Глава 2. ГОСТИ. Часть 1

8 лет спустя. День первый

     – Дарёнка, подъём! – тормошила меня Геора. – Сегодня чёрные прилетают, нужно одеться понаряднее. Вставай, а то не увидим, как летят! Я прежде чёрных не видела, говорят, они больше наших чуть ли не вдвое.

     – Куда ещё больше-то? – зевая и потягиваясь, я села на кровати, пытаясь продрать глаза.

     – Опять вчера полночи читала? – привычно заворчала подруга. – Знала же, что сегодня до обеда поспать не получится.

     – Прости, Геора, уж больно книга интересная попалась, – всё же сумев открыть глаза, я доковыляла до умывального столика, налила в тазик воду из кувшина, плеснула в лицо и взвизгнула. – Ты что, воду не погрела?

     – Ага, – захихикала девушка. – Зато сразу проснулась, правда?

     Правда. Ещё бы не проснуться – вода почти ледяная. Ворча на жестокосердность некоторых, которые подругами называются, подхватила железные клещи, которые мы называли «цеплялкой», и вышла из комнаты. Это было женское крыло, в нём располагалось несколько светёлок, в которых обитательницы дома собирались посплетничать и обсудить своё, женское, вдали от мужских ушей, а так же спальни незамужних девочек-подростков, поэтому я спокойно вышла в коридор в одной нижней рубашке.

     Привычно подхватив из прикреплённой к стене железной чаши два световых шарика, я вернулась в спальню и кинула один в тазик, а другой – в кувшин. Вода моментально стала тёплой, и я с удовольствием умылась. Обычно по утрам это делала Геора, поскольку всегда вскакивала в несусветную рань, как мне казалось, но сегодня особый день – прилетают чёрные драконы, потому что завтра свадьба у Неары, одной из пра-пра, много раз пра-внучки герцога Риалора.

     Герцог – это то же самое, что по-нашему князь. То, что оказалась в княжеском доме, я узнала не сразу, просто не понимала, что означают слова «ваша светлость», с которыми к Риалору и Крине обращаются те, кто им не родственник, тем более посторонних почти не видела и в основном слышала обращение «дедушка» и «бабушка», а со временем и сама стала их так называть.

     Ещё я поначалу удивлялась, что у них так много внуков, а детей как-то не видно, а потом решилась спросить у Георы. И, раскрыв рот, слушала, что оба их сына с жёнами в отъезде и что на самом деле обитатели дома вовсе не внуки хозяев, хотя есть и внуки, конечно, но остальные – правнуки, пра-правнуки, а есть внуки, которые аж десять раз «пра-». Или больше, Геора сама не помнила.

     Оказывается, живут драконы лет по пятьсот, а чёрные – и того больше. И внешне они меняются только малую часть жизни – в детстве, пока в брак не вступят, и «обмен» не произойдёт, после этого остаются такими же, как в день свадьбы, почти всю жизнь, и лишь под конец начинают стариться.

     Геора мне много чего тогда рассказала, у меня чуть голова не распухла, пытаясь всё запомнить и понять. Для неё-то это привычно было, она, наоборот, удивлялась, что мы, люди, меняемся всё время. Это же так неудобно – когда молодость занимает совсем маленький кусочек взрослой жизни, а старость – чуть ли не половину.

     В чём-то я со своей новой подругой была согласна, конечно, долгая молодость и короткая старость – это здорово. Только я так и не привыкла к тому, что, видя кого-то совсем молодого, не могла даже примерно угадать, сколько ему лет – тридцать или триста. Я терялась, пугалась и старалась держаться в стороне от таких вот, «молодых», драконов.

     Понятнее было с детьми и подростками, но и здесь всё было для меня непривычно. Драконьи дети росли медленнее человеческих и взрослыми становились в тридцать лет. Это было очень похоже на мою порчу, я тоже в детстве медленно росла, хотя драконом и не была.

     А жизнь среди драконов эту мою порчу как-то сняла. Уж не знаю, в чём было дело, может в том, что я жила среди наделённых магией существ и даже сама плодами той магии пользовалась, а может, человеческий сглаз на землях драконов терял свою силу. Но в первый же год, как стала заложницей, я вдруг начала быстро расти, за год вытянулась почти на голову, а потом и округляться стала – и сейчас имела хоть и не очень пышные, но вполне женственные округлости в нужных местах.

     Конечно, те годы, которые я потеряла в детстве, пока плохо росла, ко мне не вернулись, я всё равно выгляжу младше своих лет, мне уже двадцать седьмой год, а на вид – лет восемнадцать, может двадцать, не больше. Но тут уж ничего не поделать. Главное – порча ушла и я теперь – самая обычная, нормальная девушка.

     – Скорее пошли завтракать, а потом наряжаться! – Геора аж приплясывала от нетерпения. – Может, там неженатые драконы будут, в свите королевской! Может, приглянусь кому. Ох, нужно ближе всех стоять, когда прилетят, чтобы точно заметили.

     – Заметят, не волнуйся, – успокоила я подругу. – В крайнем случае – в столовой увидишь. Только вряд ли много неженатых будет, их ведь нести нужно, сами-то не прилетят.

     – Ну и что! Чёрные – сильные, что им, сложно, что ли? Пошли скорее, а то остынет всё.

     – Как остынет, так и снова нагреется, – ворчала я, пока Геора, как телушку на верёвочке, тащила меня за руку в утреннюю столовую, находящуюся здесь же, на женской половине. Столовая – это то же самое, что у нас трапезная. Люди с драконами хотя и на одном языке говорят, да многие слова различаются, но я за эти годы привыкла.

     По утрам семья редко собиралась вместе за столом, вставали все в разное время, поэтому ели кто где. А вот обед и ужин – так у драконов дневная и вечерняя трапезы назывались – обязательно за общими столами в большой столовой, как драконы называли эту комнату. Три длиннющих стола, за которыми умещались все домочадцы и ещё оставалось место для гостей, если они приходили. Сегодня там с нами за стол сядут чёрные драконы.

     Или не с нами. Когда приезжало много гостей, да ещё и из других княжеств, которые здесь назывались «герцогствами» – язык сломать можно, – детей за стол не сажали. И меня тоже. Я хотя и жила в этом доме как член семьи, но всё же была человеком. А кто знает, как гости могут отреагировать на человека за столом?

     Я не обижалась. И так моя участь оказалась гораздо лучше, чем могла быть. Всё же я не член семьи, не гостья, а заложница. Наверное, попади я к Борене, ко мне бы так не относились, знаю я, какой у неё характер тяжёлый, хорошо, что не только я, но и вообще никто из детей ей не достался.

     То, что жена Риалора жёлтая, – оказалось для меня не бедой, а удачей. Пожилая драконица благоволила ко мне, поскольку своими светлыми волосами я напоминала ей о доме, о семье, о младшей, умершей ещё ребёнком, сестре. Она решила считать меня своей родственницей, какой-нибудь троюродной правнучатой племянницей, приехавшей в гости, так и относилась.

      В это утро за одним столом собрались вместе все обитательницы женского крыла одновременно, что случалось редко. Все восемь девушек, включая меня. Несколько замужних женщин сидели отдельно, за другим столом, обсуждая что-то своё, взрослое. За нашим же только и разговоров было о неженатых чёрных драконах. И хотя некоторым девушкам до замужества ещё лет пятнадцать ждать нужно, а всё равно, интересно им было, вдруг судьбу свою встретят?

     Я в разговор не вмешивалась, жевала себе молча. Мне-то ждать нечего, я это знала давно, и так же давно смирилась. Останься я дома – уже года два как замужем была бы, ребёнка бы нянчила уже. Но пока я заложница у драконов – об этом можно было забыть. А так как я здесь навсегда…

     Драконы не вступали в брак с людьми. Никогда. И дело даже не в том, что наши земли разделены, для крылатых расстояние не преграда. Это в последние несколько десятилетий драконы к людям настороженно относятся, на свои земли не пускают, а прежде иначе было – торговцы приезжали, путешественники, да мало ли. В общем, люди были в землях драконов хоть и редкостью, но не невидалью.

     Бывали случаи – очень редко, по пальцам сосчитать, но всё же бывали, – когда овдовевший дракон брал человека в любовницы или любовники. Ну, то есть жили вместе, но без брака. Для людей такое сожительство – грех великий, но драконы иначе к этому относились. Пока оба супруга-дракона живы – верны были друг другу, ну а когда один кто-то оставался, то, чтобы не жить в одиночестве, вступал в такой вот союз с человеком. Просто потому, что вдовели драконы уже ближе к старости, когда жить оставалось, по драконьим меркам, недолго. Вот эти годы людьми, мало живущими, и скрашивали.

     Но настоящую семью дракон с человеком никогда не создавал. И дело не в разной длине жизни. Просто семьи для чего создаются? Чтобы детей рожать. А дети у драконов только в крылатом виде делаются. А потом драконица яйцо сносит, вот из него новый дракончик и рождается.

     То есть с людьми это невозможно никак. Вообще! Я-то первое время ещё надеялась, что может, когда-нибудь приглянусь какому-нибудь дракону и выйду за него. А потом мне Крина рассказала, откуда у драконов дети берутся. Тогда-то я и поняла, что ни замужества, ни детей, мне не видать. Разве что, и правда, какой-нибудь вдовец пожилой в любовницы взять захочет, да такого я и сама себе не хочу. Как представлю, что окажусь в постели с мужчиной, которому почти пятьсот лет, – аж передёргивает всю. Даже если он будет выглядеть лет на сорок, или даже на тридцать, да хоть на двадцать пять, всё равно, раз меняться начал, значит, не просто старый, а древний ужасно!

     Все, кто старше двадцати выглядят, – старые, очень-очень старые, это я давно усвоила.

     И хотя треть жизни среди драконов прожила – так и не привыкла к их возрасту. Наверное, потому, что сама-то я другая.

     – Ох, счастливая ты, Неара, – вздохнула Тарха, которой до замужества не меньше пяти лет ещё оставалось. – Говорят, ничего нет слаще, чем постель с мужем делить. А ты уже завтра всё это испытаешь.

     – Да, – счастливо выдохнула Неара. – Мой Леикон – такой красавчик! Дождаться не могу, как обнимет меня, как поцелует, приласкает.

     Мы все, за столом сидящие, как-то дружно вздохнули. Только юные драконицы восхищённо вздыхали или завистливо, а я – печально. Мне такого никогда не узнать, разве что со стариком каким-нибудь. Может, попросить Крину меня в какое-нибудь дальнее человеческое княжество отпустить? Где я смогу себе мужа найти. Да, я заложница, но если в Пригорном княжестве не узнают, что меня уже нет у драконов, это ведь ничего не изменит?

     – А про «обмен» тебе уже рассказали? – допытывалась Геора.

     Мы все навострили уши, даже я. Этот загадочный ритуал проходил в первую брачную ночь. В чём именно он заключался – незамужние драконицы не знали. Но именно после него всё в их жизни и теле менялось – появлялась способность превращаться в крылатого дракона, исцеляться, начинала просыпаться магия – но это уже постепенно. А вот первые два – сразу же.

     – Нет, – вздохнула Неара, и над столом раздался дружный стон разочарования. – Мама сказала лишь, что это словами не передать, это можно только почувствовать. И я сама всё пойму, перепутать такое невозможно.

     – А вдруг не произойдёт тот «обмен»? – снова Тарха. – В эту ночь ведь столько нового, неизведанного с тобой происходить будет, как поймёшь, что именно должно было быть, а не случилось?

     – А я проверю! – Неара выставила всем на обозрение ногу, задрав подол платья и нижней рубахи. Чуть ниже колена красовался огромный синяк со ссадиной.

     – Уууу, – хором взвыли мы, сочувствуя. Синяк, и правда, был даже на вид очень болезненным.

     – Об угол лавки приложилась вчера вечером, – убирая ногу, пожаловалась Неара. – Больно было – жуть, зато теперь точно узнаю, что «обмен» состоялся. Синяк ведь после этого сразу зажить должен. Я даже у бабушки мазь целебную брать не стала, чтобы заметнее было.

     – Всё-таки хорошо быть замужем, – мечтательно вздохнула Геора. – А мне ещё два года ждать, не меньше. Это сколько ж я синяков за это время получить успею? А порезаться? А простыть?

     – А я? – подала голос  Нуина, самая младшая среди нас восьмерых. Пятнадцать лет всего, выглядит на человеческие десять, только год назад в девичье крыло из общей детской перебралась. – Мне ещё сколько придётся болеть и синяки получать? – Выставила ногу, как Неара, показав целых три синяка, правда небольших и уже подживающих, а так же несколько царапин.

     – А ты поменьше с мальчишками по крышам сараев лазай, – усмехнулась Геора, – целее будешь.

     – Я тоже замуж хочу, – надулась Нуина.

     – Нельзя, глупенькая, – Геора потрепала её по волосам. – Даже мне ещё нельзя, сама знаешь. Королевский запрет.

     Да, мы все это знали, даже дети. Нуина так просто, чтобы покапризничать, такое сказала. Запрет тот не на пустом месте появился, ранние браки чуть драконов до вырождения не довели.

     Об этом мне когда-то давно рассказала Крина, когда разговор завела о том, откуда дети берутся. Обычно о таком мамы дочерям рассказывают, но в таких вопросах именно Крина мне её заменяла. Это она следила, чтобы у меня всегда было достаточно одежды по сезону, чтобы я занималась вместе с остальными подростками разными науками, вроде математики, географии или истории. Давала мне книги «для общего развития», как она это называла, потом проверяла, прочла ли. И во всех остальных случаях, когда девочке требуется материнский присмотр или напутствие, именно она этим занималась.

     В тот раз разговор о супружеских обязанностях плавно перешёл в рассказ о вреде ранних браков.

     Дело в том, что дети драконов ничем от человеческих не отличались – точно так же болели, получали разные травмы, могли даже погибнуть или умереть. Неуязвимость и практически бессмертие до того времени, как умрут от старости в свой срок, драконы получали только после того таинственного «обмена», который происходил в первую брачную ночь. Практически бессмертие – потому что даже взрослые драконы могли погибнуть от какого-нибудь несчастного случая. То есть даже смертельная рана у них заживала быстро, за какие-то минуты. Но если погибал сразу, мгновенно, и этих минут не было – то уже и не оживал.

     Таких случаев у драконов было ещё меньше, чем связей с людьми, они чуть ли не в легенды превратились. Зато дети умирали и гибли довольно часто, почти как человеческие, например, младшая сестра Крины – просто споткнулась на лестнице, упала, ударилась головой о ступеньку и через несколько дней умерла, так и не очнувшись. С тех пор прошло более четырёх сотен лет, а Крина до сих пор её оплакивает.

     А ведь любому родителю хочется, чтобы ребёнок его поскорее в безопасности оказался, вот и стали в какой-то момент детей всё раньше женить. Дошло до того, что некоторым новобрачным и двадцати не исполнялось к моменту вступления в брак. Прошло несколько столетий, пока драконы не спохватились и не поняли, что именно натворили. Потому что вместе с неуязвимостью детей на несколько лет раньше обычного, они получили кучу проблем, и последствия некоторых аукаются им до сих пор.

     То, что постепенно территория драконов превратилась в страну подростков, можно было предположить, ведь после обмена драконы не меняются до самой старости, и когда сменилось несколько поколений – это стало очень заметно. Но не так и страшно, в общем-то. То, что крылатые драконы тоже потихоньку измельчали, ведь если впервые обращался подросток, то и дракон его тоже оказывался подростком и больше уже не рос, тоже можно было предположить и даже смириться. Как по мне, драконы и так огромные, куда больше-то?

     Но вот то, что некоторые драконицы стали бесплодными, – оказалось неприятным сюрпризом. Очень неприятным. Такого никто не ожидал. Сначала списывали на молодость, мол, пройдёт время – и зачать сможет. Но нет, время шло, а становилось только хуже. Те драконицы, что не зачали сразу после свадьбы, не смогли этого уже никогда. И с каждым новым поколением таких становилось всё больше.

     И последняя беда обнаружилась лишь по прошествии нескольких столетий. Драконы, прошедшие «обмен» подростками, раньше начинали стариться и умирать. Их жизнь стала короче где-то на сотню лет.

     Чем бы всё это закончилось, пока драконы спохватились бы, связали все свалившиеся на них беды именно с ранними браками, а не с гневом богов, наславших на них испытания, неизвестно. Может, и совсем драконы исчезли, выродились, если бы не чёрные. Это была – и остаётся – самая многочисленная драконья раса, занимают они самую большую территорию как раз в середине всех драконьих земель. И единственные продолжили вступать в брак, лишь достигнув взрослого возраста.

     В то время цельного драконьего королевства ещё не существовало. И в какой-то момент чёрные оказались окружены ослабленными – а с уменьшением размера, у драконов ослабевала и магия тоже, – и разобщёнными герцогствами.

     И в итоге чёрные подчинили себе остальных драконов, их герцог провозгласил себя королём всех земель, принял у остальных вассальную клятву и первым же своим указом запретил драконам вступать в брак до тридцати лет.

     Этот указ действует по сей день, и никому даже в голову не приходит его нарушить. Бывает иногда, что кто-то из подростков посетует на то, что всё ещё вынужден ждать, пока сможет летать, но не более. Потому что последствия ранних браков до сих пор сказываются, хотя с тех пор, как их запретили, прошло уже более тысячи лет.

     Хотя «обмен» теперь проходят только взрослые – их драконы так и остались небольшими, может, чуть-чуть подросли, но чёрные всё ещё заметно крупнее всех остальных. Продолжительность жизни тоже немного увеличилась, но чёрные всё равно живут дольше всех. И, к сожалению, некоторые самки всё ещё оказываются бесплодными. Их мало, но они есть.

     Детей-заложников именно в такие семьи отдавали. Двадцать бесплодных семей на всё многотысячное княжество красных драконов – это немного, по сравнению с тем, что перед самым королевским запретом бесплодной оказывалась уже каждая третья драконица. Но они есть, и это тоже последствие необдуманных ранних браков.