Глава 6

Ольга Собралась я так основательно, что мои чемоданы не вмещались в обе руки, обе ноги и зубы. Даже если на спину закину парочку сумок, ещё останутся баулы. А всё почему? Да потому, что кое-кто страху-то на меня нагнал, и я помимо уже собранного, принялась добирать: валерьянка, слабительное (точно не для меня), от давления, для давления, несколько десяток пачек психотропных захватила (почему нет?), и список этим не ограничился. Потом подумала и решила, что неплохо будет всяких ловушек-пугалок накупить, по типу тех, что дачники скупают для отпугивания грызунов и мелких хищников. По крайней мере, в рекламе говорится именно так, а на самом деле что выйдет… В общем, прибарахлилась я основательно. Никогда в жизни столько вещей за раз не покупала. – Но вы же мне поможете с вещами? – спросила Петроса, попинывая ножкой в туфельке оставшиеся три саквояжа-чемоданчика времён таких, что антиквары оторвали бы с руками. – Голубушка, конечно, помогу! – потряс он руками и зачем-то потеребил свою бороду. – Вы поставьте, поставьте свои сумочки. Ни к чему вам напрягаться такой молодой. Сейчас всё организуем… С облегчением опустила на пол сумки, щёлкнула шеей и повела плечами. – Так, ну где же, где же это было?.. Господин Кобальт мне его дал, точно помню. Он покопался в своей бороде и, словно фокусник, выудил наружу белую карточку по форме «визитка». На ней не было написано ни-че-го. Я терпеливо ждала. Петрос тем временем потряс пустую визитку и пробормотал: – Нам нужно облегчить и уменьшить… И тут же на белом фоне проявились какие-то строчки. Петрос улыбнулся и нараспев зачитал: – Тяжкий вес всех сумок Ольги Дмитриевны стань лёгким словно пух, но только саму Ольгу не тронь! И уменьши всё, как обычно ты делаешь для господина Кобальта Тиранского! Что-то как-то не похоже на крутое заклинание и магию, от которой я должна ахнуть. Но несмотря на незвучность и нелогичность всей фразы, Петрос бросил визитку прямо на мои сумки, и она завертелась, будто юла, превратившись в одно белое размытое пятно. А потом, бац! Хлопнула, будто взорвался воздушный шарик и исчезла, оставив после себя… нет, не облако красивых блёсток… Осталось после бумажки облако муки или пепла, которые мелкой пылью основательно осели на моих дорогих сумках и чемоданах! Не успела я открыть рот, чтобы возмутиться и заявить о выставлении АТС счёта за испорченные вещи, как мои баулы резко уменьшились до размера кукольных! В смысле – совсем кукольных! Барби как раз впору будет… – Э-э-э… – опешила я. – Это что?. Посмотрела на Петроса в изумлении. – Это, голубушка, бытовая магия нашей Академии. Увы, здесь её можно применять только так, как я сейчас сделал. В нашем мире бытовая магия доступна абсолютно всем. У нас столько артефактов, Ольга Дмитриевна, которые существенно облегчают жизнь. Жаль, что земляне не маги, да и магии тут шибко мало, что сразу удавиться хочется. – Но мои сумки тут причём? – начала я заводиться. – Так ты их в карман себе закинь и пойдём. Портал я сейчас открою. А как прибудем на место, бюрократию пройдём, я апартаменты тебе передам, так сумочки твои в прежний вид и приведём. Вздёрнула брови и покивала. А что? А очень даже удобно. Собрала уменьшенное добро в карман и произнесла: – Я готова. – Фух, – вытер он пот со лба. – Теперь будь готова морально, Оленька… В наш мир обычному человеку сложно пройти, даже с проводником. Тебе может всякое почудиться, но ты не верь глазам своим – это всё иллюзия. Ты главное иди и иди, и мою руку не отпускай, какой бы она тебе не стала казаться. И не верь звукам! Поняла? Покачала головой и хмыкнула: – И когда сюрпризы кончатся, а? – Увы, голуба, в этой жизни что ни день, то сюрприз. Особенно с нашими адептами. – Ладно, глазам и ушам верить не стану. Пойдёмте уже, Петрос, пока я не передумала остаться и умереть в родной квартире в страшных муках, но зато в гордом одиночестве и без ваших ужасных адептов. Петрос выпучил глаза и немедленно вытащил из карманов металлические шарики и бросил их с размаху на пол. – Ничего себе… Неужели всё правда? Или, быть может, у меня развилась крайняя степень шизофрении? – проговорила вслух, разглядывая чёрную раззявленную пасть в полу, в которой плескалось чёрное нефтяное море. Такие вот у меня возникли ассоциации. Дед взял меня за руку, внимательно поглядел в глаза и сделал серьёзный вид, надеясь, что я прочувствую сей исторический момент, но меня не проняло. – Не думала, что придётся нырять в колодец, так похожий на тот, из которого выбиралась девочка в фильме «Звонок». А других порталов нет у вас? – Увы, Ольга Дмитриевна, в наш мир можно попасть только так. И выйти тоже, если что. И мы шагнули в нефтяную бездну, чтобы полететь вниз! Ужас просто! Как же я визжала! Пока визжала, чувствовала, как меня касалось что-то гадкое: то слизкое, то пушистое. И в уши нечто пыталось что-то нашептать, но кого там, мой ор мог оглушить и глухого! В общем, ничего особо не ощутив, кроме адреналина, что вспузырил мою кровь, и не услышав, помимо слабого шёпота, который я всё равно не разобрала, полёт вдруг как-то внезапно закончился. Когда ноги мягко коснулись чего-то твёрдого и упругого, я заткнулась. – Тёмные Боги, Ольга! Зачем же так визжать?! – Ну не молча же лететь в пропасть, в самом-то деле! – Вы сильно напуганы, да? – морщась и отходя от моих воплей и прочищая пальцами уши, спросил Петрос. – Да, как-то не успела я испугаться. Глаза я зажмурила, а всё остальное не поняла. Петрос на мгновение замер, а потом с каменным лицом указал рукой куда-то вперёд. А та-а-ам… – О… О-о-о… О-О-О-О! – протянула я по мере того, как передо мной, как в самом настоящем фильме ужасов, расступился сизый туман. * * *Ну что ж, академия магии в традиционном своём исполнении. Огромная махина по ширине и высоте. Настоящее исполинское здание из тёмно-серого камня, украшенное соответствующей атрибутикой: горгульи, химеры и прочие монстры возвышались над нами мелкими и взирали с высоты своих мест острыми и весьма неприязненными взглядами. Я не сильный знаток архитектуры и не её фанат. Поэтому ахнув и охнув в первые пять секунд, на шестой я уже словно сроднилась с этой академией и взирала на неё так, словно вижу её каждый день несколько лет подряд. В общем, ничего сверх особенного. Петрос явно разочарован моей реакцией. Странно, но территория академии совершенно пуста. – Почему так тихо? – поинтересовалась у дедуся. Знаю, что студиозам что ночь, что день – гулять охота! – Так каникулы же. Завтра начнут уже съезжаться, а через два дня занятия начнутся. Он вздохнул и осенил себя каким-то знаком, явно молясь за своё здоровье. А прямо на массивной дверью академии было прибито дощатое объявление. У меня натурально заболели глаза – на ядовито-жёлтом фоне было написано едва читаемо ядовито-зелёными буквами: «Каникулы до третьего дня второго падающего месяца! Адептам до конца каникул в академию не входить! Преподавателей не доводить! Никого не водить!». Смешное объявление. Смеясь, последовала за Петросом. В помещении было темно и пусто. Посмотрела вправо, потом влево. В обе стороны уходили коридоры с множеством массивных дверей. Мы прошли мимо этих коридоров и поднялись по лестнице аж на пятый этаж! Тишина даже оглушала. Пятый этаж тоже встретил множеством дверей, которые были закрыты, но за одной из них, полуоткрытой, горел свет. – Вот мы и на месте, – с огромным облегчением проговорил дедусь, при этом счастливо улыбаясь. – Вы наше спасение, Ольга Дмитриевна, честное слово. Мы подошли к двери, и на ней надпись была уже нормального цвета. Она гласила: «Кобальт Тиранский, ректор Академии Тёмных Сил. Если вы не умираете, то проходите мимо, и все вопросы решит мой зам. Если при смерти, то, так и быть, заходите, но говорите мало, чётко и по существу». Хм. Из кабинета доносились разные звуки: и шуршание, и звон, и звук наливаемой жидкости… А вот стол секретаря перед ректорским кабинетом был пуст. И не просто пуст, а покрыт толстым-толстым слоем пыли. На столе стояла табличка с надписью: «Перерыв десять минут. К ректору не входить. По двери не стучать». Похоже, перерыв секретаря растянулся на очень долгие десять минут. Петрос проигнорировал эту табличку и постучал пару раз по двери. – Что?! Кто?! – рявкнули из кабинета недовольно и тут же явно сильно поперхнулись, так как раздался кашель: – Кхе! Кхе! Кхе! – Входи! – через пару секунд просипел ректор. Итак, ректор. В кабинете за исполинским столом сидел мужчина, из-за огромной кипы папок, книг и бумаг было видно только его голову: глаза у ректора были чёрные, точно провалы, от этого жуткого взгляда захотелось поёжиться и куда-то скрыться, серебряные волосы чуть всклочены и торчат в стороны, будто его слегка шарахнуло парой тысячью Ватт. Вкупе с белой рубахой с жабо, выпачканной в чём-то буром, он был похож на безумного учёного. – Господин Кобальт Тиранский, ужасного вам вечера и кошмарной ночи! – радостно произнёс Петрос. – Как вы велели, я пригласил и привёл к нам прекрасную, умную, интеллигентную и смекалистую землянку – Ольгу Дмитриевну Чернову. Ректор осмотрел меня с ног до головы, ещё раз осмотрел, будто он пытался что-то на мне найти, потом махнул рукой с зажатым в ней сколотым стаканом с чем-то бордовым, показал мне на продавленное кресло напротив и сказал: – Садитесь, леди. Петрос, а ты выйди. Ну что ж, сиденье оказалось таким же «удобным», каким и выглядело. Да и сам кабинет ректора, мягко говоря, требовал ремонта. Капитального. Что-то я уже сомневаюсь в правдивости письма с обещанной большой зарплатой, хорошим питанием и шикарным жильём. Хотя, быть может, Кобальту нравится стиль бохо шик?