Эпилог

Солнце наконец растопило последние воспоминания о той декабрьской пурге. Прошло несколько месяцев, и жизнь, казалось, старательно заштопывала дыры, оставленные ужасом. Алла исчезла. В ту же ночь, бросив своего Арсения, не попрощавшись и не оставив Кате ни слова, ни объяснений. Словно растворилась в той самой метели, которую помогала накликать. Катя иногда ловила себя на мысли, что хочет позвонить — то ли накричать, то ли спросить «Почему?». Но набирала и бросала трубку. Некоторые предательства слишком глубоки для слов. И слишком опасны для прощения. Катя поговорила об этом с Велеславой и та сказала, что нужно просто отпустить, не тянуть это в новую жизнь. Но глаза старухи подозрительно сверкнули, и девушке показалось, что бабушка Дениса придумает что-то, но Катя об этом никогда не узнает.

Владимир шёл на поправку. Быстро и решительно, как человек, отчаянно цепляющийся за вторую жизнь. Михаил Иванович и Виолетта уволились — они не смогли оставаться в месте, где стены помнили их страх. Владимир не стал их удерживать, но щедро отблагодарил, и с Александром, после долгого, тяжёлого разговора, нашёл дорогу к старому, потрёпанному, но настоящему примирению.

С Натальей путь был длиннее. Между ними лежала пропасть из страданий, лжи и чужой воли. Но они шли по нему — медленно, осторожно, день за днём. Иногда хватались за руки, иногда отходили в разные углы комнаты, чтобы перевести дух. Но они были вместе. И Арина, чьи глаза снова научились смеяться, была их живым мостиком и главной радостью.

Катя уволилась. Как ни умоляла её Арина остаться, она не могла. Этот дом, даже очищенный, был для неё тюрьмой, в которой она чуть не потеряла себя. Но она пообещала девочке и себе, что связь не прервётся. Они будут встречаться в городе, ходить в парк, в кино. Без страшных историй на ночь.

Разговор с Владимиром состоялся в городском сквере, где уже проклёвывалась первая робкая зелень. Катя шла на свидание к Денису, когда он её догнал.

— Екатерина… Катя. Я… не знаю, как извиняться. Слова тут бессильны. Но я должен, — начал он, и в его глазах была непритворная усталость и раскаяние. Он говорил о продаже особняка — чтобы стереть проклятое место из их жизни. И предложил ей деньги. Полную сумму по контракту и даже больше.

Катя покачала головой.

— Нет. Спасибо. Но нет. Я подписывала контракт не с вами. А с тем, кто был тогда… Ну вы поняли, в общем.

Владимир кивнул, как будто ожидал этого.

— Тогда… хотя бы скажите. На что вы их копили? Что хотели купить? Просто… чтобы я знал.

Катя улыбнулась, глядя куда-то вдаль, за деревья, к невидимому отсюда морю.

— Я хотела потратить их на взнос. За маленький домик. У моря, с окнами, из которых слышен прибой. Чтобы просыпаться и видеть горизонт, а не стены.

В этот момент из-за поворота аллейки появился Денис. Он подошёл, молча обнял Катю за плечи, и его прикосновение было тем самым якорем, которого ей так не хватало всё это время.

— Домик с видом на море, говоришь? — тихо спросил он, глядя на неё.

— Угу, — кивнула Катя, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательски тёплые слёзы.

— Ну это не проблема. У меня как раз окно спальни выходит на море. Мой дом — твой дом, как говорится, — сказал Денис просто, как о чём-то само собой разумеющемся. И в его глазах не было вопроса. Было твёрдое, спокойное решение. Предложение. Обо всём и навсегда.

— Поняла… — протянула Катя. — А ты куда денешься? На вокзал пойдешь жить?

— Ну уж нет, — засмеялся Денис. — Я как бы с домом в комплекте. Бонус, так сказать.

— Я бы сказала, не «бонус», а джек-пот, — засмеялась Катя и крепко взяла его за руку.

Её пальцы вплелись в его пальцы — и сплетение это было крепче любого узла.

Они развернулись и пошли по аллее, оставив прошлое позади. Навстречу солнцу, навстречу морю, навстречу тому самому горизонту, который теперь был не мечтой, а их общей, ясной, явной реальностью.

А где-то далеко, в Каменистом, чёрный омут-Глаз наконец затянулся ряской и тиной, обретая вид обычного, глухого лесного болотца. Ветер больше не выл в его глубинах древними голосами. Он просто шумел в соснах, убаюкивая место, которое наконец-то смогло забыть свой страшный сон.