Глава 1

Как же здорово уйти пораньше с работы! Можно неспеша добраться домой, по дороге заскочив в магазин, чтобы купить вкусняшек к ужину. А потом дождаться Стаса, крепко к нему прижаться и выдохнуть: «Привет, любимый…» Никогда и никого Катя не любила так, как его. Буквально любовь с первого взгляда, как в кино. Если честно, Катя вообще не думала, что способна на такие чувства. Ведь её никто никогда не любил. Семья, в которой она появилась на свет, как сейчас принято завуалированно говорить, неблагополучная. А если на прямую, то родители пили до белой горячки. Драки, ссоры, собутыльники — вот фон, в котором прошли первые три года её жизни. А потом Кате внезапно повезло. Ну, если пневмонию и реанимацию можно считать везением. Врачи, которых вызвала одна из собутыльниц мамаши (спасибо ей, конечно), нашли малышку в грязной, вонючей кровати. С высокой температурой, в обмороке, ребёнка госпитализировали. Молодой врач, чьё дежурство было в тот день, сообщил о бедной девочке в службы опеки. Так Катя и оказалась в детдоме. Родителей быстро лишили прав на неё, да они и не претендовали, сказать по правде. Им было всё равно. Единственная родственница, которая была у сироты — это бабушка по папе. Но та, во-первых, жила в 300 км от них, а во-вторых, не сильно горела желанием общаться с внучкой. Позже, когда Катя была уже взрослой, она даже поняла почему. Катя для бабушки была очередным напоминанием её личного педагогического фиаско. Ведь Инга Игоревна не смогла сына достойно воспитать, алкашом он стал, а не архитектором. А потом с такой же пропащей связался — с Катиной матерью. Инга Игоревна попыталась говорить с сыном, невесткой, но всё было без толку. И тогда она просто оставила их в покое и уехала. Купила себе небольшой домик в глуши и вычеркнула сына и его супругу из своей жизни. С глаз долой — и с сердца вон. Как сотрудники опеки разыскали Ингу Игоревну, Катя не знала, но бабушка отказалась брать к себе сироту, оправдывая это своим слабым здоровьем и возрастом. Два раза в год она приезжала, проведывала внучку: на Новый год и Катин день рождения, привозила подарки и конфеты. Так, год за годом, и шла жизнь Кати в детдоме. Когда Катя покинула его стены, она поехала проведать бабушку. Но приехав, узнала, что родственница умерла полгода назад, а маленький домик Инга Игоревна завещала Кате. Вот, пожалуй, единственный добрый поступок от родственников, который Катя видела за всю свою жизнь. Естественно, оставаться в этой глуши девушка не планировала.

Она вернулась в город, поступила в колледж, получила специальность воспитателя в детском саду и устроилась на работу. Детей она любила, всегда могла найти подход к любому ребёнку. Её ценили на работе коллеги, уважали родители подопечных. Близких подруг или друзей у Кати не было. Так, несколько девчонок с того же детдома, где воспитывалась и Катя. Но одна уехала на юг в поисках счастья, а вторая подружка так редко появлялась на горизонте, что Катя иногда забывала о ней.

В общем-то, Катя была вполне довольна своей жизнью. Но всегда знала, чего ей не хватает для полного счастья. Катя хотела влюбиться. Вот по-настоящему, как в книгах. Чтобы при взгляде на Него был весь набор: ватные ноги, румянец на щеках и бабочки в животе. Девушка не страдала от отсутствия мужского внимания, но всё было не то. Бабочки не прилетали…

А ещё Катя всегда хотела водить автомобиль. Вот кто-то из девчонок мечтал в детстве о куклах, платьях. А она хотела машину. Хоть и объективно понимала, что средств на покупку автомобиля у неё нет, но, как говорится: «Если ты на диете, то что, нельзя и меню полистать?». Поэтому Катя решила начать с малого — получить права. И, как оказалось, именно это решение стало одним из тех, которые и привели её в эти горы сейчас. На курсах она встретила Стаса. Это была прямо любовь с первого взгляда. Именно то чувство, от которого земля уходит из-под ног. Молодой человек также обратил на неё внимание. Их отношения развивались стремительно. Уже через несколько месяцев они начали жить вместе, а Катя начала мечтать о белом платье и марше Мендельсона. Стас красиво ухаживал, часто дарил цветы, покупал её любимые конфеты, осыпал комплиментами. Именно он и посоветовал ей продать бабушкин дом, чтобы купить пусть и подержанный, но свой личный автомобиль.

В общем, всё было прекрасно. Ровно до того вечера, как Катя вернулась, груженная покупками, раньше с работы. Именно тогда она и застала своего Стаса в объятьях пышногрудой блондинки. Как в пошлом бульварном романе, честное слово… Что Катя ему говорила, она и сама не помнила. Память услужливо всё заблокировала. Но уже на следующий день девушка забрала свои вещи из его квартиры, уволилась с работы, заблокировала предателя во всех чатах.

Что делать дальше, она особо не представляла. Просто сидела на кухне в дешёвой арендованной квартире и пыталась научиться дышать заново, не вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон.

Звонок от Алки (подружки, которая укатила на юг) был как гром среди ясного неба:

— Привет, красотка. Как дела? У меня всё прекрасно. Мы с Арсением планируем купить дом недалеко от моря. Ты не представляешь, какой он классный. Дом, я о нём говорю! Хотя и Арсений тоже классный! Думаю, он скоро сделает мне предложение. Ты же будешь подружкой невесты? А как там Лика (это та подруга, которая вечно пропадала с радаров)? Что-то не могу ей дозвониться, она номер поменяла? — тараторила Алка, не дожидаясь ответа от Кати. — Подруга, ты меня слышишь? Связь пропала?

Катя сжала телефон мокрой от слёз ладонью:

— Слышу, — выдавила она, пытаясь сделать голос ровным. — Это… здорово. Я не знаю, где Лика. Я с ней давно не говорила… — девушка не выдержала и шмыгнула носом.

— Кать… А что случилось? Что у тебя с голосом? — Алла мгновенно поняла, что с подругой что-то не так. Она помнила, что в детдоме, где они вместе росли, они даже название придумали для такого состояния: «Катин чулан». — Вы со Стасом поругались? Или ты заболела? Или с работой проблемы?

— Он изменил мне, — прошептала Катя.

— Обалдеть, — в трубке послышался звук зажигалки. — Подожди, я сейчас… Мне нужно сесть. Так. Рассказывай.

— Не хочу, Ал, ничего рассказывать. Так тошно на душе. Я уволилась. Хочу уехать. Куда угодно. Я думаю, что мне нужно начать всё заново. Только не представляю пока как…

В голове у Кати был такой сумбур, что она толком и себе не могла объяснить, почему уволилась. Ведь работа ей нравилась. Единственным объяснением было то, что она знала: Стас будет караулить её под работой, пытаться поговорить. А этого девушка точно не хотела.

Её много раз предавали в жизни, и Катя знала: единственный способ пережить предательство — спрятаться от всех. В детстве, когда, попав в детдом, она пряталась под одеялом от боли. Позже, когда осознала, что единственная родственница не стремится забрать её к себе, она сидела в чулане полдня, пока её искали воспитатели. А теперь вот спряталась от всех на съёмной квартире в другом конце города…

— Так, слушай сюда, Катюх. Я думаю, это судьба. Помнишь, я рассказывала, что Арсений работал в одном шикарном и дорогом доме? Ну, видеонаблюдение там монтировал, умный дом и прочую фигню для богатых. Ну так вот. Он на днях сдал этот проект и ездил туда документы какие-то подписывать, проект закрывать… Я сильно в этом не разбираюсь. И вот этот Владимир, ну, который хозяин, спросил, нет ли у Сени моего кого-то на примете, чтобы в няньки для дочери пригласить. Я подумала тогда сразу о тебе, но… Понимала, что ты Стасика своего не бросишь. А раз так теперь у вас всё… Может, попробуешь? Ты ничего не теряешь, Катюх. Единственное, там есть некоторые странные условия в этой вакансии. Но за такие деньги, как Владимир этот предлагает… У богатых свои причуды, понимаешь?

— Что значит «странные»? — автоматически спросила Катя.

— Не знаю. Что-то про полную изоляцию, про какие-то правила дома. В общем, полный набор для побега от мира. Хочешь, Арсений даст этому Владимиру твой номер телефона, и ты напрямую всё выяснишь? А то испорченный телефон какой-то у нас.

Катя рассеянно повертела чашку на столе. Предложение заманчивое и своевременное. Хотя «странные» правила и настораживают:

— Да. Пусть даст Арсений ему мой номер, посмотрим, что там за работа.

Девушки поболтали ещё пару минут и попрощались. После разговора с подругой Катя долго сидела на кухне и пыталась собраться с мыслями. Несмотря на полный раздрай в душе, она чувствовала, что эта работа — её реальный шанс выбраться из ямы, куда Стас её отправил. Или она сама себя туда отправила? Но это было неважно. Единственное, о чём переживала девушка сейчас, — что хозяин того дома уже нашёл няню для своей дочки. Если там ТАКИЕ деньги, как сказала Алла, то желающих там целая очередь. А странные условия? Да за большие деньги люди будут любым правилам соответствовать. А ещё было страшновато, что Катя не понравится работодателю. У неё не особо большой опыт работы, она не знает в совершенстве пять иностранных языков, или правил этикета, или историю мирового искусства, или… Какие там ещё супер требования могут быть у богачей в отношении няни для их ребёнка? «Все, Катя, стоп! Ты ещё не говорила с Владимиром, а уже решила, что тебя не возьмут. А если возьмут, то сразу уволят», — Катя прервала внутренний монолог. И, собрав всю свою волю, подошла к раковине, умылась ледяной водой. Вода смыла следы слёз, но не смогла смыть тревогу. Тогда Катя сделала то, чего не делала несколько дней: открыла шторы настежь. Вечерний свет, бледный и нерешительный, робко хлынул в комнату, касаясь пылинок, кружащихся в воздухе. Ещё вчера она была жертвой. Сегодня — претендентом на странную работу. Было страшно. Но впервые за долгое время в этом страхе был не только паралич, но и крошечный, едва различимый импульс вперёд.