Глава 11. Шрамы на груди

Я чувствовала, что Барон меня трогал, но не могла проснуться. Так бывает за мгновение до глубоко сна. Вроде и хочешь открыть глаза, послать матом или хотя бы дернуться, а тело уже тебе не принадлежит. Так и уплыла во тьму с панической мыслью, что проснусь голая и опозоренная.

А проснулась с похмельем. Проклятье, надо же было забыть, какое оно лютое от вина! Водку я пила один раз в жизни и уже знала, что после неё легче. А все это белое сухое, красное полусладкое, игристое, домашнее оставляло феноменальную каку во рту и страшную головную боль. Петрюс, Дор блю. Погуляли дорого, а результат тот же.

Под покрывалом еще вспотела. За каким чертом Барон меня накрыл, а потом врубил отопление на полную катушку? Это новый вид пытки? Платье насквозь мокрое, жажда, как у путника в пустыне, и ощущение разбитого тела. Вдобавок к похмелью, да.

— Мать моя фараониха, — простонала я вслух, — теперь понимаю, как лежалось забинтованным мумиям в египетскую жару.

Язык больше не заплетался, но еле ворочался. Опухшие веки напоминали вареники. И некстати пришло осознание, что платье расстегнуто. Твою же Нефертити. Сама бы я точно не дотянулась, значит, хозяин бункера постарался. Зачем? Только платье расстегнул или еще чего сделал?

Белье на бедрах я ощущала, подозрительную боль нет. Есть шанс, что не тронул, но как проверить? Не руками же туда лезть. Одноклассницы, когда просыпались утром в чужих квартирах и ничего не помнили, пальцы в трусы толкали. Если мокро, значит было. Но я стеснялась. Вообще не представляла, что такое можно учудить.

А куда Барон делся? Подушка рядом смятая, парфюмом его пахнет, а самого нет. Неужели ушел? Я с трудом подняла голову и посмотрела вглубь бункера. Обзор на половину перекрывала занавеска, но на кухне и в гостиной никого не было. Странно. С таким апломбом пообещал вместе со мной в душ ходить и сбежал.

Вставала я с кровати, совершая подвиг Ильи Муромца, провалявшегося с печи тридцать лет. Емеля, кстати, с неё вообще не слезал и прекрасно себя чувствовал. Ну а мне пить хотелось, и попросить подать стакан оказалось не у кого. Добралась до ширмы и услышала тихий голос:

— Слушаю. Я в отпуске, сейчас этим вопросом мой зам занимается, свяжитесь с ним. Да, думаю, проблем не возникнет. Хорошо, спасибо, до встречи.

На месте все-таки. Работает. Спрятался по другую сторону от входной двери и сидит тихо. Есть шанс проскользнуть в душ незамеченной. Платье, прилипшее к мокрому телу, успело остыть и портило мне жизнь. Переодеться не во что, но хоть полотенцем обмотаюсь. Кралась я вроде тихо, каблуками не стучала. На беду с похмелья чуть занесло в сторону, и я врезалась в стол.

— Черт.

— Ты выспалась?

Голос у него изменился. Звучал слабо и вымученно, как у больного. Сколько я спала? Сейчас вообще день или ночь? Что-то случилось на поверхности или он просто переработал? Барон отодвинул вторую занавеску, и я увидела рабочий стол возле громоздких шкафов. На нем стоял открытый ноутбук, а над головой у хозяина бункера висела лампочка Ильича без плафона. Забавно. Кабинет олигарха теперь выглядел как-то так.

— Пить хочу, где здесь вода?

— Держи, — протянул он мне пластиковую бутылку на пол-литра. — Сушняк замучил?

— Ага, задавил.

Перемирие продолжалось. Барон общался без приказов, злобного рыка и обещаний наказать. Почти, как нормальный человек. Но до полной адекватности не хватало сущего пустяка. Отпустить меня на волю.

Я сорвала крышку с фиксирующего кольца и долго глотала теплую водопроводную воду без газа. Пустыня Сахара оросилась дождем, расцвели суккуленты, и распустился язык:

— В душ мне нужно. Под конвоем поведешь или я могу сама помыться?

— Поведу, — сощурился Барон, — иначе будешь каждую минуту спрашивать: где мыло, а где полотенце?

Резонно. Ради экскурсии я его, пожалуй, вместе со мной в душ пущу.

— Но не дальше порога!

— Быстро ты раскомандовалась, — цокнул языком хозяин бункера. — Волю дай, строить меня начнешь.

— Подглядывать за девушками неприлично, — возразила я, прикладывая больную голову к холодному выступу металлической стены, — даже какое-то извращение на эту тему есть.

— Вуайеризм, — подсказал он, — но это не про меня. Душ — опасное место в плане кипятка, направленных струй воды и других неприятных сюрпризов для похитителя. Я все еще не доверяю тебе. Опять же запрешься там, условия начнешь ставить, а душ и туалет здесь один.

Очень хотелось спросить, какие извращения «про него», но я прикусила язык. Гена прав, хорошим расположением стоит дорожить и не провоцировать Барона зря. Глядишь, уснет его бдительность, и мне же станет легче.

— Хорошо, пойдем.

Свитер Барона висел на спинке стула, рубашку он расстегнул до середины груди и сейчас вдруг принялся застегивать пуговицы обратно под ворот. Татуировки прятал? Там что-то неприличное набито? Жаль, я не пригляделась сразу, не успела ничего заметить.

— Я отрегулирую отопление, — пообещал он, — рабочие намудрили с настройками, а после перезапуска энергетической системы они сбились. Методом тыка не разобрался, буду читать инструкцию. Придется пока терпеть жару и пить больше воды.

Я кивнула, что не возражаю. Хозяин барин. Хочет северный полюс устраивает, хочет субтропики.

— Кстати, а запасная одежда здесь есть? — спросила я, оттянув мокрую ткань платья.

Барон задумался. Оглядел меня с ног до головы так, будто впервые видел, а потом снял со спинки стула свитер.

— Возьми пока его, я посмотрю в хранилище.

Я, конечно, приняла подарок, но от скептической мины не удержалась. Свитер-то едва зад прикрывал. Хотя на мне мог оказаться длиннее. Но лучше в нем, чем в полотенце. Кусок ткани, обернутый вокруг обнаженного тела, наводил на мысли о постели, а мне и расстегнутого платья хватило.

Душ в круглой трубе бункера поставили по центру и огородили с четырех сторон. Барон включил внутри свет, открыл дверь и запустил меня первой. Смежный санузел. Унитаз, раковина и огороженная матовым стеклом ногомойка. Смесители хромированные, сантехника итальянская, кафель на стенах. Хоть здесь рабочие душу отвели. Сделали что-то похожее на нормальный ремонт.

— Комплект полотенец всего один, — словно извиняясь, пробормотал Барон. — Пока разделим на двоих, позже я из хранилища запасной принесу.

— А выйти из бункера и в доме взять никак? — ляпнула я и слишком поздно осеклась. Черт, сейчас сочтет за провокацию и взбесится.

— Нет, — устало ответил хозяин дома. — Замок бункера на таймере стоит. Дополнительная защита, чтобы дверь не открыли раньше времени и не запустили внутрь вредную атмосферу. По умолчанию две недели. Можно вскрыть принудительно, если знать специальный код. Но тогда бункер деактивируется, и запустить его снова будет проблематично. По крайней мере, я точно не смогу.

Забаррикадировался от души, ничего не скажешь. Так сильно боялся, что я убегу, и месть Нелидову сорвется? Или заперся здесь, чтобы до него люди отца раньше времени не добрались?

К самому таймеру претензий нет. Логичное решение в условиях ядерной войны, когда выходить наружу реально станет нельзя. Вдруг у кого-нибудь крыша поедет или ребенок решит побаловаться? Откроет дверь и всем, кто внутри — хана. Ну, а в нашей ситуации логики чуть меньше. Разве что не светиться в доме лишний раз, бегая за мелочевкой вроде полотенец. «Умерла, так умерла». В смысле если Барон по легенде в городе, то здесь его не должно быть совсем. Иначе, зачем нужен бункер?

— Код ты мне, конечно, не скажешь, — подытожила я, — а если с тобой что-нибудь случится? Мне здесь две недели сидеть?

— В обнимку с моим трупом, — согласно кивнул Барон. — То еще удовольствие, можешь себе представить. Так что десять раз думай, прежде чем снова пожелать мне смерти.

Черт, обложил со всех сторон, как загонщики зверя на охоте. Интересно, решение потащить меня в бункер спонтанным получилось, или он все заранее придумал и спланировал? Была ли вообще та блондинка в гостях? Может, её роль сыграл охранник? Одно я знала точно. Рано расслабилась и обрадовалась перемирию. Барон остался тем, кто он есть.

— Хорошо, я подумаю, — ответила ему и полезла в душ. Там разденусь.

Свитер закинула на верхний край дверцы подальше от лейки душа, чтобы не намочить. Рядом повесила платье. Через матовое стекло я видела только силуэт Барона, значит, он тоже был ограничен в обзоре. Конечно, можно много чего нафантазировать глядя на то, как я тру себя мочалкой, но я надеялась, что ему хотя бы сейчас все равно. Выглядел он паршиво, чувствовал себя, наверняка, так же. Ладно, без толку переживать, выбора все равно нет.

Я сняла белье, засунула его под платье и включила воду. Пошла прохладная. Вот настолько нужной температуры, что я сразу нырнула под струи с головой. Настоящее блаженство, куда там дорогому алкоголю, развлечениям и все остальному. Подлинное, бесплатное, чистое удовольствие. Я смывала шампунь с головы, когда услышала посторонний звук. Еще один шум льющейся воды. Барон решил умыться? Имел право, конечно, жара в бункере не только меня мучила. Или чем он там занимался? Я мгновенно стерла ладонью пар и капли воды со стекла. Силуэт мужчины до пояса стал телесного оттенка. Снял белую рубашку? Значит, у меня появился шанс разглядеть, что он под ней прятал.

Любопытство жгло нестерпимо. Открою дверцу — спугну, тут же прикроется. Вон как бросился пуговицы застегивать. Там купола во всю грудь и знаменитое: «Не забуду мать родную»? Отсидел Барон и теперь стеснялся прошлого?

До верхнего края дверей я не доставала даже в прыжке. Еще повезло, что крышки над головой не было, как в стандартных душевых кабинах. Оставив воду включенной, я осторожно примерилась к выпирающему из кафеля смесителю. Выдержит мой вес? Если нет, то в бункере будет знатный потоп. Ну, может, оно и к лучшему. Тонуть Барон не станет, введет код и откроет дверь. Я встала на отрезок трубы, подводящей к крану холодную воду, и подняла нос над дверцами.

Хозяин бункера тоже мылся, но над раковиной. Рубашка висела на держателе для полотенец. Остро пахло яблочным мылом и чем-то цитрусовым. Спина у Барона оказалась абсолютно чистой, плечи и руки тоже. Россыпь родинок не считалась. А он ходил в спортзал. До бодибилдера рельефом мышц не дотянул, но было на что посмотреть. Я пожалела, что стоял спиной, и боялась момента, когда увидит меня в зеркале. Только что пристыдила его за подглядывание, а сама пялилась, как малолетка на старшеклассника.

Нога чуть не соскользнула со смесителя, я раскорячилась в душевой кабине, схватившись двумя руками за дверцу. Стекло от удара завибрировало, Барон обернулся.

Длинный рубец тянулся от яремной впадины до середины живота. Огромный, неровный, розовый. Грудь будто пытались разрубить пополам, а потом истыкали живот и оставили еще один росчерк под левой ключицей. Такое не бывает случайно, чувствовался скальпель хирурга. Вскрывали грудную клетку? Зачем? Операцию сделали совсем недавно, раз шрам не успел побелеть.

— Наталья, слезь оттуда! — рявкнул Барон, и я снова чуть не упала.

Пока выключала воду, вытиралась полотенцем и надевала свитер, сгорала от стыда. Никаких тайн, обычное стеснение, а я полезла смотреть, дура. Не все пациенты хирургов спокойно относились к шрамам. Часто предпочитали не раздеваться на публике.

— Выходи, если ты закончила, — глухо сказал Барон.

Силуэт снова стал белым, он надел рубашку и застегивал манжеты. Раскаянье заливало алым щеки, я с трудом дышала. Как буду смотреть Барону в глаза?

— Выходи, — с нажимом повторил он, — иначе я тебя оттуда вытащу.

— Извини, — пробормотала я, открывая дверцу, — я не хотела подглядывать…

— Оно как-то само получилось, верно?

Его глаза снова сверкали, лицо кривилось в гримасе злости. Кажется, я серьезно влипла. Он сейчас вспомнит про пятьдесят отложенных ударов! Конец перемирию. Черт, а как все хорошо начиналось. Ну, почему меня вечно тянет, куда не следует?

— Ты меня голой видел, а я тебя нет. Восстанавливала справедливость.

Ох, дебильнее оправдание нельзя придумать, что я несла с похмелья? Барон нахмурился и поджал губы, но к ремню пока не тянулся.

— Ты так настойчиво кутался в свитер и рубашку на жаре, я решила, что у тебя татуировки.

Еще хуже. Товарищи, забитые татухами с ног до головы, скрывали их только на работе в крупном офисе из-за дресс-кода. Дома гордо выставляли рисунки напоказ. Для того и делали, чтобы украсить тело, зачем бы их прятать? Барон все еще молчал, разглядывая меня исподлобья, и я пустила в ход последний аргумент:

— Тебе пить нельзя. Раз это не печень, значит, сердце. Я не надеялась увидеть шрамы после операции, но что-то такое предполагала.

— Говори правду, Наталья, — фыркнул он, — я еще ни разу не поверил.

— Ладно, черт, мне любопытно стало, ты это хотел услышать? Дай, думаю, посмотрю на хозяина бункера, какой он без рубашки. Вдруг там что-то интересное? Доволен?

Услышав признание, он мог подумать, что небезразличен мне и не так уж далеко ушел бы от истины. Три дня они с Геной дразнили меня историей войны с Нелидовым, конечно, я хотела знать все. Сначала о Бароне, потому что он ближе, а потом и об отце. Других источников информации нет, только лезть, куда не звали, и спрашивать. Но стоило признаться честно, я получила удовольствие, разглядывая его со спины. До того, как увидела шрамы. Красивый был мужчина. Жаль, что стал таким моральным уродом.

— Ты ведь болен, да? — продолжила я, раз он молчал. — Порок сердца или…

— Или, — перебил Барон, — тебя это не касается.

— Отнюдь, — возразила я и облизала пересохшие губы, — мы в бункере, закрытом на две недели. Ты пережил серьезную операцию и явно до сих пор на реабилитации. Чуть не рассчитаешь нагрузку, и станет хуже. Сам сказал, сидеть в обнимку с твоим трупом — сомнительное удовольствие. Так расскажи, ждать приступ или нет? Какие таблетки тебе давать? Что делать вообще? Я не про жалость и сострадание сейчас говорю. Вопрос выживания. Код от замка я не знаю. Даже если позову на помощь, вскрывать бункер будут очень долго. Проще не дать тебе умереть, чем разбираться с такими проблемами.

Он покусывал губу и больше не злился. Я чувствовала по тому, как пропало напряжение. Я не просила нереальных вещей, можно было уступить.

— Вот эти таблетки, — признался он, доставая блистер из кармана и показывая мне. — Одну под язык. Можешь насильно разжать челюсти, если я вдруг отключусь. Больше ничего не нужно. Сердечно-легочную реанимацию ты все равно не сделаешь. Сил не хватит прокачать сердце через ребра.

— Хорошо, — кивнула я и осторожно выдохнула. — А что все-таки с тобой? Это заразно?

Глупый вопрос, но я специально его задала. Барон не стал громко фыркать, хотя гримаса, похожая на улыбку, промелькнула. Мысль «все бабы — дуры» успокаивает мужчин и частично извиняет меня за любопытство. Вдруг расслабится настолько, что захочет признаться?

— Нет, я пострадал от сильнодействующего препарата. Жизнь мне спасли, но теперь нужно новое сердце. Не делай такие круглые глаза, пожалуйста. Моё состояние стабильно, каждый день с приступом падать не буду, не беспокойся.

Конечно, а таблетки он просто так всегда с собой носит. Врет и не краснеет.

— Тебе на пересадку деньги нужны? Поэтому выкуп у Нелидова просишь?

— Снова нет, — покачал головой Барон. — Деньги есть, я в очереди стою. Твой отец и устроил мне острую сердечную недостаточность. Покушение было на убийство. Граф, Маркиз и Герцог умерли от такого укола, а меня Гена успел довезти до больницы. Теперь я удовлетворил твое любопытство?

— Более чем, — в шоке призналась я и надолго замолчала.

Когда Гена рассказывал о смерти друзей Барона, я не вдумывалась, как следует, не пропускала через себя. Теперь смотрела на шрамы и холодела от ужаса. Осталось узнать, что повод для убийства был ерундовым, и я не захочу, чтобы Нелидов спасал меня. От одного монстра попасть к еще большему чудовищу. Барон напоминал робота, чей корпус вскрыли консервным ножом, вынули сердце, а обратно положить забыли. Не хватало точек по краям шрама от проколов иглой, чтобы выглядели, как заклепки.

Я не жалела его, но понимала, что имел право на месть. Нелидову, не мне. Я бы десять раз с удовольствием открестилась от такого отца, чтобы не отвечать за его грехи. Может, тест ДНК все-таки окажется отрицательным? Я вдруг поверила, что тогда Барон меня просто отпустит, а не убьет.

Он спокойно терпел мои выходки, отвечал на вопросы, и даже забота почудилась, когда вручил бутылку воды. Будто рядом с другим человеком стояла. Не узнавала того озверевшего от жажды мести олигарха, который приказал подвесить меня на дыбу и бил ремнем. Болезнь сделала его тихим? Или, правда, что-то изменилось?

— Пойдем, — позвал он, кивая на выход из душа, — покажу, где можно постирать и высушить вещи.

Подсобка отделялась от бункера не ширмой, а настоящей дверью. Здесь стояла та техника, которая не использовалась на кухне. Все маленькое, портативное, эргономичное. Игрушечная стиральная машина, игрушечная сушка, утюг, пылесос.

— А это что?

— Электрическая швабра, — пояснил Барон, — не спрашивай, как пользоваться, сам не знаю.

Он ждал, стоя в дверях, пока я положу одежду в барабан стиральной машины и выставлю режим. Особо в кнопках не разбиралась, тыкала наугад. Белье как могла прятала от мужских глаз. Стесненность бытовых условий в бункере стирала границы личного пространства, но были те, через которые я не хотела переступать.

— Все готово. Если развлекаться больше нечем, то можно я просто посижу на диване? Или прикажешь таблетку снотворного пить?

— Зачем? — пожал плечами Барон. — Я придумал тебе занятие. Поработаешь немного секретарем. Будешь смотреть фильмы и записывать, сколько раз в них встречаются фразы: «Да, сэр» и «Ты в порядке?»

— Голливуд? — не удержалась я от усмешки.

— Образца шестилетней давности. Я не проверил фильмотеку, когда заказывал бункер, а потом стало поздно. У нас две недели впереди. Ты успеешь увидеть, а я услышать всё. Приступим?

Так вот для чего в гостиной висела плазма. На телевидение после ядерной войны никто не надеялся, поэтому запаслись наследием голливудской фабрики грез. Лучше бы книги сохраняли, как у Бредбери в «451 градус по Фаренгейту». Дома я предпочитала читать. Закрыться в комнате, пока мать смотрела по телевизору сериалы, ток-шоу и выпуски новостей. Канал переключать она не разрешала. Кричала, что устала и хочет отдохнуть. Имела она право отдыхать в собственном доме? Конечно, имела. А меня спасала школьная библиотека.

Усаживалась я на диван перед плазмой, предчувствуя пытку. Барон будет работать, а я считать набившие оскомину фразы. Можно в англоязычном варианте, если он слышится через дубляж. «Yes, Sir! Are you OK»?

Каталог фильмотеки обескураживал. Я не знала практически ни одного названия. Каллигула — это что-то историческое? «2012» — это вообще о чем? Описание сюжета к списку не полагалось. Только год выпуска, режиссер, актеры главных ролей и жанр. Хотелось комедии. Я выбрала одну наугад и включила плеер.