Глава 9. Князь Дьян

Смятение, последнее время царившее в душе, уже изрядно утомило Дьяна. Вроде бы всё было предельно ясно, что можно и чего нельзя, что нужно, а чего не надо совсем. И свой собственный долг, свои обязанности перед народом и семьей он тоже давно для себя уяснил, и никогда этим не тяготился. Так было правильно…

И вот ещё что: он давно не мальчишка пылкий, и привык руководствоваться разумом, трезвым расчетом, и только. Это Ардай, его юный племянник, пока может себе позволить внимать зовам сердечным… и того, что в штанах, да. Только в его годы это как-то оправданно. Ещё разочаруется раз-другой-третий, пока повзрослеет, а сейчас он счастлив, и пусть бы это продлилось подольше.

Серый дракон под князем летел ровно и быстро, сила одевала их коконом, защищая от обжигающего холодом ветра, и упасть с дракона нельзя, так что вздремнуть было бы нелишне. Он не мог спать. Защищенный от ветра на спине дракона, он ясно чувствовал, как такой же ветер, холодный и небрежный, растрепал теперь всю его жизнь — налаженную и ясную. А внизу простиралось море, серо-зеленое, неласковое в это время года, в седых космах волн, в одной стороны — бескрайнее…

Только не для него. Для драконов в том мире нет ничего бескрайнего.

Он, Дьян — соддийский князь. Князь, коронованный истинной короной. У него до сих пор нет наследников, потому что мальчишка, рожденный его непокорной и взбалмошной сестренкой восемнадцать лет назад от итсванского именя — пока не наследник. Ему ещё взрослеть. Князя некому заменить, потому что дед, Старший Дьян, на это уже не годен.

Он, князь Дьян, был дважды женат по обычаям предков, кроме того, у него были женщины вне этих браков. И результат — одна дочь, маленькая Бина, выжившая чудом. Его любимая малышка, которую ещё годы отделяют от её первого полета. Она станет красавицей, как её мать, и такой же прекрасной летуньей, как все женщины в семье Дьянов — ему бы этого хотелось. Но она будет женщиной, которую отдадут замуж за черного дракона, может быть, в другой конец Содды — что для драконов расстояния? Она, если посчастливится, станет матерью черных драконов, но наследницей отца ей не стать, и корону его не примерить — истинная корона Дьянов и держится на головах женщин. Они примеряли, конечно, примеряли, и не раз — не держится. Это так же верно, как то, что женщины не водят драконьи стаи.

Это закон жизни. Мужчинам полагается одно, женщинам другое. Не лучше и не хуже, просто другое…

Это всё к чему?..

Да к тому, конечно, что он, Дьян, даже любовницу на ночь не может себе выбрать просто так, не думая о том, что выбирает возможную мать своему ребенку. Мать Дьяну, который будет жить после него, продолжит его кровь и его род. То, каким будут его внуки и правнуки, зависит от того, какую женщину он возьмет себе в постель теперь.

И есть ведь счастливцы, которые могут не беспокоиться об этом вовсе! Они

следуют желаниям, воле Провидения — а этим можно оправдать вообще всё. И когда по ним нежданно-негаданно бьёт вот эта самая, как её там… простая житейская магия, называемая внезапной любовью…

Нет, влюбленностью, говорил этот дурень Джелвер. Влюбленность может стать любовью, а может и не стать. Останется пустышкой, поволнующей кровь, наполнившей дурманом разум — на какой-то срок, может, вовсе недолгий, а потом незаметно увянет, как и не было её. Но дети могут родиться.

Внезапная влюбленность, да. Житейская магия… проявление магии, наполняющей мир, пронизывающей его невидимыми стрелами, омывающей невидимыми волнами. И в один прекрасный момент происходит такой вот разряд, внезапный, как молния… нет, много разрядов, много молний — мир ведь велик. Наверное, в один и тот же миг не только князь Дьян потерял разум, а много кто ещё… только те, другие, радуются, они могут любить, могут быть счастливы, сколько повезет, могут предаваться дурману этой самой житейской магии.

Когда встречаются подходящие составляющие, получается разряд — тоже сказал Джелвер. Молния не бьет, к примеру, между деревом и камнем. Нужно соприкосновение родственных сил…

Тогда происходит их объединение, мгновенное и беспощадное. Разряд.

Дьян спросил — что это?! Что родственного есть между ним и девочкой, отец которой — маг Каюб? Джелвер ответил тогда, что не знает, и про родство не следует понимать буквально. И что магии сложно обучаться именно потому, что многое там не имеет четких понятий, которые можно изложить словами. При таком подходе и между камнем и деревом тоже может найтись немало общего.

Разве он, Дьян, много лет назад, когда был юнцом вроде Ардая, не жаждал приобщиться к этому демонову проявлению житейской магии? Ещё как жаждал. И приобщался, в общем. Только тогда она его вот так, нежданно-негаданно, по голове не била. И не была такой сильной, яркой, такой одуряюще желанной.

Джелвер, он не дурень, конечно нет. Верный друг, добрый советчик, разум которого всегда ясен и трезв. Внук великого итсванского мага, которого помнят до сих пор, восхваляя даже сделанные им глупости…

Джелвер говорит, что это всё пройдет. Не может не пройти. Это можно подавить, перетерпеть, и оно отпустит. Можно выпить соответствующее снадобье, тогда отпустит быстрее, наверное.

В Шайтакане ему сразу доложили о неприятности — в который раз отловили нескольких наёмников, прошедших в замок через портал. Портальных амулетов при них не нашли, да и из допроса стало ясно, что портал в замке постоянный. В замке, который маги обшарили уже несколько раз, ну разве только подвал не трогали. Но подвал теперь замурован.

Наемники, те, что остались в живых после стычки с охраной, не смогли показать, где портал. В том месте, на которое указывали, его не было никогда. И вранье следовало исключить — это маги проверяли. Тогда что?..

Маг Гелемент отвел Дьяна в сторону.

— Послушай меня, князь. Здесь кровная магия, конечно. Магия кровного права. Если у этой великолепной груды камней есть кровный владетель, то имеются вещи, доступные только ему одному, и я, по крайней мере, не способен с этим что-либо сделать. Если мы считаем, что "гости" приходят от Каюбов, то они как-то связаны с владетелем, получили от него разрешение. Ключи, что есть…

— Без этого владетеля нельзя найти порталы? — медленно уточнил Дьян. — Владетельница — жена Каюба. Вдова, точнее.

— Да-да, князь. Я хотел тебе это сказать. Ещё у владетельницы есть дочь. Точнее, у неё две дочери и сын, но… Это исконные земли Каста, князь, и сведения о владетелях должны вноситься в Земельную книгу, которая хранится в княжеском замке Каста, а записи там делает сам Хранитель. Видишь ли, в этой книге больше никто и не может писать, только Хранитель и его помощники, их двое. А вот прочесть может каждый, чем я и воспользовался. У меня есть надежный человек в княжеском замке, и я послал ему весточку, попросил заглянуть в книгу, поскольку…

— И что же? — перебил князь нетерпеливо.

— Кровное право унаследовала только одна дочь, она записана в книгу. Старшая, Кантана Каюба. Остальные дети, с точки зрения Каста — пустышки, хотя у них есть магические способности, у сына ниже среднего, у младшей девочки совсем слабые. Кантана считается в семье бесталанной, неудачным ребенком, хотя она княжна Круга Каста, наследница матери. Но закон Круга в Касте официально отменен императором, естественно, придворный имперский маг Каюб не разрешил дочери участвовать в смотринах, когда их объявили. Я хочу сказать, князь, что её кровь имеет те же качества, что и кровь владетельницы.

— Какие же это качества?..

— Имея её кровь, можно изготовить ключи, например. Это амулеты, которыми, возможно, заперты те невидимые нам двери, которые ведут в запретные для нас места в Шайтакане. Видишь ли, князь, я и об этом тоже немного разузнал. Скорее всего, Каюб использовал жену вслепую, то есть, она вряд ли помогала ему в делах сознательно. Он лишь имел доступ к её крови, или к крови дочери. Так что, если заполучить сюда владетельницу или наследницу, мы получим шанс продвинуться в своих поисках.

— Она может знать о секретных местах замка… — отчего-то мысль о том, что девчонка, возможно напрямую участвует в кознях своего семейства против соддийцев, заставила его ощутить не понятное раздражение, не злость, а что-то сродни глухой боли…

— Может, конечно, — закивал маг, — но, скорее всего, не знает. Кое-то отзывается о лире Кайре Каюбе как об особе недалекой, послушной и нелюбопытной, которая в юности целиком была под влиянием своего опекуна, этот нахальный интриган долгое время единолично управлял Шайтаканом. Вот он мог что-то знать, от родителей воспитанницы, например, а Каюб — от него. А имея кровь жены или дочери…

— Хорошо, я понял.

Дьян почувствовал, что его одурачили. Дед ещё когда догадался, что девчонка кровно связана с землей, и настоящая передача возможна только через полноценный брак с ней. Но — тайны замка, ей одной доступные… ну, да, ещё её маменьке тоже. Это было уже куда важнее, чем некие эфемерные права, хоть и кровные, позволяющие провести обряд передачи прав. То есть, оказывается, права не эфемерные вовсе, а вполне себе реальные, из который следуют конкретные возможности. Плохо, плохо Дьян представлял себе кровную магию владения землей. Опрометчиво было возвращать девушку, не получив гарантий, ведь если с невестой что-то случится…

Ему очень не хотелось, чтобы с ней что-то случилось.

Император ещё ни слова не сказал о намерении выдать девушку замуж. Пока только предположения. Напротив, было бы разумно попробовать спрятать её от соддийцев, оставив их с носом. Правда, ещё маменька есть…

Но император действительно хочет мира и новых договоров, эта мысль успокаивала. Чтобы ни пожелал император, он знает, чего просить нельзя. А того, что можно, Дьян не против пообещать в любом разумном количестве.

Они вернули девушку, чтобы император мог провести обряд передачи островов. И младший князь Каста, как ему известно, прибыл, а зачем он там, если не для участия в обряде передачи.

Когда эту землю привязывали к владетелю, тот был подданным Каста.

Князь заставил себя подавить беспокойство.

— Благодарю, Гелемент, — сказала он, — ты сказал мне много важного.

— Я честно служу тебе за щедрую плату, князь, — улыбнулся маг, — ты платишь мне больше императора. А ещё я любопытен, и действительно хочу разобраться в этих головоломках. Прошу, расстарайся и привези сюда наследницу, князь.

— Я привезу её, Гелемент, даже не сомневайся, — пообещал он.

И теперь смотрел вниз со спины серого дракона и думал о том, что девушка скоро прибудет в Шактакан женой его троюродного племянника. Брак свершится, она будет принадлежать этому сопляку, который, вообще говоря, недоволен и крутит носом, и очень надеется, что жениться "на дочке того самого Каюба" ему не придётся. Ему объяснили, что это важное государственное дело, нужное всей Содде.

Что это будет за брак?..

К тому же, рассказанное магом заставило взглянуть на ситуацию иначе. Возможности девушки неясны, и, не исключено, ведьма опасны. Она не магичка? Хорошо. Он поверил. Но она всё равно далеко не проста. А её будущий муж парень малость недалекий, к прискорбию родственников… да чего там, он попросту глуп, правда, добрый и честный. Но доверить ему такую женщину? Чревато…

Постоянно придется кому-то присматривать, а как присматривать за отношениями супругов?

Это демоны только знают что такое.

Выдать её за кого-то ещё, да хоть бы за того же Ардая? Вот этот не дурак, справится. Жениться не хочет, но тут тоже… справится. В конце концов, он бывший наследный имень и должен понимать, что такое обязанности.

Но это ведь на самом деле никуда не годится! Первым законным браком молодому чёрному, да ещё Дьяну, нужна крылатая белая девочка хорошего рода, и только так!

И как же быть?

Он думал об этом, и в груди как будто сворачивался клубок из толстой, жесткой колючей шерсти. Неприятно…

Надо, что ли, не откладывая попить какое-никакое зелье от треклятой "житейской магии", чтобы не мешала. Сразу по возвращении обратиться к Джелверу, пусть достанет.

А внизу, между морем и небом, показались башни цитадели из зеленого камня — город, новая столица Итсваны. Дракон пошёл вниз.

Вот внизу уже поплыла рыбацкая окраина, вот первые мощёные улочки. Люди, запрокинув головы, смотрели вверх, на дракона с наездником, многие убегали сломя голову. Вот ведь, уже могли бы и привыкнуть к драконам, понять, что опасности от них нет, но всё равно боялись.

Дьян летел к Изумрудному замку. Внезапно кое-что внизу привлекло его внимание.

"Я вижу младшего Дьяна, и с ним ещё наших, — доложил дракон ещё до того, как Дьян сам успел приглядеться, — и там ниберийка, она лежит у стены дома. Может быть, мертвая".

Это было странно, и, возможно, очень плохо.

"Спустись чуть ниже и зависни, — велел Дьян, — я спрыгну, а ты поднимись и побудь среди облаков, пока не позову".

И он спрыгнул с дракона, замедлившись у мостовой, и мягко приземлился на ноги.

Конечно, чтобы летать, дракону нужны крылья. Но чтобы не разбиться, падая с высоты в человечьем облике, или, к примеру, прыгая — крылья не нужны. Это свойство, передаваемое с кровью. На итсванцев же подобные трюки всякий раз производит большое впечатление.

Люди, уже начавшие собираться вокруг, прыснули в стороны. Женщина, босая и растрепанная, лежала у стены дома, её длинные темные волосы густо припорошила пыль. Да, конечно, это ниберийка, незнакомая, и не молоденькая — лет тридцати. Видно, не из тех, кто любит погулять по драконьим горам, тех Дьян всех помнил по именам.

Толпа вокруг собралась, но не росла, многие подходили, смотрели и шли дальше. Так повелось — на нибериек принято не обращать внимания, даже в таком случае. Ниберийки чаще помогают себе сами. Надо полагать, скоро они тут появятся числом несколько. Но стражник у тела стоял, с растерянным видом видом чесал затылок.

— Что случилось? — отрывисто спросил у него Дьян.

Стражник отступил, оглядел Дьяна, но, видно, за важную особу не признал — в Изумрудный замок он был не вхож и соддийского князя до сих пор вблизи не видел. Но что перед ним соддиец, понял по костюму, поэтому на всякий случай отступил ещё на шаг. И ответил. Простому зеваке мог не ответить, но с соддийцем рисковать не стал, кто их знает, соддийцев…

— Вот, лир, — он показал на тело, — лежит. С лесными ведьмами такое редко случается, лир, чтобы они падали на улицах. Я вот первый раз вижу.

Вот же умник, сказал то, что всякому и так ясно.

Дьян нашел взглядом Зака, бескрылого соддийца.

"Где Ардай?"

Спрашивать у самого Зака, что случилось, Дьян не стал, мало рассчитывая на дельный ответ. А племянник действительно умудрился куда-то пропасть, хотя, казалось бы, только что был тут, сверху Дьян его видел ясно.

"Здесь я, — Ардай выступил из-за спин любопытных, — мы ещё не поняли, что случилось, дядя".

Из-за него выскользнула рыжая неберийка, бросилась к лежащей.

У Ардая была расстегнута куртка, и жилет, и рубаха под ней, на жилете не хватало пуговиц — видно, рванул наспех. И виднелся ожог на груди, ярко-розовый…

С ниберийкой свяжешься, и жить нескучно — подумал Дьян. Отчего-то даже не усомнился, что рыжая Шала имеет к расхристанному виду парня и к ожогу самое непосредственное отношение.

А оделся племянник не по-соддийски, как и Зак, кстати, и молодой Эннет, который придвинулся к князю с другой стороны. Решили погулять по новой итсванской столице, не привлекая недовольного внимания горожан. Что ж, разумно.

Шала тем временем положила ладони на лицо лежащей и замерла, спустя некоторое время радостно сообщала:

— Она жива!

Скоро темноволосая неберийка медленно открыла глаза, бездумно посмотрела вокруг, сказала что-то непонятное. Шала тоже заговорила, быстро и непонятно, лежащая смотрела, глядя бездумно.

Шала встревоженно взглянула на Адая.

— Я её не слышу. Её разум меня не пускает. А сама она ничего не помнит!

Ниберийка постаралась приподняться, Ардай сразу помог — подхватил под плечи, усадил спиной к стене дома.

Шала поднялась на ноги, огляделась так, словно некая опасность пряталась где-то рядом и её срочно следовало обнаружить. Дьян хмуро наблюдал, уже не сомневаясь, что всё это так или иначе выльется во что-то нехорошее.

"Это кто-то сильный и умелый, — сказала Шала по-соддийски, — какой-то маг. Не каждый маг так сможет, чтобы не убить, а ослепить разум, чтобы она забыла. Убить легче. А ведь нас трудно убивать, князь".

"Может, просто не вышло убить?" — резонно предположил Дьян.

"Может, — не стала спорить Шала. — Мы должны позаботиться о ней. Мы её заберем и спрячем, и будем думать, как помочь".

"У нас в Изумрудном замке есть свободные комнаты, правда, дядя? — вмешался Ардай, — и Джелвер может помочь, и вообще. Тут ведь ещё какие-то маги служат тебе, дядя?"

"Нет!" — покачала головой Шала.

"Мы заберем её отсюда, из города, — пояснила она, — если нужно будет, попросим помощи. Пока не нужно".

Дьян усмехнулся, глянув на огорченного племянника. Парень сейчас явно не головой думает, он беспокоится о том, что в ближайшее время не уложит в постель свою рыжую. Ничего, ему полезно, пусть начинает понимать, что к чему. Если в опасности одна из них, а это, считай — все они в опасности, те, кто пришёл помочь, забывают про своих мужчин. Обо всём забывают, спасение попавшей в беду сестры всегда на первом месте. Они все считают друг друга сестрами, невзирая на возраст и кровное родство, и относятся соответственно.

Меж тем толпа расступилась, пропуская ещё двух босых нибериек, одна была совсем девочка, одетая в обычное для этих ведьм рванье, другая, напротив, уже немолода, в хорошей одежде, с пышными, ниспадающими по спине полуседыми волосами. Эти две ниберийки не стали задавать вопросы, просто протянули руки Шале, и они втроем окружили сидящую темноволосую, и исчезли.

Ардай раздосадованно ударил кулаком по стене. Пояснил в ответ на насмешливый дядюшкин взгляд:

"Никак не привыкну, что она вот так исчезает и появляется".

"Они наверняка будут тут, поблизости, — утешил Дьян, — появится".

"Ты ведь кольцо у неё брал, я так понял?" — спросил он у Ардая.

"Ну… брал", — отчего-то смутился тот.

"Тогда она тебя всюду найдет, и в Изумрудном замке тоже. Жди. Придет — скажи, что я хочу с ней поговорить".

Народ подался в разные стороны и гудел, разглядывая место, где только что бесследно исчезли четыре ниберийки, а между тем к ним поспешали стражники, четверо, все при мечах, один, судя по нашивкам на плече, в чине выше, чем прочие.

— Всё в порядке, все живы, — сказал Дьян старшему, потому что стражник, ранее карауливший ниберийку, стоял столбом и даже не пытался открыть рот.

— Чего на них и смотреть было, на этих ведьм, они не нашего ума дело! — гаркнул старший, недобро глядя на подчиненного, и так же недобро косясь на соддийца.

Дьян тем временем позвал дракона, и тот появился, завис совсем низко, распластав крылья прямо над крышами.

Почти сразу на улочке стало удивительно безлюдно.

"В Изумрудный замок", — скомандовал Дьян.

Чтобы забраться на дракона, которому никак невозможно было сесть на этой узкой улочке, они просто поочередно запрыгнули на него, сначала Дьян, потом Ардай и Эннет, подхватившие под плечи бескрылого Зака. Ну, да, соддийская кровь дарит немало полезных возможностей…

Вскоре их принял сам император. Это был весьма почетный приём, потому что "для равных": император и князь Дьян разместились друг против друга за квадратным столом, за их спинами полукругом встали приближенные. Ардай и Джелвер удивленно переглянулись, увидев среди стоящих за императором лиру Велу, сестру Каюба. Она-то что здесь делает? Семья наделила её какими-то полномочиями? Ведь, как ни крути, а Шайтаканом до последнего дня своей жизни распоряжался Каюб. Как муж владетельницы, оказывается, а вовсе не по благоволению императора. Младший князь Каста и маг из Обители Хранителей тоже стояли там, уже не рядом.

"А странно, — заметил Ардай, — они ведь похожи, погляди, Джелвер. Я про младшего князя и мага-хранителя. Представь, что у мага нос поменьше, подбородок поострее, лоб малость поуже — и будет одно лицо. Родственники?".

"Чему ты удивляешься? — отозвался Джелвер без особого интереса. — У князя Каста наверняка обширное семейство, надо же их всех куда-то пристраивать, так почему не в обитель Хранителя. Среди близкой родни я его раньше не видел".

Видимо, почувствовав внимание, маг-хранитель посмотрел на Ардая, и тот поспешно отвел взгляд.

"Имя он носит не княжеское, — добавил, сообразив, Джелвер, — однако Вейры старый именьский род, семья Круга, а все такие семьи в родстве с княжеской в каком-нибудь поколении. Какая-нибудь его двоюродная бабка могла быть кастанской княгиней и, следовательно, родной бабкой князей Каста".

Император налил вина в чашу и выпил половину, оставшееся протянул Дьяну, тот отпил, долил вина из того же кувшина и передал своим людям. Потом то же самое проделали с соддийской стороны: Дьян налил вина, выпил немного и передал императору. Обряд, символизирующий особое расположение и доверие между сторонами, которые приступают к важному разговору.

— Мой князь, я рад, что мы, как добрые соседи, снова нашли повод встретиться и поговорить, — сказал император.

— Да, мой император, я тоже этому рад. И верю, что такое будет случаться и впредь… — ответил князь в том же тоне.

Такой обмен вежливыми фразами продолжался минут десять, и это было довольно скучно. Наконец перешли к делу.

— Мой князь, до сих пор мы, случалось, договаривались и старались договора не нарушать, и не нарушали в большом. Согласен, в мелочах всё бывало. Но Провидение сделало нас соседями, на востоке от моего государства только Содда, длина нашей границы — три недели полета на рухе. А соседи не только желают друг другу здоровья при встрече, но и скрепляют свою дружбу добрым браком. Тем более что вы, соддийцы, просите у нас то, что без брака получить невозможно — землю, кровно закрепленную за итсванским родом в незапамятные времена. Обряд передачи Шайтакана Содде по сути может должен являться и брачным обрядом между твоим близким родственником и наследницей Шайтакана, княжной Круга Каста Кантаной Каюбой. Ты хочешь обдумать этот вопрос?

— Нет, мой император, я отвечу согласием прямо сейчас. Мой племянник Эвержан Зак готов просить руки княжны Круга Каста Кантаны, — он указал на Зака.

Имя Каюба князь не упомянул, может быть, сознательно.

При словах "мой племянник" всё внимание противоположной стороны сначала обратилось на Ардая, на Зака оно переключилось явно неохотно.

— Это тоже твой наследник, мой князь? — спросил император.

— Ни в коем случае. Но ведь девушка не твоя сестра и не твоя дочь, мой император.

На мгновение император нахмурился, его взгляд стал колючим.

— Имеет ли смысл обсуждать брак княжны Круга Каста с твоим непосредственным наследником Ардаем Дьяном?

— Нет, мой император. Первые браки для Дьянов ограничены строгим правилом, которое касается чистоты крови. Нарушение может помешать ему надеть корону Дьянов.

— Ах, да, действительно. Ваша корона сама выбирает князя. Я помню. Это неудобное правило, верно, мой князь?

— Да, мой император.

— Что ж, — император выпрямился на своем стуле, — в таком случае, я спрашиваю, предложение сделано? Ты просишь руку княжны Круга Каста для своего родственника?

— Именно так, мой император.

— Твое мнение, младший князь Каста?

— Да, мой император.

— Значит, предложение принято. Назначим день? Через месяц? Или весной?

— Мой император, обычаи моего народа не предполагают таких сроков, — отрезал Дьян, — Мы готовы провести обряд хоть сегодня вечером. Или завтра утром. Боюсь, важные дела не позволят мне столь долгой отсрочки.

— Боюсь, ты не всё понял, мой князь, — теперь император улыбнулся куда живее, чем раньше. — Такого рода брак не может быть заключён без добровольного согласия невесты. Не вынужденного, а добровольного. Она должна хотеть выйти замуж за избранника. Чтобы внушить ей такое желание, думаю, твоему племяннику потребуется время.

— Мы готовы рискнуть, — сказал князь. — Завтра утром.

— Мы со своей стороны ничего не имеем против. Обряд состоится завтра утром. Ещё одно необходимое условие, продиктованное обычаями Каста: три месяца при молодой супруге твоего племянника будет маг Вейр из обители Хранителя Каста.

Князь недовольно взглянул на Вейра.

— Зачем?

— Помогать. Наставлять. Просвещать.

— Хорошо, — пожал плечами князь.

"Джелвер, значит, твоя задача тоже будет помогать, наставлять, и присматривать, чтобы этот носатый не зарывался. Ты согласен, друг?"

"Рискну согласиться, мой князь".

— Мы согласны, мой император.

— Здесь условия, о который настаивает семья девушки, — император сделал знак, и князю подали бумаги.

Он читал внимательно, долго. Наконец кивнул.

— Всё приемлемо, — и размашисто подписал листы, взяв поднесенное перо.

Осталось обменяться традиционным набором вежливых фраз, это опять заняло довольно долгое время. Наконец князь с императором одновременно поднялись из-за стола и вышли в разные двери, за ними потянулись остальные.

— Ох, — протяжно вздохнул новоявленный жених, — почему то, что можно решить за пять минут, нужно обсуждать так долго?

Дьян недобро глянул на него и отвернулся.

— Смотри-ка, — Джелвер тронул Ардая за локоть.

Они уже проходили мимо этой роскошной мозаики, изображающей море и корабли. Ардай не сразу заметил надпись, идущую поверху, написанную староитсванскими буквами, с характерными завитушками:

"Всё, происходящее в мире, случалось уже неоднократно. Ничего нового случится не может".

— Такого много в старых домах в Приграничье.

— Да. Этот замок не так и стар, наверное. Мозаику и надпись откуда-то скопировали, или целиком поставили древнюю. Это строка из древнесоддийской поэмы "Три ступени совершенства мира", переведенная на итсванский. Хочешь, спроси у Деда, у вас в библиотеке эта книга есть и на истванском, и на дневнесоддийском.

Древнесоддийского Ардай не знал, и не собирался покуда осваивать — зачем? На итсванском ещё куда ни шло.

— Как нибудь посмотрю, — сказал он, — а вообще, я и так знаю, что всё уже было. Кто сомневается?

Мир соддийцев перестал существовать. Может, не стоит на его примере постигать ступени совершенства других миров? Да и зачем рассуждать о совершенствах, когда можно просто жить, этими совершенствами наслаждаясь.

Роскошно одетая молодая лира, по виду из придворных, в платке из жемчужно-серого шелка, повязанном по здешней моде, вышла из бокового перехода прямо наперерез Ардаю, он отшатнулся и не сразу узнал. Но узнал, конечно.

— Шала?!

Она прижала палец к губам, прося молчать, подошла вплотную к князю.

— Хочу сказать тебе, князь Дьян, а то вдруг ты не знаешь. Мы, ниберийки, не храним секреты того, кто убил хотя бы одну из наших сестер. Ослепить разум, отнять память вольно или невольно — это не считается. Но если лишить жизни…

— Спасибо, ниберийка, — сказал князь, — это ценно. Мы подумаем.

Она кивнула, грустно улыбнулась Ардаю и шагнула обратно в переход.

— Шала, постой! — он метнулся следом.

Почти поймал в объятия, но она тут же растаяла у него в руках, с той же грустной и отстраненной улыбкой.

Дьян глянул на него с понимающей усмешкой.

Любому, даже самому упрямому, когда-нибудь надоест бесконечно гоняться за тем, что нельзя удержать.

Днём на море штормило, а ночь выдалась удивительно тихой и звездной, словно сотканной из неясных теней, и ощутимо похолодало. Что ж, всё правильно, в это время года здесь уже заморозки, нынешняя осень ещё подзадержалась.

Дьян настежь открыл окно, и стоял около него, разглядывая звезды.

— Спать не будешь? — поинтересовался Джелвер. — Хочешь вина? У меня есть, хорошее.

Дракон может выпить много, не пьянея вообще, лишь наслаждаясь вкусом. Ещё дракон подолгу мог не спать, несколько ночей — запросто, чем он старше, тем больше бессонных ночей легко сходило с рук. Дед мог легко не смыкать глаз по паре недель. Правда, потом отоспаться всё равно придется.

— Давай, — отозвался князь, и Джелвер сразу вынул из-за тени пузатую глиняную бутыль, следующим движением руки — пару связанных вместе серебряных кубков. Распечатал бутыль и разлил темную душистую жидкость цвета рубина. Они стукнулись краями кубков — истванский обычай, — и выпили.

Вино, если хорошее — вкусная штука. И как же весело бывает наблюдать, как теряют от него головы итсванцы.

Дьян, свесившись наружу, бросил беглый взгляд на стену, и уже через мгновение стоял на подоконнике, а еще через мгновение лез по стене, цепляясь пальцами за еле заметные выемки.

— Ты что задумал? — крикнул вслед Джелвер.

— Прогуляться! — прилетел ответ.

Пожав плечами, Джелвер полез следом. Для дракона передвигаться по такой стене не представляет проблемы.

Чтобы добраться до покатой черепичной крыши, нужно было преодолеть пару десятков стетов, у них это получилось быстро. Дьян лег на крышу, разглядывая на звезды.

— Решил вспомнить молодость? — заметил Джелвер, усаживаясь рядом.

Холодный острый воздух бодрил. Черепица ходила под ногами, и человек бы уже сверзился вниз. Дракон — нет. Когда-то давно Дьяну было девятнадцать, и они вдвоем с Джелвером провели в Ите несколько летних месяцев, и лазили по крышам каждую ночь, развлекаясь тем, что их возможности много больше человеческих…

Джелверу тогда было двадцать шесть, и княгиня Аола потихоньку поручила ему присматривать за своим первенцем. Он и присматривал, конечно, тоже вовсю получая удовольствие. Были ещё врученные княгиней браслеты с заклятьем, на время делающим их мужское семя бесплодным — молодости свойственна неосторожность, а дракону нельзя оставлять где-то неизвестных ему детей. Нет, можно, конечно, было привезти в Содду свою женщину и ребенка, или только ребенка — некоторые так и делали. Но у них с князем, тогда ещё парнем по имени Леман Дьян, были браслеты княгини, и они без лишних сомнений закрутили любовь с двумя веселыми девушками из рыбачьей слободки. Хотя нет, одна из них, определенно, была вдовой, носила пестрый платок. А вторая, которая без памяти влюбилась в Лемана… её в конце концов выдали замуж за лавочника.

Обе они уже давно старухи, вырастившие внуков. Джелвер однажды встретил ту, свою, бывшую вдовушку в пестром платке, и еле узнал…

Это самое лучшее время для молодого дракона, когда его, повзрослевшего и бесшабашного, донельзя уверенного в своей немеряной силе и непогрешимости, отпускают побродить по свету, посмотреть на жизнь за пределами Драконьих гор. Вот, они и бродили, пока было можно. А теперь у князя заиграла кровь, как видно. В преддверии завтрашней свадьбы. Воображает себя былым молодым парнем. Лучше, видимо, ему было бы поручить кому-то дела с островами, а самому остаться в горах. Вот и на Север надо лететь, там давно ждут…

Дьян встал, поднялся до конька крыши и направился вдоль него, Джелвер поспешно щелкнул пальцами, прикрывая его дымкой, размывая очертания человеческой фигуры на коньке — стража заметит и может подняться переполох, всё же это замок итсвансого императора.

Вдруг Дьян замер.

"Иди сюда", — услышал Джелвер.

Он поспешно поднялся, не забыв тоже прикрыться дымкой.

"Демоны, что это?"

По двору медленно шла белая фигура.

Девушка. В одной рубахе, с заплетенным в две косы темными волосами, и шла босиком по ледяным камням двора. Между тем ниберийкой она не была, это совершенно точно.

— Она спит, — понял Джелвер, — страдает снохождением.

— Пойдем посмотрим, — решил Джелвер, и тут же спрыгнул вниз с кромки крыши, и догнал девушку, встал перед ней.

Прямо на него шла Кантана Каюба, лицо её было расслабленным, спокойным, даже умиротворенным. Она действительно спала.