Эпилог 2

Еще несколько месяцев спустя…

Одним шрамом на груди Барановского стало больше, но старые окончательно затянулись и перестали беспокоить. Ушли в небытие призраки друзей, исчез запах жженой резины, и Катерина перестала сниться по ночам. Теперь Андрей просыпался от голоса своей дочери.

Наташа родила девочку. В американскую клинику отказалась ехать, как не настаивал Нелидов. Выбрала клинический госпиталь в Подмосковье почти рядом с их домом. Последний месяц перед родами Андрей думал только о том, как бы успеть довезти её до родильного отделения. В столице внедрялась мода на европейский подход к ведению беременности. Никто больше не заставлял ложиться в стационар заранее, начало схваток роженицы ждали дома. Ранняя весна, снег еще не сошел, а Наташа с огромным животом гуляла по парку возле особняка. Наслаждалась свежим воздухом и готовилась встречать чудо.

Чудо назвали Софией. Она появилась на свет ночью, и никто до утра так и не смог уснуть. Андрей навсегда запомнил, как из родзала ему вынесли крошечный сверток. Бросился обнять, но долго боялся даже прикоснуться.

— Почему она такая маленькая?

— Она вырастет, — улыбалась акушерка. — Очень быстро, вы даже не заметите.

Дочь почти ничего не весила. Андрей держал её, а казалось, что парит вместе с ней в воздухе. Настолько легким было его счастье. Маленьким, розовым, звонким. Андрей хотел переживать снова и снова каждый день, каждое мгновение, когда он смотрел на дочь и качал её на руках. Она вырастет, она обязательно станет самой красивой и самой счастливой. Отец с матерью позаботятся об этом. И даже дед. В такой день Барон позволил Нелидову находиться рядом.

Георгий приехал сразу, как только узнал, что внучка родилась. Отношения между тестем и зятем не стали лучше, но на одну ночь ради двух самых важных для них женщин, они забыли о разногласиях. В палату Наташи её отец вошел с букетом цветов. Нелидов был пьян и весел. Тоже перенервничал, но успел «обмыть радость» коньяком.

— Барановский, ты бледный, тоже рожал? В смысле, наблюдал за процессом?

— Нет, папа, зачем? — удивилась Наталья и тут же рассмеялась.

Она одна была в комнате без маски и в больничной сорочке, когда остальных гостей упаковали по самые брови. Бледность у Андрея тесть разглядел исключительно по глазам. А еще они блестели от радости.

— Поздравляю, — тихо и очень серьезно сказал Нелидов, протягивая руку. — Пусть София растет здоровая. А умная и красивая она уже с рождения.

— Спасибо, — ответил Барон, пожав руку. — Так и есть.

— Ты счастлив?

— Очень.

Нелидов потянул его за руку на себя и шепнул, показывая глазами на кровать Наташи:

— Помни, благодаря кому все это. Моя угроза в силе. Если что-нибудь случится…

— Не случится, — перебил Барон. — Я люблю твою дочь так же сильно, как теперь свою. Они — мое сердце и вся моя жизнь.

— Подожди, — нахмурился Нелидов, — ты сына не хочешь, что ли? Как такое может быть?

От мягкого тона тестя и шутливой подначки Андрей улыбнулся. Пьяный и счастливый Нелидов был, как сытый кот. Благодушный и вальяжный. Снова завел разговор о наследнике, но Андрей привычно все пропускал мимо ушей.

— Будет сын. Дай Наталье отдохнуть и поправить здоровье.

— Это само собой. Ну, что, отец, хлопнем коньяку? Владислав!

Куда же без личной тени? Без двух теней. Глава службы безопасности деликатно протиснулся через дверь и протянул шефу пакеты. За спиной Владислава маячил в шапке и маске Гена. Он махал Наталье руками и пытался без слов поздравить.

— Так, все, — скомандовал Нелидов, забирая подарки, — не создавайте здесь толпу. На выход!

Владислав прежде, чем уйти, успел шагнуть в комнату и осторожно обнять Наталью. Она чуть не утонула в ворохе синтетической ткани, но уцепилась за плечи охранника отца и что-то шептала ему в ответ на поздравления. Месяц он отвечал за её жизнь, был предателем, но остался верным до конца. Наташа помнила добро и умела прощать.

— Растите большие, — сказал чуть громче Владислав. — Красавицы…

— На выход, — строго напомнил Нелидов. — Успеете еще наговориться. Незачем сейчас лишнюю заразу к ребенку таскать.

Владислав не возражал, прижал маску к лицу плотнее и ушел. София, укрытая пеленкой, спала в кювезе. Наталья сидела рядом и не могла насмотреться на дочь. От тепла в её взгляде и материнской нежности у Андрея в груди потяжелело.

— Мадонна с младенцем, — выдохнул Нелидов. — Кое что великие живописцы в жизни понимали. Ну, что, Андрей Александрович, разрешишь деду с внучкой видеться?

У него спрашивал. Не приказывал, не ставил перед фактом, а вежливо просил впустить его в новую жизнь дочери. На расстоянии держался все девять месяцев, почти не вмешивался, но регулярно звонил и спрашивал у Натальи, как приживается донорское сердце у Барановского. Жил ли до сих пор?

Еще несколько месяцев ждать до первого рубежа в год. Потом можно сказать, что самое страшное позади, но Андрей уже сейчас чувствовал, что все в порядке. Наталья с надеждой смотрела на мужа и отца. Пыталась заговорить, что хорошо бы помириться, но замолкала, не встречая поддержки. Рано еще. Но первый шаг можно сделать.

— Да, Георгий, — ответил Андрей. — Приезжай в гости, будем рады видеть.

Нелидов закрыл глаза. Маска прятала все, что он почувствовал, но Барон догадался по тому, как за одно мгновение сидеть рядом с тестем стало легче. Шаг сделан, шаг принят с обеих сторон. Наталья снова обрела отца, и её муж не возражал.

— Так, — распрямил плечи и вытянул спину Нелидов. — Это нужно отметить. Барановский, доставай бокалы.

Пили они, не стесняясь. По всем старым традициям и от большой радости. Одной на всех. Жизнь выбралась из тьмы и потянулась к солнцу.