ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я почему-то ожидала увидеть нечто вроде гладиаторских боев. Ну… мое воображение выбрало правильное направление, хотя и не могло представить масштабов Игр.

Ладно, сам размер Арены уже говорил о многом. Из Королевской ложи, конечно, вид был потрясающий. Потрясающий во всех смыслах.

Я не буду подробно описывать то, что происходило на Играх. Много магии, много крови, много ликования и возбуждения, что пропитали воздух вокруг. Как говорил Доран, дуэли при его Дворе были запрещены. И лишь раз в год все недовольные могли предъявить претензию своему противнику. Надо заметить, что к Играм желающих накапливалось немало. Фейри злопамятны. И мстительны.

Выходили сражаться парно или компаниями. Несколько раз были схватки целых семей. Я пыталась уловить внешние признаки магии, но, кроме ран, появлявшихся у противников или их внезапных полетов, так ничего не отметила. Не было ни разноцветных искр, ни яркого свечения, ничего. Но фейри явно пускали магию в ход щедро. Не менее щедро, чем оружие: от кинжалов до длинных мечей.

Погибших я не заметила, а вот раненых — великое множество. Причем человек с такими ранами точно не выжил бы. Да и глядя на одного фейри, я как-то не верила, что он поправится. Это с раскроенной-то грудной клеткой и легкими наружу! А две семьи, чьи дети вначале решили встречаться, а затем разругались. И молодой фейри вместе с друзьями жестоко изнасиловал бывшую возлюбленную. Я даже ощутила мрачную радость, когда его уносили с Арены всего изрубленного и без члена. Впрочем, Доран сообщил, что эта часть тела со временем отрастет. Лет так через пять.

Король Теней много мне рассказывал во время Игр. Видимо, общаться с игрушкой не считалось чем-то из рук вон выходящим. По крайней мере, остальные высокопоставленные фейри не обращали на нас внимания. Их взгляды были устремлены на Арену, где подданные Двора Теней сходились в очередной жестокой схватке. А я буквально всей кожей ощущала звериную жажду и ликование тех, кто сидел рядом. Даже Королева Благих вся подалась вперед, пальцами вцепившись в широкие подлокотники. Приоткрыв рот, с порозовевшими щеками и блестящими глазами, Орния жадно следила за Играми. Чета Неблагих от нее не отставала. Ладно, хоть не орали ликующе и не размахивали кулаками. Но их взгляды, чуть подрагивающие ноздри и пересохшие губы говорили о многом.

Что касается Догната, то он, как и Доран, внешне оставался спокоен. Разве что его, кхм, двойное приспособление опять стояло гордо и возбужденно.

— Почему раз в год? — тихо спросила я, когда очередную группу унесли с Арены, а победители гордо удалились на трибуны, принимать поздравления.

— Сейчас Тени насыщаются как никогда, — ответил Доран, не отводя взгляда от Арены, куда уже вышли очередные противники: двое высоких гибких фейри с длинными клинками в руках.

Теней и правда вокруг сновало бесчисленное множество. Они летали под самым куполом, скользили вдоль трибун, а уж за спиной Дорана и вовсе копошилась целая толпа. При этом, судя по тому, как чуть нервно оглядывались другие соседи по ложе, Теней сегодня видели все.

— Ну вот. Сегодня мы питаем Теней, даем им то, что они хотят от нас. Здесь всегда крайне яркие эмоции, плюс собирается много гостей.

— Погоди, — я перешла уже совсем на едва слышный шепот, — так это своеобразное жертвоприношение получается?

Доран бросил на меня быстрый взгляд. И я поняла, что угадала.

Тут сидевший на коленях Дымок вдруг резко раздулся до размеров огромного арбуза, да так и замер. Я же едва не перекосилась от попыток сохранить выражение лица. Потому что абсолютно круглый кот с короткими лапками — это то еще зрелище. Доран вон едва заметно вздрогнул. И снова посмотрел на меня. Нет, Король, я не вижу круглого котика, не вижу.

Спустя пару минут, Дымок вновь принял прежний вид. И остался сидеть как ни в чем не бывало. Эх, у меня язык чесался спросить, что это было. Но пришлось сдерживаться. Нечто внутри продолжало подсказывать, мол, не стоит раскрывать все карты.

Бои… бои… бои.

Сломанные руки и ноги, снятые скальпы, вывалившиеся внутренности и… ни одного трупа. Плюс крики зрителей и адреналин, плавивший воздух. Он проникал в кровь фейри, я видела это по их взглядам. Глаза у Дорана стали черными, Тени за его спиной метались, как бешеные.

Адреналин действовал и на меня. Внутри росло странное напряжение, похожее на неутоленное желание. Я сама не могла объяснить, что сейчас во мне поднимало голову. Что заставляло кусать губы и впиваться ногтями в ладони. Мне не нравилось то, что происходило на Арене, но не получалось оставаться в стороне.

И странное состояние продолжалось до того момента, как меня резко дернули вверх.

— Идем, — коротко бросил Доран, увлекая за собой. В короткий коридор, отделенный от ложи плотной тканью. В коридор, где царил полумрак.

И, оказывается, были небольшие углубления. В одно из них меня и толкнули, осторожно, хотя и без особой нежности. Зазвенели жалобно цепочки, сминаемые мужскими руками. Одна из них больно впилась в спину, но я даже не дернулась. Потому что невозможно было дергаться, зажатой между каменной стеной и не менее каменным Королем.

Не было ни грамма нежности или теплоты, да и не нужны они сейчас. Дикость, страсть — животная и неукротимая, но не нежность. Не сейчас… не сегодня.

Боль от цепочки, от царапающей спину стены смешивалась с безумным наслаждением от того, как Доран входил в меня. Приподняв, обхватил за бедра и ударял резкими жесткими толчками. До тех пор, пока не замер, потом дернулся и громко зарычал, кончая.

И что это было? Я замерла, прижавшись лбом к горячему мужскому плечу. Чувствуя дыхание Короля, стук его сердца. Потом шевельнулась и охнула от разливающейся по телу боли.

— Прости.

Он извиняется?

И не только. Доран с необычайной заботой подхватил меня на руки и понес обратно в ложу.

— А что, так можно обращаться с игрушкой?

— Конечно. Вы же очень хрупкие. Рори, это все атмосфера Игр. Она будит в нас звериное начало.

— Я почувствовала, — проворчала, чувствуя, как внизу медленно, но верно начинает все саднить. Вот расплата за удовольствие.

— Я попрошу Хэдина осмотреть тебя и подлечить, если надо.

— Не надо, все в порядке. Я тоже уловила атмосферу. Люди ее чувствуют?

— Это своего рода магия. Возможно, вы можете чувствовать отголоски.

Мы вернулись в ложу, где никто не обратил на нас внимания. Почему? Ну, наверное, потому, что все были заняты бойней двух групп. Лишь Орния затуманенным взглядом скользнула по Королю Теней.

Я не знаю, как долго длились Игры. После внезапного и жесткого секса глаза закрывались сами собой. Наверное, я все же задремала. Потому что когда открыла глаза, то все уже заканчивалось. И в ложе вокруг шумели голоса. Обычные сплетни и обсуждение Игр. Ничего интересного. Я приподняла голову и поняла, что, оказывается, свернулась на подушке. Здорово! Прямо как собачка.

— Рори, — голос Дорана вывел меня из оцепенения, — иди с моей охраной, тебя проводят к лекарю. Все же лучше осмотреть. Я приду к тебе вечером.

Он еще на секс рассчитывает? Нет уж, спасибо. Я теперь неделю не смогу на голого мужчину смотреть.

Я оглянулась, следуя за одним из телохранителей. И успела заметить, как Орния встает с кресла и неторопливо направляется к Дорану. А потом ткань скрыла от моего взгляда ложу.

— Пошли быстрее, — поторопил телохранитель. — У лекаря и без тебя забот хватает.

Это да. Хэдину надо набрать кучу пробирок с кровью. Причем так, чтобы это не бросалось в глаза.

— А на Играх не бывает погибших?

На ответ я не особо рассчитывала, но телохранитель, видимо, был не прочь поболтать.

— Очень редко. И если вмешивается Король по праву Судьи Альвехайма.

— Оу, — озадачилась я. — А зачем он вмешивается?

— Если чувствует, что за преступление мало отплатить лишь кровью и унижением.

— Он убивает сам?

— Зачем сам? — ухмыльнулся собеседник, — Отдает Теням Охоты на потеху. То еще зрелище, скажу. Так, давай сюда.

Хэдин и Джиоллэйдх нашлись в просторном помещении с кучей каменных лежанок. Они плавно перемещались между пострадавшими на Играх, негромко с ними разговаривали, лечили. На моих глазах затягивались жуткие и несовместимые с жизнью раны. Мужчины и женщины, все красивые и почти каждый с каким-нибудь уродством. Начиная от безобидной третьей груди и заканчивая отсутствием затылка. Надо спросить у Хэдина, всегда ли у них такое было.

Еще и радиация эта… нехорошо мне было на душе. Муторно.

Хэдин заметил меня, кивнул Джиоллэйдху, а сам склонился над девушкой, у которой обе руки держались буквально на нитках сухожилий.

Вот зверье все-таки.

Как такое может нравиться? Задала сама себе вопрос и тут же вспомнила ощущения при взгляде на Арену. Мой внутренний зверь явно тогда оживился.

И этот секс… безумный и животный.

Что со мной?

Этот же ответ я задала и подошедшему Джиоллэйдху. Тот просканировал меня и пожал плечами:

— Аврора, не вижу проблем с твоим здоровьем. Легкая натертость при сексе сама пройдет. Хотя, ладно, давай залечу.

Он прижал руку куда-то в районе живота, при этом пристально глядя мне в глаза своими, яркими и зелеными. Практически сияющими от внутренней силы фейри. Мне даже показалось, что его рыжие волосы развеваются от невидимого ветра.

Ага, а пальцы уже нагло поглаживают мой живот, спускаясь все ниже.

— Не надо, — попросила, отступая на шаг. И так из одежды одни лишь цепочки, а тут еще и облапать пытаются.

— Жаль, — тихо проговорил рыжий, но руку убрал и выпрямился. — Ты здорова, Аврора, даже… слишком.

— Это как?

Джиоллэйдх пожал плечами, мол, сама догадайся, потом проговорил:

— Тебе лучше отсюда уйти. Тут не самое красивое зрелище для человека, верно?

— Ты просто наши японские хорроры не смотрел.

— Кого?

Я вздохнула и постаралась объяснить:

— Людям показывают фильмы… ты знаешь, что это?

Джиоллэйдх молча покачал головой. Отлично, теперь у нас ликбез по кинематографу.

— Это движущиеся картинки. Разные истории. Люди играют роли, их запечатлевают на специальной аппаратуре, а потом показывают другим людям. Хоррор — это страшные истории, с костюмами чудовищ. Блин, как еще объяснить-то?

— Я понял. Вы так развлекаетесь? Вместо Арены? Безопасно боитесь.

— В точку!

— Иди, Аврора, а то я готов бросить вызов Королю, а это приговор.

— Фейри гораздо красивее.

— Ты — гораздо загадочнее, — шепнул рыжий, цепляя мой взгляд, — а я люблю загадки.

Я почти утонула в его глазах, сверкающих от Чар. Хотя разум орал, чтобы очнулась. Кое-как отвела взгляд в сторону, за спину Джиоллэйдха… как раз, чтобы увидеть, как один из раненых приподнимается и зачем-то протягивает руку в направлении рыжего.

Дальше все слилось в одну размазанную картину. Я отчетливо увидела, как рука раненого едва заметно начала пульсировать. Это выглядело очень странно. Словно вокруг руки дрожал раскаленный воздух.

Тут сработала интуиция. Я толкнула Джиоллэйдха в сторону, а в следующую секунду меня вместе с ним буквально смело с места. Чем-то невидимым, но ужасно сильным. Пролетев по воздуху метра два точно, я приземлилась на пол, подмяв под себя рыжего. Взвизгнула от резкой боли в лодыжке. И замерла, боясь шевельнуться. Потому что вокруг начался настоящий хаос.

— Лежи, — прошипел рыжий, переворачиваясь и закрывая меня собой. — Дура! — добавил со злостью.

— Сам такой! Почему дура?

Нет, правда обидно!

Джиоллэйдх прижимал меня, опираясь на локти и осторожно оглядываясь. Я скосила взгляд в сторону и увидела, что вокруг нас замерли Тени. А за ними кого-то утаскивали. Кого-то недвижного и волочащегося, как тряпка. Мой же телохранитель, который уже почти ушел, сейчас орал на Хэдина. А тот орал в ответ.

— Что произошло? — прошептала одними губами. — Мне показалось, что в тебя хотели швырнуть магией.

— Я не знаю, что тебе показалось, — прошипел рыжий не самым ласковым тоном, — но даже если так, то какого ты бросилась меня спасать? Понимаешь, что случись с тобой чего — мне Доран оторвет голову. По-настоящему. Потому что посчитает меня виновным.

Так, с этой точки зрения я ситуацию не рассматривала.

— У вас же лекарей ценят.

— Правильно. Поэтому потом он пришьет голову обратно. Вопрос только — куда пришьет.

Во мне не вовремя проснулся ученый.

— О, а у вас и такое можно?

Тут нас наконец-то разъединили. Причем Джиоллэйдх оказался между двумя мрачными дворцовыми охранниками, а меня крепко схватил Хэдин. На лице у лекаря была написана паника, пока он чуть дрожащими руками проверял, не пострадала ли я.

— Да нормально все! — попыталась успокоить Хэдина, но тот рявкнул:

— Помолчи!

И лишь когда убедился, что у меня просто легкий вывих, и благополучно излечил его, то немного расслабился. Хотя в глазах все еще плясало нешуточное волнение.

— Так, ты объясни, что тут произошло?

— Один из участников пытался ударить по Джиоллэйдху магией. Причем такой концентрации, что тот мог бы и не выжить. Или очень долго восстанавливаться.

— После битвы?! — изумилась я.

— Вот именно. Так что сейчас его допросят и все выяснят.

Я оглянулась на рыжего, тот что-то объяснял охране, потом кивнул и вышел вместе с ними.

— Куда его?

— Полагаю, к Королю. А вот ты сейчас пойдешь в лабораторию. И будешь сидеть там. И никуда, поняла?

Да поняла уже. За несколько часов меня чуть не сожрали пикси, а теперь вот едва не зацепило магией. Если уж Джиоллэйдха могло убить, то от меня, полагаю, осталась бы пара цепочек, и все.

— И кто меня туда доставит? Ты же вряд ли можешь уйти отсюда.

— Не беспокойся, мы тебе нашли провожатую.

Когда спустя пару минут в помещение вошла Аерона, я уже мало чему удивлялась. С точки зрения Хэдина вполне логично было попросить сестру Дорана. Аерона мечтает о ребенке, я ее последний шанс. Так что в ее интересах меня беречь.

— Идем, — коротко проговорила она мне, — быстрее.

Аерона явно была встревожена. И лицо выглядело белее обычного, особенно на фоне узкого черно-фиолетового платья из жатой ткани. Более-менее она расслабилась лишь в лаборатории. И то когда внимательно огляделась.

— Ладно, сиди тут. — Она повернулась ко мне, молчавшей всю дорогу. — Доран сейчас, скорее всего, с этими ублюдками из других Дворов. А Хэдин нескоро освободится.

Она жадно взглянула на генетический анализатор и спросила:

— Как успехи?

— Пока не очень, — честно призналась я, опускаясь на стул. — Но зато я могу сказать: на генетическом уровне пока проблем не вижу. Подождем более обширной выборки. И еще вопрос: Аерона, ты в курсе, что у вас глубоко под землей есть излучение, которое у людей считается очень и очень опасным?

— Ты про тепло земли? Да, а что?

— Оно… вы им давно пользуетесь?

— Всегда, — пожала плечами Аерона. — По легенде, первые Холмы фейри появились в местах тепла земли. Там удобно, безопасно, тепло. И твари наши бойцовские от этого более здоровые.

— А как люди…

— О, ты о тех, кого мы уводили в Холмы? — тонко улыбнулась Аерона. — Не беспокойся, наша магия их надежно защищала. Правда, только на территории фейри. А вот за пределами…

— Они у вас все время подвергались излучению, — пробормотала я. — Ваша магия не давала телу заболеть. Но стоило выйти, как отрава действовала… О Господи!

— Да, поэтому мы редко похищали людей. Только самых хорошеньких и талантливых. И старались не отпускать их. Мы рожали, Рори, когда жили на Земле. Не ищи причину в этом излучении.

Новости, однако. Про тепло земли я встречала в тех книгах Хэдина, которые смогла прочесть. Но с радиацией оно у меня прежде не ассоциировалось.

Тогда, выходит, она здесь ни при чем. И копать придется в другом направлении. Эх, мне бы кровь каких-нибудь первых фейри добыть. Надо будет спросить у Дорана.

Я встала со стула и прошлась туда-сюда под заинтересованным взглядом Аероны. Проблема… да, проблема была серьезнее некуда. У фейри на данный момент я нашла сильно искалеченные гены. Но при этом их носители живы, здоровы, и их толком нельзя убить. Они не стерильны, по крайней мере, мужчины. Но детей нет. И перестали они рождаться здесь.

Магия Хаоса тоже отпадала, так как проблема деторождения остро стояла в трех Дворах. И два из них находились вне влияния Хаоса.

— Аерона, а как Хэдин возьмет кровь у фейри из других Дворов? Которые не живут здесь?

— А это не он возьмет, а я, — кошачьим голосом пропела Аерона, — Сегодня вечером я устраиваю вечеринку со своими поклонниками. И даже снобы Благие не смогут отказать сестре Короля Теней. Утром у тебя будет их кровь.

Я постаралась не думать, как она ее возьмет. Главное же результат, верно?

Аерона еще немного покрутилась, а потом ушла, сообщив, что вся лаборатория под охраной Теней.

И я осталась одна.

***

Впрочем, скучать мне было некогда. Слова про радиацию все же не шли из головы. Может, зря я решила, что она ни при чем?

Кинулась к стопке фолиантов, схватила один. Про жизнь на Земле. Иллюстраций там было предостаточно. Ярких, хороших и даже в разрезах. Начала листать, пытаясь ухватить основную мысль. Потом раздраженно захлопнула книгу и выругалась.

Мне нужно больше крови. А получу я ее, судя по всему, лишь ближе к утру.

Значит, останусь здесь. И буду караулить приход Хэдина. Чтобы сразу же взять образцы и начать исследования. Чем скорее — тем лучше. А пока чем заняться?

Я начала читать. Все, что касалось болезней фейри, их развития, жизни. Теперь уже зная про тепло земли, снова перечитала нужные строчки. И покачала головой. Радиация не была смертельной для фейри. Но и полезной назвать поостереглась бы.

Хаос и радиация… радиация и Хаос. Казалось бы, проблема скрыта в одном из двух. Мне показалось, что я даже начала улавливать нечто. Осторожно потянула за ниточку и… незаметно для себя сладко заснула. Уж слишком бурным выдался денек.

Мне снилось море. Я лежала на теплых волнах и смотрела в небо. Где-то шумели чайки, смеялись люди, а мне было хорошо и спокойно. Теплые волны мягко поднимали и опускали, покачивали и убаюкивали. Внутри разливалась нега, хотелось потянуться кошкой и замурлыкать. А еще выпить прохладный коктейль в компании темноволосого красавца.

Сквозь ресницы я видела темно-серое небо. Тучи, плотные облака? Почему не видно солнца? И что за зеленое марево встает на горизонте?

— Рор-р-р-ри! — раскатистый бас вдруг заглушил все звуки вокруг. Я открыла глаза и увидела огромную кошачью морду, поднимавшуюся из-за горизонта. — Рор-рр-и! Жр-р-р-рать!

Я заорала и… проснулась. Море, пляж и гигантский Дымок исчезли, а сама я непонятно как из лаборатории перенеслась в спальню Дорана. Сам Король сейчас стоял неподалеку и снимал рубашку, которая опадала сгустками тьмы, растворялась в воздухе. Игра темноты и приглушенного света бледно-сиреневых ночников в виде покрытых изморозью деревьев делала из Дорана нечто опасное и притягательное. Резкие линии сильного тела, жесткая линия губ и тьма в глазах.

— Ты меня принес. — Я утверждала, а не спрашивала. — Зачем? Я собиралась дождаться Хэдина и почитать.

— Хорошо читала, — кивнул Доран, превращая штаны в кусок тумана. — Я тоже хочу научиться читать щекой. Хэдин отлично справится без тебя.

— Он не знает, что надо де…

— Я имею в виду, что он сохранит образцы крови до того, как ты придешь в лабораторию. Поспи, Рори.

Ага, поспи, Рори, рядом с голым мужчиной, у которого опять стояк. Хотя вроде Король не спешил набрасываться. А спокойно устроился на постели, закинул руки за голову и вытянулся во весь немаленький рост.

— Доран. — Я кашлянула пересохшим горлом. — А что такое случилось в лазарете…

Между бровями Короля мигом пролегла складка. Но все же спустя пару секунд он проговорил неохотно:

— Покушались на Джиоллэйдха.

— Зачем?!

— Абсолютно глупый поступок. Один из бывших Благих увидел Орнию, и у него в мозгах замкнуло. Ни для кого не секрет, что прежде наш рыжий лекарь был у той фаворитом. А потом, впав в немилость, бежал сюда.

— Погоди, но сюда же из Благого Двора идут не от хорошей жизни.

Сказала я и прикусила язык. Сейчас Доран обидится, что я назвала Двор Теней помойкой. Но Король остался спокоен, лишь пояснил:

— Чары Королевы сильно действуют на Благих. Нужны годы вдали, чтобы перестать сильно на нее реагировать. Этот вот решил обратить на себя внимание и прикончить Джиоллэйдха. Причем сам ведь не мог толком объяснить, зачем. Бормотал что-то про красоту, невинность и честь. Пока не сдох.

— Вы его убили?!

— Он пытался убить лекаря, — холодно произнес Доран. — За это наказание одно. А какого Хаоса ты туда полезла?

А вот сейчас надо говорить очень осторожно.

— Джиоллэйдх меня осматривал, я же просто оттолкнула его в сторону.

— Почему ты решила, что ему угрожает опасность?

— Ну просто так рука вряд ли станет пульсировать. Это нормально вообще, что я такое вижу?

— Да, нормально. Рори, не делай так больше. Твоя жизнь сейчас бесценна.

— А что с пикси? Доран, у тебя как-то много покушений стало.

— Да, — кивнул Король, — слишком много. Обычно раз-два в год, а тут просто ажиотаж. Пикси были под заклятьем.

— Как же Тени это пропустили?

— Два варианта: сильный неизвестный противник, их нежелание вмешиваться.

— Но разве они не должны тебя слушать?

— Должны. Проблема в том, что они себе на уме. Даже действуя согласно моим приказам, они все равно учитывают свою выгоду.

— А логика у них не человеческая и даже не ваша, — медленно протянула я, — так? Поэтому ты с этим смирился, решив, что главное — их послушание. А цели… пока вам по пути, все хорошо.

Доран долго на меня смотрел, затем со вздохом произнес:

— Ты слишком проницательна.

— Это плохо?

— Нет, но лучше мне об этом не забывать. У тебя слишком невинное выражение лица. Это сбивает с толку.

— Женщины вообще существа коварные. Можно я посплю?

— Можно, — хитро улыбнулся Король, — но тогда я тебе кое-что не покажу.

Любопытство — мой порок. После таких слов оно мигом подняло голову и предвкушающе улыбнулось. В то время как воображение подсказывало разные пошлые фразы.

— А это «кое-что» можно увидеть только ночью?

— Почему же? Просто завтра и в ближайшее время тебе станет не до отдыха. Ты же упорная. А я буду под конвоем отправлять тебя на отдых.

— А что ты хочешь показать?

— Ты хотела спать, — напомнил Доран, у которого во взгляде уже вовсю полыхало торжество.

— Я уже поспала, все нормально. Так что там?

— Нет, ну если ты просишь…

— Прошу!

Доран легко вскочил и протянул мне руку. Я послушно приняла ее, встала и только сейчас поняла, что назойливое позвякивание цепочек исчезло. Кто-то их снял. Хотя понятно кто.

Король просто чуть повел рукой, а у меня вдруг перехватило дыхание. Когда стена с двумя полукруглыми окнами просто исчезла, а в спальню хлынул серебристый призрачный свет.

Меня подвели к самому краю.

— Не бойся, — шепнул Доран, обвивая руками за талию и прислоняя спиной к своей груди, — ты не упадешь. Не позволю.

Ночной Руадх раскинулся внизу. Ночной, но не спящий. Я забыла, как дышать, и с шумом втянула воздух, лишь ощутив его нехватку.

Оплывшие статуи, что произвели на меня такое неизгладимое впечатление, сейчас двигались. Белые линии на них светились ровным светом, а головы поворачивались на триста шестьдесят градусов. Высокие остроконечные башни, возвышавшиеся тут и там, пульсировали в такт небесному бледному свечению, а дороги… менялись. Сам город менялся. Вот сейчас этот парк явно стал больше, а один из переулков изогнулся и превратился в тупиковый.

А еще на горизонте переливалось бледно-зеленое сияние. Словно там спряталось солнце.

— Там Хаос?

— Там заканчивается Альвехайм. По сути, здесь уже смесь мира фейри и Хаоса.

— Город нестабильный.

— Стабильность и Хаос несовместимы. Но это даже забавляет. И не несет опасности.

Я огромными глазами продолжала рассматривать ночной город, открывая все новые подробности. Тени, летавшие над крышами, разноцветные огоньки фонарей, какое-то скопление золотистых кристаллов в центре одной из площадей. Жителей я не видела с такого расстояния. Но что-то мне подсказывало: город не спал.

Теперь меня не тошнило, не знобило, а наоборот. Красота Руадха была чуждой, странной и немного сумасшедшей, но она завораживала. Хотелось стоять и впитывать в себя это призрачное свечение, пульсацию башен и статуй, зеленое зарево…

— Тебе нравится, Рори?

— Завораживает, — мой шепот улетел в ночь. — Все Дворы так выглядят?

— Нет, конечно. У Неблагих балом правит тьма и серебро, у Благих единороги и бабочки, плюс золото. А у меня Тени и непостоянство.

Его руки на моей талии сжались чуть сильнее, но голос остался задумчивым:

— Я люблю этот город. Он показывает нашу натуру, темную и изменчивую. Мы пришли сюда горсткой отребья, которое не принимал ни один из Дворов. А теперь Двор Теней может бросить вызов любому. Не хватает лишь одного.

— Детей…

— Именно. Мы пока лишены будущего. Кое-кто просто уходит к Хаосу и исчезает там. Когда живешь очень долго, то многое приедается. А вот скука и тоска могут стать невыносимыми.

— Это показатель слабости, — сообщила я, наблюдая за пляской Теней вокруг одной из статуй. — Долгая жизнь означает лишь то, что у тебя есть огромная возможность узнать, как можно больше. Сделать кучу открытий, развиваться во всех направлениях…

— Мысли смертной.

— Нет, просто рассуждения человека, который не любит тратить время на самобичевание.

Руки Дорана скользнули вверх и сжали мою грудь: бережно и ласково. А к животу и ногам словно едва ощутимо прикоснулись шелковые ленты. Приятно-прохладные и волнующие. Я опустила взгляд вниз и действительно увидела ленты. Темные и полупрозрачные, они скользили вокруг меня, то и дело задевая дразнящими движениями.

— Они разумные?

— Эти — часть меня, — мурлыкнул Доран. Пальцы его играли с моими сосками, уже твердыми и острыми.

— В смысле?

— Моя магия, Рори. Смотри.

Я смотрела. Тени и правда словно выходили из него и тянулись ко мне. Обвивались вокруг ног, бедер, запястий. Одна ласково погладила щеку и скользнула вниз по животу. Другая — тут я вздрогнула — прошлась между ног. И от ее едва ощутимого прикосновения перехватило дыхание.

— Смотри на город, Рори.

Я смотрела, не отрываясь. А сама каждой клеткой горевшей от желания кожи ощущала эти легчайшие прикосновения: к груди, бедрам, животу.

— Почувствуй его жизнь…

Мужская рука легла на шею, двинулась к лицу. Пальцы коснулись губ, заставляя их открыться. Доран не спешил, как в прошлые разы. Он явно старался продлить удовольствие, отчего ласки вскоре стали напоминать томительную и сладкую пытку. Желание стало настолько острым, что малейшее прикосновение вызывало судорожный всхлип.

Кажется, я теперь понимала, почему после фейри невозможно посмотреть ни на кого другого. Никто прежде не заставлял меня сгорать изнутри шелковым пламенем, ничьи поцелуи не заставляли ощущать себя одержимой сексом.

Я раскрывалась сейчас под вуалью ласк, заново знакомясь с собственным телом. Сплошной оголенный эротический нерв. Который готов уже взорваться на мириады осколков.

Но Доран не давал разрядки. Он играл, точно зная, как и где коснуться, чтобы мне хотелось умолять его о большем. Умолять так сильно, что пришлось до крови прикусить губу.

— Хочешь, чтобы я вошел? — еще и шепот. Хриплый и чуть прерывающийся, говоривший о том, что его владелец и сам с трудом сдерживается.

— Да, — слово сорвалось вместе с дыханием.

— Уверена?

Я его убью сейчас!

Доран издевался. По-другому и назвать нельзя. Прихватив губами мочку уха, чуть прикусил и проговорил:

— Тогда скажи, Рори.

— Если ты в меня не войдешь, я тебя убью!

Доран хохотнул таким мужским смешком, что колени подогнулись. Упала бы, не поддерживай он.

— Не могу отказать, тем более если такая угроза.

И вошел. Медленно, давая прочувствовать каждый его сантиметр, растягивающий меня до предела.

Это было не похоже на предыдущие разы.

Слишком томительно медленно и непередаваемо восхитительно…

Сильные руки, не дававшие мне упасть…

Горячее тело за спиной, двигающееся в такт со мной…

Сбивчивое дыхание, прерываемое стонами: моими и его. И непонятно уже, чье сердце бьется быстрее. И Тени, скользившие между мной и Королем, и растущее изнутри напряжение, когда хочешь взорваться и готова умолять об этом.

Наши сердца бились все сильнее, я уже не понимала, где чье. И где заканчиваюсь я и начинается Доран. Все слилось в одно сверкающее целое.

Что-то непередаваемо странное и восхитительное происходило между нами. И оно росло, пока не стало совершенно невыносимо терпеть такое. Тогда напряжение схлынуло, а я забилась в оргазме, чувствуя, как содрогается позади Доран. До боли впившись в меня пальцами и прикусывая кожу на шее.

Я буквально обвисла у него на руках. Раскинувшийся под нами Руадх подмигивал огнями, серебристый свет заливал спальню, и в нем все казалось немного нереальным.

Доран молчал, я тоже не спешила заговаривать. Просто лежала у него на руках, слушая постепенно выравнивающийся стук сердца, и бездумно смотрела на город. Что за зеленое марево на горизонте? Оно чем-то напоминало глаза Дымка. Я вздрогнула, вспомнив сон, и услышала:

— Постарайся не выходить из лаборатории. Что-то не так в моем Дворе.

— Что?

— Я и Тени пытаемся это понять. Хотя… порой у меня чувство, что им любопытно, как все повернется.

— В смысле?! — не поняла я. — Они что-то знают, но молчат?

— Не факт, но все возможно.

— Но ты же можешь им приказать!

— Они могут не ответить, если происходящее не угрожает Двору Теней, его подданным или мне лично.

— Какой-то странный договор.

— Поверь, это лучшее, что можно стрясти с них. По крайней мере, мы защищены от любых угроз.

— Но я не принадлежу вашему Двору, — произнесла медленно, обкатывая слова на языке и понимая, что мне как-то не по себе.

— Не принадлежишь, — согласился Король, и его руки сжали меня чуть сильнее, — но они в курсе, что от тебя многое зависит. Если все получится…

«То будут дети, новые эмоции и пир для Теней», — мысленно я закончила его фразу. Ох, как мне хотелось задать Дымку пару интересных вопросов. Но котенок бродил своими тропами.

Меня тем временем отнесли в ванную, откуда сразу же доставили в постель.

— Я не понимал отца, когда тот привязался к смертной, — проговорил Доран. Он устроился сзади, крепко прижав меня к себе. Горячая ладонь на животе — я просто таяла от спокойного ровного счастья. И не думала о том, что будет дальше.

— А у тебя, значит, смертных девушек не было?

— Мне было не до наблюдений и похищений. А потом мы ушли сюда. И, как видишь, в Руадхе мало кто выживет. Наши гостьи не успевали прожить больше суток.

— Ты так спокойно говоришь об этом?!

— Рори, ты все еще не приняла нашу мораль?

Ну вот зачем, а? Ведь хорошо лежали, разговаривали. Я помолчала немного, сдерживая себя, потом тихо произнесла:

— Как смертной принять мораль фейри?

— Хотя бы попытаться понять.

— Извини, не смогу. Для нас жизнь — бесценный дар. А если бы я не выжила?

Судорожный вздох был мне ответом. А потом:

— Предпочитаю не думать об этом.

— Кстати, все же интересно, почему я сумела здесь приспособиться.

— Сильный организм, возможно. Никто не понимает, почему некоторые приспосабливаются, а некоторые — нет.

— Получается, у твоего отца была смертная любовница? — решила я перевести тему на более безопасную и менее скользкую.

— Да. Наверное, это был восемнадцатый век. Я смутно помню. Она была рыжая, зеленоглазая, и ее едва не сожгли на костре, как ведьму. Такую красоту нельзя было уничтожить. Отец навел Чары и выкрал девчонку, я не помню ее имени. Забрал в Холмы, где она прожила почти сто лет. Он даже мою мать отодвинул на второй план ради нее. Был бы рад, роди она ему полукровку. Но потом девчонка решила сбежать. Наверное, ей надоело жить игрушкой. Пусть и любимой. Финал известен.

Я представила рыжую красивую девушку, спустя сто лет выбегающую к людям и буквально рассыпающуюся в пыль.

— Твой отец, наверное, страдал?

— Да. Он успел к ней привязаться.

«Привыкнуть», «привязаться», «возжелать» — все это я слышала. Кроме слова «полюбил».

Мне нужны образцы крови, чтобы сделать все исследования и найти причину бесплодия. Желательно найти как можно быстрее. Ради себя самой. Выполнить договоренность, получить свободу и сбежать поскорее назад, в свой мир.

Потому что в отличие от фейри я-то любить умела. И сейчас безумно этого боялась.

Уснула я незаметно, согретая теплом рук Короля и сморенная усталостью. Причем четко осознавала, что сплю. Потому что наяву я не могла сидеть на краю спальни, свесив ноги в бездну под собой. Рядом прохаживался Дымок, то и дело задевая меня длинным хвостом.

— Что за дела происходят? — поинтересовалась мрачно. — Кто там на меня покушается?

— Не волнуйс-с-ся.

О, у него с речью явный прогресс. Я подавила желание пнуть кота и проследить, как далеко он пролетит, прежде чем вернется.

— На меня покушались два раза. А ты говоришь — не волноваться. Слушай, серьезно, что происходит? Кому я жить мешаю?

— Многим.

Спасибо, утешил. Прямо легче стало. Я вцепилась пальцами в край импровизированного сиденья и прошипела:

— А поконкретнее можно?

— Хочешь вернуться домой?

— Безумно!

— Тогда прос-с-с-сто не нервничай, Рор-р-ри. Мы охраняем тебя по приказу Короля. Мы охраняем тебя потому, что нуждаемся.

— Во мне?!

— Кажется, да. Пока не с-с-совсем понятно.

— Мне тоже, — призналась я. — Всегда думала, что Хаос — это нечто всесильное.

— Хаос могущественен, — согласился Дымок, — но не всесилен. Он изначален, безграничен, но в то же время вынужден соблюдать правила, которые создали Свет, Тьма, Жизнь и Смерть. Иначе он снова воцарится, и ему станет… с-с-скучно. Как было очень долго. С-с-скучно — это… с-с-страшно.

— Поэтому вы сейчас чего-то выжидаете?

— Да.

— Чего?

Вместо ответа Дымок повис в воздухе, напротив моего лица. Одна из полупрозрачных лап коснулась щеки, послышалось успокаивающее шипение:

— Рор-р-ри должна делать с-с-с-вою работу, а Тени — с-с-свою. Вс-с-се на благо Хаоса и Руадха.