Глава 47

Давид

То, что я был мертв официально, развязало руки моим врагам.

В городе меня шлепнут — это факт. По-тихому, а потом заметут следы, и никто концы с концами не соединит.

Несмотря на все мои деньги и связи, сейчас я был в невыигрышной позиции, и как выйти из положения с наименьшими потерями — большой вопрос. А на то, чтобы подумать, времени нет.

Я не мог рисковать Славкой и Сережей. Когда он задыхаться начал, казалось, у самого воздуха нет. Славка паникует, а мне нельзя, хоть и самому страшно было за детскую жизнь. Оказывается, это пиздец.

Оказывается, это так страшно, когда от тебя зависит жизнь маленького беспомощного существа. И ты не можешь облажать, здесь нельзя сохраниться и начать все заново, как в игре.

Останавливаюсь, глушу машину. Напротив заброшенное здание заводов, промзоны, где-то здесь есть и мои угодья, но и там не спрятаться надолго. Надо решать что-то.

Телефон звонит, в бардачке запрятанный, номер есть только у одного человека. Я трубку беру, отвечаю:

— Успел соскучиться, родной?

А Шерхан на том конце хмыкает:

— Не проживу без тебя и пяти минут, — а потом с серьзеным тоном добавляет, — один ты против Гарая не пробьешься, у вас в городе весь личный состав полиции подтянули плюс всех, кто давно на тебя зуб точил.

— Какая честь, — ухмыляюсь, нам обоим не до шуток, но что еще остается? — ничего, сдюжу.

— Мои люди уже подъезжают, я выслал лучших ребят.

— Зря, — башкой мотаю, точно он меня может увидеть, — не хочу, чтобы твоих бойцов положили.

— Ты главное не сдохни раньше времени, — отрезает он, — теперь ты мне будешь должен.

— Сочтемся, — обрываю разговор.

Оборачиваюсь, Славка смотрит на меня, пытается понять по выражению лица, что ждать дальше.

— Хорошие новости есть?

— Одна, — улыбаюсь я, — Шерхан выслал свою маленькую армию горцев, чтобы спасти наши шкуры.

— Будем брать город штурмом? — с серьезным выражением лица спрашивает она. Я подхожу ближе, прижимаю ее к себе, заглядывая в глаза:

— А это хорошая идея, — и думаю о своем.

Пока я для всех мертв, я без защиты. Но стоит мне объявиться… Шестеренки в голове крутятся, складываясь в идею, осталось только реализовать ее.

— Что ты задумал, Давид? — Слава высвобождается из объятий, чтобы заглянуть мне в лицо, — я боюсь.

— Я позабочусь о вас, — целую ее в висок, смотрю на Сережку, что лежит в машине, укрытый моей курткой. После того, как лекарства купировали приступ, он слаб, и я толкаю Мирославу в спину, отправляя назад, к сыну.

Следующий звонок — уже от Анвара, помощника Имрана. Они въезжают в город на разных машинах, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, я понятия не имею, как они собираются провезти с собой оружие, но им это удается.

Час требуется на то, чтобы собраться вместе. С учетом того, что меня ищут повсюду, это невероятное везение, что никого из армии Шерхана не поймали.

Мы стоим в круг, десять человек, вооруженных до зубов, готовых пойти на все, чтобы прорваться и защитить меня и мою семью. План, что созрел в моей голове, похож на самоубийство, но другого нет и не предвидится. Главное — продержаться хотя бы еще один час, а дальше, если все выгорит, Гараю меня не достать.

Кишка тонка, он только втихаря способен действовать, чужими руками.

— Все все поняли? — обвожу взглядом мужчин, на суровых лицах решительное выражение.

— Да, — раздается многоголосый ответ, ребята говорят почти хором.

Расходимся по разным машинам, я возвращаюсь в свою, ту, где меня ждет испуганная Слава и Сережка. Набираю на ходу номер Вовчика. Я знаю, что его пасут и наверняка слушают телефоны, поэтому до последнего не звоню ему. Но сейчас — настало время, пора.

— Это я, — говорю коротко, включая двигатель.

— Вы в городе? — в голосе ни капли удивления, он собран и готов ко всему. Но одному ему не справиться, даже с учетом всех моих телохранителей, просто потому, что Гарай — официальная власть, а я власть подпольная.

— Пытаюсь прорваться.

— Нужна помощь? — он сдержан, тоже чувствует, что его слушают и боиться сказать лишнего. Я знаю, что меня могут отследить по мобильному, поэтому собираюсь выкинуть его, едва закончится разговор.

— Да, — говорю я ему, — собери пресс-конференцию в моем офисе. Как можно быстрее.

— Что сказать?

— Что Чабаш жив.

Это рискованный шаг, но единственно верный. Стоит мне явиться под прицелом видеокамер и заявить всему свет, что я жив и здоров, несмотря на то, что меня пытались убить, и Гарай вынужден будет отступить.

Он не попрет напрямую, слишком палевно.

Остается только дожить до этого момента.

Мы едем в окружении джипом с номерами чужого региона, ребята плотно обступили мой автомобиль. Держимся на одинаковом расстоянии, но уже на первом светофоре появляются гайцы. В брониках, в руках калаши, выходят на дорогу, машут палкой.

— Не останавливаемся, — рычу вслух, будто Анвар, сидящий в головной тачке, может услышать меня.

Он не слышит, но и не думает тормозить, лихо проносимся мимо. Последний автомобиль из кортежа прикроет, я знаю, а мы, уже не скрываясь мчим дальше, в центр.

Кажется, что город не такой большой, и до центра рукой подать, только не тогда, когда на тебя охотятся буквально все.

Первые выстрелы раздаются тут же, как только мы оставляем позади пост, и я уверен, это не менты.

Наши бойцы отбиваются, стреляя в ответ, не останавливаясь, летим на огромных скоростях. А потом — громкий взрыв, и автомобиль сзади нас взрывается, я успеваю увидеть в зеркало заднего вида, как прямо находу выпрыгивают на дорогу шерхановские пацаны.

Ни один мускул не дрогает на лице, я просто не имею права, даже не думаю о том, что следующий выстрел может быть в нашу машину, а у меня на пассажирском сидит бледная до невозможности Славка и пацан, мой сын.

И я не могу подставляться.

Потому сворачиваю резко вправо, покрышки чертят следы по асфальту, пахнет сцеплением и горящей резиной. Несусь вперед, к офису, там наверняка будут ждать, но Вовка должен организовать «зеленый» коридор. Иначе пиздец, иначе несдобровать.

Обстрел не прекращается, на хвосте висят два незнакомых автомобиля, и когда я пролетаю один из переулков, откуда-то сбоку вылетает Анвар. Его мощный черный джип несестся на таран, вонзаясь тупым носом в бок автомобиля преследователей.

Скрежет металла, дикий визг тормозов — и минус один хвост.

До офиса еще немного.

От моего звонка Вовке прошло двадцать две минуты, я не уверен, что за это время журналисты успеют добраться, но хоть один, непременно будет.

Высотное здание уже виднеется впереди, когда выстрелом разбивает лобовое стекло. Я вижу несущуюся мне навстречу махину, и давлю по газам.

— Спрячься, — бросаю Славке, и она тут же ныряет, прикрывая голову сына. Надо было бы их высадить, да некогда, времени нет.

Расстояние между двумя автомобиля стремительно сокращается, я вижу лицо водителя, достаю пистолет и стреляю прямо в него, сквозь разбитое стекло.

Пуля попадает точно в цель, автомобиль, потеряв управление, виляет, а потом, натыкаясь на бордюр, летит боком прямо на нас. Выжимаю сцепление, кручу руль, тачка идет юзом, кренясь так, что еще немного и опрокинется. Блядство.

Кое-как, выравниваю корпус авто, снова давлю по газам. Я вижу машины телевидения возле офиса, а значит, почти в безопасности. Жму на гудок, привлекая к себе внимания, пусть все видят, что Чабаш явился, восстал из мертвых.

Здесь уже никого нет, только свои, дорогу позади меня блокируют автомобили из службы охраны. Я не знаю, что там с Анваром и остальными пацанами, об этом думать просто некогда.

Торможу лихо перед самым входом в здание, репортеры обступают краденный, разбитый автомобиль, чей корпус изрешечен картечью выстрелов. Выхожу, выпрямляюсь, поворачиваюсь к ним лицом и говорю:

— Дамы и господа. Я выжил. Но убийца, который охотится за мной, все еще на свободе