спину, когда Мулцибер резко тормозит.

— Зверь, — окликает он, чуть поворачивая голову, но не оборачиваясь, — еще раз тронешь мое, и я похороню тебя.

Зверь, до сих пор скорчившийся на мостике, что-то мычит.

— Ты понял, что именно я сказал? — Мулцибер оборачивает голову полностью. — Я похороню тебя здесь.

И в этот момент я вижу, как на лице Зверя вспыхивает настоящий ужас. Он знает, что Эм не пугает. Прекрасно это понял. И тем лучше. Для меня.