Глава 16.Князь Дьян

Улетали вечером, незадолго до заката. Проводы были многолюдными — кажется, весь двор высыпал на площадь перед Изумрудным замком. Императору вынесли высокое кресло, низкие стулья для его семейства. Императрица преподнесла Кантане шкатулку с чем-то, и сердечно пожелала доброго пути. Дьян сдерживался, чтобы не усмехаться — представление его развлекало. И он был рад несказанно, что наконец покидает это неблагословенное Провидением место.

Почему он так считал? Ему тут не нравилось. Как не нравилась Итсвана вообще, конкретно в этом месте, возле столицы, особенно. Чем дальше в сторону Драконьих гор, тем ему легче дышалось. Впрочем, в другой стороне, тат, где море и Шайтакан, дышалось тоже неплохо. Короче говоря, Дьян был рад покинуть столицу дружественной Итсваны… теперь более дружественной, чем незадолго до того. Кажется, столица Итсваны и её император тоже этому радовались. Соддийцы были чужими здесь. Непонятными. Не людьми. Дьяна это всегда чрезвычайно устраивало. Просто жить, не мешая друг другу, не задевая друг друга — что может быть лучше? И что мешает итсванцам следовать этому простому принципу, ему было искренне непонятно.

Впрочем, нет, понятно, конечно. Такова человеческая натура: всегда хочется чужое сделать своим, особенно если это можно прикрыть за какими-нибудь возвышенными побуждениями. Ради величия Итсваны заполучить драконов, которыми неправедно владеют горные колдуны, поставить их на службу Итсване, сделать их оружием Итсваны — что может быть возвышеннее? Это ведь не кошелек стащить на рынке.

Император, правда, заверил, что таких побуждений у него нет и быть не может. Дьян не поверил. Они будут всегда. Сильный всегда будет желать стать сильнее, за чей угодно счет. Потому что вдруг кто-то когда-нибудь окажется сильнее его?

Было шумно, виночерпии разливали вино — чтобы все могли выпить на прощание. Ещё один странный итсванский обычай.

— Мой князь, когда я могу навестить свою дочь? — спросила у него мать жены, — полагается делать это через три месяца после свадьбы.

— Мы будет рады тебе, лира Кайра, и через три месяца, и раньше, — ровно ответил Дьян. — Оставь письмо у нашего посла, и мы сразу пришлем за тобой дракона. Ты ведь не боишься драконов, лира?

Теперь здесь останется постоянный посол Содды — какое-никакое дипломатическое достижение. Кажется, император считает это личной заслугой.

— Думаю, я смогу себя пересилить, — лира Кайра неловко улыбнулась, отвечая Дьяну. — Кстати, я отлично летаю на рухе. Моя дочь тоже, с детства.

— Что поделаешь, лира, рухи не летают с драконами. А я не могу пересесть на руха, при всем желании. Да и не имею желания, вообще говоря.

— Это понятно, — она кивнула, коротко взглянула на дочь, та стояла бледная чуть поодаль, рядом с магом-хранителем, тот что-то ей пространно объяснял.

Дьян подавил раздражение. Он мог бы услышать, о чем там у них речь, просто задействовав

драконий слух. Но, демоны, подслушивать разговоры жены… это ниже достоинства мужчины, так не делается. Новая женитьба на безумной итсванке его тоже сделает безумным?

Вот и сейчас. Он зол и несправедлив. Она не безумная, да, девчонку просто запугали, скорее всего. Но он был зол и на неё.

Позволять себя запугать — нельзя. Ведь она могла бы просто объяснить все ему…

Чушь, конечно. Не могла.

— Я извиняюсь за этот вопрос, но прошу ответить, лира.

— Да, мой князь?

— Вам угрожали здесь? Что от вас хотели?

Краем глаза он поглядывал на Кантану. Вот она что-то сказала хранителю и сделала шаг вперед, оставив его за спиной. Он говорил о чем-то неприятном ей, и она прекратила разговор? Молодец, так и надо.

"Мантина, — позвал он, — подойди к княгине и отведи её в сторону, и будь рядом".

"Хорошо, князь"

Одновременно он ожидал ответа на свой вопрос.

— О, мой князь, — лира Кайра тоже побледнела, — конечно, нет. Никто нам не угрожал.

Он не поверил, но не стал настаивать.

Видел, как к Кантане приблизилась соддийка, встала между ней и магом, оттесняя того, он что-то недовольно сказал ей, она учтиво и твердо ответила, слегка повернув голову.

Дьян довольно улыбнулся. Мантине можно доверять, она спокойна и уверенна, и в поступках, и в мыслях. Она много старше и опытней Кантаны, и она соддийка, крылатая. Драконица. А его жену приучили быть овечкой в стаде… и её, и её матушку. Ему это не нужно. И пусть его жена не сможет получить настоящие крылья, ей лучше научиться быть такой, словно они у неё есть. Хотя бы в какой-то степени.

Он опять повернулся к тёще.

— Хорошо. Лира, ты, случайно, не посвятила дочь в то, что следует знать хозяйке Шактакана?

— Мой князь, я сожалею, — та сжала губы, — мой супруг знал больше меня. Мне совсем не известны секреты замка. Муж что-то узнал от моего опекуна. А я была молодой и глупой, совсем не вникала в эти вещи. Мои родители умерли так рано. Я сожалею… теперь я сожалею, у меня нет слов, чтобы выразить, как сильно сожалею.

— Ты все равно можешь что-то помнить, — мягко заметил Дьян, — и можешь помочь дочери. Поэтому мы будем очень рады, если ты приедешь. Насчет императорским магов не беспокойся. Можешь вообще переселиться с детьми в Шайтакан.

— О, князь. Я благодарю, — она улыбнулась, покачала головой, — мне нельзя ссориться с императором, тем самым лишая сына титула и владений.

— Я понимаю, лира, — а про себя он подумал, что если только Гелемент потребует матушку, Дьян доставит её непременно.

Она ведь действительно может помнить.

— Подвал, — вдруг сказала она, — не знаю, в чем суть, но помню, что подвал имеет какое-то особое значение.

Дьян кивнул.

— Это мы знаем. Подвал замурован. Твой муж боялся его и считал опасным местом, и был прав. Если тебе вспомнится хоть что-то, пусть самое странное и невероятное, не скрывай это от нас. Это может означать какую-то опасность для Кантаны. Её связь с замком нам пока непонятна, но наш маг что-то подозревает.

Он сказал это наугад, слукавил. На самом деле замурованный подвал не мог представлять опасности для его жены. Да и ни для кого, пожалуй, не мог, люди жили там по многу лет. Кристалл силы мог воздействовать лишь на соддийцев, и то расстояние до артефакта имело значение. Но если теща что-то вспомнит, пусть не раздумывает, рассказывать или нет.

— Конечно, князь, — закивала она, — я поняла. Если ты больше ничего не хочешь мне сказать, я бы хотела побыть с дочерью. Ведь времени осталось мало.

— Конечно, лира.

Легко быть драконом тому, кто и так дракон…

К нему приблизился маг-хранитель, поклонился.

— Мой князь. Княгине Кантане не помешает принять несколько капель успокаивающей микстуры. Тебе известен её страх перед драконами.

— Не нужно, — обронил он, — я буду рядом. Ей следует привыкать.

— Как скажешь, мой князь, — кивнул маг, — но на всякий случай знай, что у меня есть средство излечить её от такого страха очень надежно.

— Воздействовать магически на свою жену я позволю только своему магу.

— Мой князь, говоря о лечении, я не имел в виду магическое воздействие.

Не просто "князь", а "мой князь", и он старательно это подчеркивал, обозначая свое зависимое от Дьяна положение. Когда так говорят равные, это означает вежливость, когда подданный, неважно чей, владыке, пусть и чужому — зависимость.

Желает подольститься?..

— Мы поговорим об этом потом, маг.

— О да, мой князь, я к твоим услугам. Не забывай, я должен передать княгине знания.

— Передашь, — согласился Дьян.

Как бы ни так, подумал он. Скорее уж, ты должен понаблюдать и доложить. А вообще…

Он не верил.

То, что сказал накануне младший князь Каста — Кантана на настоящий момент единственная пригодная к браку княжна Круга — отчего-то оставило у Дьяна неприятное послевкусие. Оно было совсем мало вначале и нарастало со временем.

Она была единственная. Но теперь она в браке не только формально, то есть, больше не невеста, пригодная для брака — если использовать окольные формулировки кастанца. Значит, "пригодных" невест у Круга Каста больше нет. Есть совсем юные девочки и женщины старше, замужние и с детьми.

Посреди площади Джелвер, в черной шелковой рубахе и таких же штанах, и ещё с серебряным медальоном, проводил какую-то магическую церемонию совместно с придворным магом, разодетым примерно так же. Собственно, и костюмом таким Джелвер обзавелся ради таких вот представлений. А обряд просто был направлен на взаимное благополучие, что хорошо, конечно.

— Вообще говоря, мне следовало бы увезти ленну Кантану… то есть лиру… в Каст, — воодушевленный молчанием Дьяна, повысил голос хранитель. — Если ты желаешь получить женщину, сполна владеющую древней силой, то это, по сути…да, это единственный способ, мой князь.

И опять нажим на слово "мой".

— Владеющую древней силой, — повторил задумчиво Дьян, — мы поговорим об этом позже.

Как бы ни так, подумал он. Никуда ты её не увезешь. Но вот что ты расскажешь ещё — мы послушаем.

— Благодарю, мой князь, — обрадованно сказал маг. — И ещё… вот… я восхищаюсь твоими драконами.

— Да, они красивы.

— Очень красивы. Я правильно понял, что среди них нет женщин… самок, я имею в виду, конечно. Тут только самцы?

— Правильно, — теперь Дьян удивленно воззрился на мага, — среди этих драконов самок нет, только самцы. А как ты это понял, маг? Как ты их отличаешь?

Соддийц, конечно, даже не поймет вопроса. Но не-соддийцу, не искушенному в общении с драконами, действительно различить их непросто. А откуда здесь искушенные не-соддийцы?..

— Мне так показалось, мой князь, — замялся, пожав плечами, маг. — Просто показалось. Прости мою дерзость.

Несколько женщин находились сейчас здесь, на площади, но в человеческом обличье, Мантина в их числе. А вообще, конечно, соддиец никогда не назовет драконицу самкой, это слово предназначено для животных, а не для женщин своей крови. По-соддийски такое и выговорить не просто. Но с итсванцами приходилось употреблять именно это слово, притворяясь, что драконы — животные.

— Это не дерзость, — усмехнулся Дьян, — это редкостная наблюдательность.

— Видимо, самки просто не могут делать такие длинные перелеты?

— Видимо.

— Прости, мой князь, а самки вообще летают? Я хочу сказать, кроме брачных полетов?

Дьян опять повернулся к магу.

— О, я впечатлён. Видно, что ты прочел недавно какой-то очень содержательный труд. Про драконов.

— Ты ведь не смеешься надо мной, мой князь, — маг взглянул исподлобья.

— Конечно нет, — Дьян даже улыбнулся, — я восхищаюсь твоей любознательностью.

— Вы никогда и ничего не говорите про драконов, мой князь. Разве то, что я спрашиваю, тоже секрет?

— Умеют ли самки летать? Умеют, конечно. Иначе какой уж тут брачный полет? — он вежливо, вполне по-дружески улыбнулся.

Мало кто из женщин летает быстрее и лучше Мены Алвуры, сестры Мантины. Но она никогда не поднималась в брачный полет, потому что обоих своих сыновей родила от бескрылого.

— Не сердись на нас, — сказал он магу, — мы действительно не любим говорить о драконах. Может быть, это благодаря заклятью, которое мы получаем в раннем детстве.

Это тоже неправда. Заклятье не касалось просто возможности говорить о драконах. То, что о них не говорили — скорее, привычка, воспитанная с раннего детства.

— Но, если подумать, зачем вам знать о драконах такие подробности? — добавил Дьян тем же дружеским тоном, — вы никогда не будете иметь дело с драконами. Живите счастливо и без этих знаний. Драконов вы будете видеть иногда, как они летают. Облака, драконы… те и другие от вас далеко.

— Ты так любезен, мой князь, — прохладно отозвался маг-хранитель.

Что ж, основное он понял.

Кантана и лира Кайра стояли, держась за руки, Дьян подошел, маг следовал за ним хвостом. Ну, пусть его.

— Нам уже пора, — сказал он, и лицо его жены, только что оживленное, снова стало бледным и неподвижным.

— Девочка моя, все будет хорошо, — шепнула лира Кайра.

Он тоже так считал. И время, действительно, подошло. Сейчас они выпьют прощальную чашу, и всё на этом.

В сущности, рядом с ним ей некого было бояться. Но она, кажется, боялась его больше своего добрейшего императора, магов, и ещё кого угодно. При том, что заморочный свадебный обряд у них получился с первого раза.

Что тут скажешь. Самый старый и мудрый дракон не станет утверждать, что понимает женщин, а он, Дьян, ещё даже не стар. Для дракона.

Он взял Кантану за руку, переплел пальцы. Её река была безвольной и холодной.

— Смотри на Джелвера, — сказал он, — чтобы не беспокоилась потом.

Спросил по-соддийски:

"Джелвер, когда уже ты предъявишь всем тут доказательство моей мужской состоятельности?"

"Именно сейчас, — отозвался тот, — ты хоть императорский подарок снял? А то действительно решат, что ты без дареной магии никуда".

"Не снял, потеряю еще. Я из него пряжки сделаю на сапоги".

Может, кто и заметил, что все соддийцы вдруг разом заулыбались.

Джелвер подошёл к императору, остановившись за несколько шагов, поклонился, и четко и торжественно произнес:

— Мой император, мой князь сообщает тебе, что покидает твой гостеприимный дом, взяв всё ему положенное.

Вот такая формулировка, ни больше ни меньше. И выхватив из-за тени сверток, Джелвер встряхнул им, разворачивая, добавил силу, расправляя и демонстрируя всем полотнище.

— Подтверди, маг, — сказал Джелвер.

Соддийцы умели говорить так, чтобы было очень хорошо слышно, не только по-соддийски. Стало тихо.

Маг-хранитель за плечом Дьяна странно дернулся. А он разволновался отчего-то, вон даже веко задергалось. С чего бы? И что за выдержка, чему там их учат и Обители Хранителей…

Действо меж тем продолжалось. Маг, стоящий за стулом императора, протянул руку, но сила соддийца, держащая полотно, показалась ему плотным воздушным коконом, сквозь который не проникали пальцы. И магическое воздействие тоже не представляло проблемы для Джелвера…

Впрочем, как и для любого соддийца. Соддийцы неуязвимы для магии.

— Подтверждаю, — провозгласил маг, проведя рукой над недосягаемым для него полотном. — Теперь тебе следует это отдать! — он попробовал опять схватить простынь, но та вдруг загорелась по всем краям сразу, бодрые языки пламени побежали к середине, и совсем скоро простыня рассыпалась черными ошметками. Тут же её подхватил ветер и унес. Хотя, вообще говоря, вечер выдался безветренный.

Маг отступил, недовольно хмурясь.

— Так у нас не принято.

Ну, да. У них принято вешать это на видном месте на целый день, обычно там, где пируют. Джелвер заявил, что поступит иначе, по обычаю Каста — то есть сожгёт. Разузнал, стало быть, про обычай.

— Прошу прощения, так принято у нас, — возразил Джелвер. — Если поступить иначе, это повлияет на здоровье будущих детей.

Чушь. Просто наспех придуманная отговорка. Зато знания итсванцев о соддийцах теперь пополнятся ещё одной ерундой, которую их умники куда-нибудь запишут.

Удобно иметь различные обычаи — всегда можно сослаться даже не несуществующий.

— Ты гость, и должен был уважать обычаи Итсваны.

Вероятно. Но вежливый хозяин не напоминает дорогим гостям, что они должны и не сделали. А это значило, что маг раздосадован.

— Прошу меня простить, мой император, — Джелвер низко поклонился императору, — я доставил радость твоим прачкам, сократив им работу…

Тот улыбался — возможно, вообще мало что понял.

— Ты довольна? — спросил Дьян Кантану.

Она быстро кивнула, улыбнулась. Зато маг-хранитель высказался:

— Вы напрасно уничтожили весьма ценный артефакт, мой князь.

— Артефакт, позволяющий изготовить артефакты, дающие посторонним наши возможности в наше отсутствие? — заметил Дьян с усмешкой, — получается, они ценны не для нас.

— Да, но… никто не знает, когда что может понадобиться, — буркнул маг уже тихо.

Возможное практическое применение простынки Дьяну, исключительно в порядке предположения, объяснил недавно Джелвер. И, кажется, он не ошибся.

Тем временем к ним уже направлялась императрица с чашей в руках, и свита из нарядных лир следом за ней, каждая тоже держала по чаше. Среди последних в этой свите выступала — ну кто бы удивлялся — ниберийка Шала. Чинно шла, нарядная, лукаво взглянула на Дьяна и улыбнулась. Дьян прямо-таки услышал, как шумно выдохнул племянник, и радуясь ей, и злясь одновременно. Ага, ему полезно.

Шала еле заметно, с веселым лукавством улыбнулась Дьяну.

Он знал от племянника, что его ниберийка отличается от других: она была воспитана отцом, выдана замуж ради титула и положения и ныне законная вдова именя, и имеет кучу знатной родни, которая о её двойной жизни даже не подозревает. Всё это хорошо, вот только зря она улыбалась Дьяну. Потому что, заметив её, Кантана вдруг встрепенулась.

— Но это же ниберийка! — удивленно воскликнула она, — я её узнала! Она приходила ко мне в башню с Ардаем Эстерелом! Эта она, она, но почему среди лир императрицы?

— Ты ошиблась, — Дьян сжал её пальцы. — Среди лир императрицы не бывает нибериек.

— Но она узнала тебя! И меня, наверное. Я же видела.

— Ты ошиблась…

Еще один недостаток его жены: соддийцы не болтают о чем попало, не думая, в присутствии чужих ушей. Или болтают по-соддийски. Что ж, ниберийка должна сама понимать, когда нужно быть осторожной.

Мудрая хранительница Синего камня назвала Канану безмолвной. Получается, она точно знала, что говорит. Кантана вполне разговорчивая — среди людей, но для соддийца она безмолвная, потому что никогда не заговорит по соддийски.

Она безмолвная, как все итсванцы.

Дьян принял чашу, из которой только что отхлебнула императрица, отпил и передал Кантане, та тоже отпила и благодарностями вернула императрице посудинку.

Задерживаться больше не следовало. Последние прощальные взгляды… лира Кайра махнула рукой.

— Слушайся мага Вейра, девочка!

Замечательный совет, ну что тут скажешь.

Окруженные соддийцами, они пошли к драконам, итсванцы тоже толпой двинулись следом, но теперь держались на некотором расстоянии. Походка Кантаны с каждым шагом становилась тяжелее.

— Не бойся, — сказал Дьян.

Коричневый Тальяр, принесший Дьяна из Шайтакана сюда, высоко задрал шею, развернул крылья и рыкнул, не слишком громко, зато послав в темнеющее небо столб пламени.

Вот же… кто его просил. Хотя, он просто их поприветствовал, и красиво получилось, конечно. Но в толпе итсванцев заахали и закричали.

Княгиня соддийцев сдавленно вскрикнула и упала бы, ели бы Дьян её не подхватил. Она совершенно точно была без чувств. Джелвер быстро подошёл, провел ладонью над лицом Кантаны.

— Ничего страшного. Пусть поспит до Шайтакана.

— Потом я вылечу княгиню, мой князь, — пообещал маг-хранитель, сам отчего-то выглядевший бледно.

С женщиной на руках Дьян забрался на спину дракона, уселся, устроив её перед собой.

— Прости, князь, я не хотел, — извинился коричневый, без особого, впрочем, раскаяния.

Мало кто из соддийцев сможет понять, почему та, которая стала теперь княгиней Дьянной, падает в обморок оттого лишь, что её поприветствовал дракон.

Первым взлетел дракон с князем на спине, потом один за другим, теперь неслышно, стали подниматься остальные, и стая из девяти драконов с наездниками не спеша полетела в сторону заката.

Они всегда улетали из итсванкой столицы не спеша и торжественно. Чтобы её жителям было, на что посмотреть…