Глава 5

В комнате прятаться было ни в коем случае нельзя. Там меня будут искать в первую очередь. Я перебрала в уме все возможные варианты и выбрала самый невозможный.

Помчалась в сад, обогнула замок и нырнула в розовый куст. Тот самый — мой, заветный. Продралась в глубину, оставляя на шипах нитки и обрывки кружева, сжалась в комок у самых корней и принялась думать. Густая листва и пышные бутоны роз скрывали меня надёжно от постороннего взора.

Я сидела так долго. Перебирала в памяти всё, что случилось со мной с самого приезда. Даже не так — в этот раз всё пошло неправильно уже с того момента, как я только приблизилась к Замку ледяной розы.

Лопнувшая ось экипажа. Потерянные подковы лошадей — обеих сразу. Я чуть не утонула в луже. Меня чуть не сбила карета. Упавшая и разлетевшаяся на части заколка. Потом было падение с лестницы — и тут Рону впервые досталось за меня. И это мы ещё легко отделались, а ведь могли и ноги переломать — лестница-то высокая!.. Порванное стулом платье. Опрокинутый бокал. Развороченный поднос. А теперь ещё и это… Самое страшное.

Вдруг я поняла — ведь так перепугалась, что убежала из зала, даже не узнав, как там Рон! И теперь уже не просто страх, а липкий леденящий ужас затопил меня всю. А что, если я малодушно сбежала — а он там…

— Какой я молодец, с первого раза догадался! Уж придумала бы место для пряток посложнее, что ли…

Мне в первую минуту захотелось вылезти из кустов и броситься ему на шею. От радости, что с ним всё хорошо. И чтоб меня по голове погладили и сказали, что больше ничего плохого не случится. Никогда-никогда.

Я сдержалась, до боли прикусив губу.

Рон сидел на корточках, отодвигая ветви, и заглядывал в моё импровизированное убежище.

— Ты что, крови испугалась? Дурочка Рин. Это же просто царапина! Торнвуд залепил какой-то дрянью — даже швов накладывать не пришлось.

Ага, а лицо у него такое бледное, потому что на улице давно не был. Кому он будет врать!

— Это, наверное, картина моей драгоценной бабули решила мне отомстить за непослушание. Только не на того нарвалась! Я для неё слишком непрошибаемый, ты же знаешь.

Заговаривает мне зубы. Забалтывает. Выманивает, как котёнка из-под дивана.

— С тобой правда уже всё хорошо? — не удержалась и прошептала я.

Он улыбнулся.

— Правда. Слушай, Черепашка, я долго тут сидеть буду как идиот? Со стороны то ещё зрелище, наверное. Вылезай давай!

Я упрямо покачала головой. Он нахмурился.

— Рин, ты мне ничего не хочешь рассказать?

И я собиралась. Правда. Но слова застряли у меня в горле.

Он всегда меня спасает. Всегда. Кажется, теперь моя очередь. Потому что, если он и дальше будет опекать меня, как маленькую, моё ужасное невезение станет и его невезением тоже.

— Ничего не хочу.

— Точно?

— Точно! Ну чего ты ко мне прицепился?!

— Так… а ну иди-ка сюда! Я серьёзно. Или за шкирку вытащу.

Я попятилась и глубже залезла в кусты, чувствуя, как колючие ветви впиваются в плечи, прокусывая тонкое платье.

— Не буду. Отстань от меня! Чего ты всегда командуешь?!

Он, кажется, закипал и начинал уже терять терпение.

— Черепашка, если ты сейчас же…

— И что ты мне сделаешь?! Отшлёпаешь? Тоже мне нашёлся — старший брат! Лучше бы Эдди воспитывал!

Мои губы дрожали, но я упрямо решила играть роль до конца.

Рон замолчал и внимательно на меня посмотрел.

Так же молча встал, развернулся и пошёл прочь.

Оставшиеся полдня я просидела в кустах, размазывая по щекам слёзы, что всё текли и текли, и никак не хотели останавливаться.

Меня заставил вылезти из кустов папа. Отыскал ближе к вечеру. Я попыталась наврать, что просто ловила жуков и замечталась. Он взял меня за руку и вытер грязное лицо своим носовым платком. Посмотрел понимающе.

— Малышка моя — ты с другом, что ли, поругалась?

— С чего ты взял… — пробормотала я, отводя взгляд.

— Ну я же не слепой. Рональд ходит мрачнее тучи. И на обед не явился.

Я всхлипнула.

— Как у него голова, ты не знаешь?..

— Почему бы тебе самой не спросить?

В ответ я промолчала. Может быть, я и правда делаю ошибку? Может, дело не во мне, и я напрасно обидела лучшего друга? Но испепеляющая тревога не давала мне сделать и шагу навстречу.

Весь следующий день я просидела у себя в комнате. И последующий тоже.

А на третью ночь мне приснился новый кошмар.

И в нём Рон отталкивал меня от летящей на нас стрелы. И эта стрела вонзалась ему прямо в грудь.

В дверь постучали. Я как раз всовывала заколку в волосы, стоя перед зеркалом и вяло себя разглядывая. Кажется, я похудела… И круги под глазами…

— Входи, Мэри! Только знаешь — мне всё равно есть не очень хочется…

— Какого чёрта ты не выходишь из комнаты который день?

Он никогда ещё не смотрел на меня с таким раздражением. Даже злостью.

Я вспыхнула. Раз ругается — значит, здоров. И судя по всему, за эти дни никаких новых неприятностей с ним не приключалось. Моя теория подтверждается. Мне просто нужно держаться от него подальше. Особенно, учитывая сегодняшний сон.

— А ты чего врываешься и буянишь? Да к тому же ругаешься нехорошими словами. С девочками так вести себя неприлично!

— Это я ещё очень спокоен!! Да и какая из тебя «девочка»?! Черепашка в юбке! Которая отчего-то решила, что если спряталась в свой панцирь, то её никто не видит.

— И никуда я не пряталась! Я вообще гулять иду, чтоб ты знал.

Врать, так уж до конца. Если он сам не торопится выметаться из моей комнаты, значит, мне нужно поскорее от него сбежать.

— Отлично! Идём вместе.

— Нет, не идём!!

— Это почему это?!

Ох, мамочки — этот вот взгляд меня уже не на шутку напугал!

— Потому что… потому что…

Ну же! Почему, когда припечёт, нужные слова тут же все куда-то деваются?

Рон меж тем угрожающе сверкал на меня глазами и, очевидно, ждал продолжения. И тут меня, наконец, осенило. Кажется, я сама себе рою могилу и очень сильно пожалею о том, что сейчас скажу… Но больше ничего в голову не приходило.

— Потому что меня уже пригласили! Я иду… я иду с Эдом.

Вранье, конечно же. Но я собрала все силы, чтобы прозвучало убедительно.

Рон нехорошо прищурился.

— А… вот значит, как. Ну, здорово! Что это я в самом деле — веду себя как идиот. Из-за малолетней дурочки с ветром в голове. Приятной прогулки!

Дверью он хлопнул так, что я боялась — потолок потрескается.

— Привет! Ну что, он тебя-таки допёк? Я угадал? — Эд лежал в беседке на скамье, расстегнув полы голубого сюртука и надвинув шляпу на лицо. На ажурном столике рядом с ним стояли бокал и корзина фруктов.

Мне захотелось врезать ему по башке. Но я сдержалась.

— Просто вышла прогуляться. Давно с тобой не болтали. Как дела, чем занимаешься?

Он уселся, поправляя шляпу.

— Как раз собирался немного размяться. Хочешь пойти со мной? Составишь компанию.

Я кивнула и положила руку на услужливо подставленный локоть.

Мы медленно шли по тропинке, я рассеянно разглядывала цветы. О чём бы таком с ним поговорить? Как-то не находилась ни одна тема. Наконец, меня осенило. Пользуясь случаем, может хоть узнаю что-то полезное.

— Слушай, Эд… а это будет очень нагло с моей стороны, если я попрошу тебя… Не расскажешь мне про свою бабушку побольше? Она такая… интересная женщина. Необычная.

— Хочешь сказать, с прибабахом? Можешь не стесняться, я прекрасно знаю, как с ней иногда тяжело. Но на самом деле она потрясающая! Удивительная! Ты просто не представляешь. Её сам король побаивается!

— Почему же… очень даже хорошо представляю.

— Что хочешь узнать? Например, могу тебе сказать, что она из очень древнего рода. Отец моей матери привёз её с Материка. Отвоевал на дуэли у двоих соперников и всю жизнь потом этим хвастался.

— С Материка?!

— А чему ты так удивляешься? Там до сих пор осталось несколько довольно процветающих княжеств. Они находятся под протекторатом Королевства Ледяных Островов. Хотя формально и независимы, но по сути мы для них играем роль метрополии — всё-таки, династия Стратагенетов после Великого Завоевания перенесла свой престол с Материка именно сюда. Впрочем, ходят слухи, что за последнее время некоторые тамошние дворянские Дома так разбогатели на морской торговле, что считают подобный расклад несправедливым. Бабка мотается туда-сюда по несколько раз в году и налаживает, так сказать, дипломатические связи. По сути, она — разведчик короля в стане возможного будущего противника.

— Ничего себе… — у меня голова пошла кругом от обилия политических интриг, в которых Эд, судя по всему, разбирался досконально. И теперь вываливал на меня всю эту информацию, желая покрасоваться.

— Теперь ты понимаешь — к её мнению стоит прислушиваться. Леди Кингстоун, герцогиня Бархатного Утёса — не выжившая из ума старуха, как некоторым может показаться. Она в свои годы ещё любому может дать прикурить.

‍​‌‌​​‌‌Поглощённая такой занимательной беседой, я совершенно забыла обо всём вокруг. Меж тем, мы углублялись всё дальше в сад — к тем его уголкам, где я редко бывала. Меня вдруг пронзило нехорошее предчувствие. Я подняла глаза на Эда.

— Слушай, а куда мы идём?

— Как куда? Я разве не сказал? Торнвуд оборудовал стрельбище в северной части сада. Посмотришь, как я стреляю из лука. Или тебе неинтересно?

С этими словами он указал вперёд, и я поняла, что совсем рядом, впереди деревья расступаются и за ними уже виднеется широкая утоптанная площадка, посыпанная песком. Какие-то мишени и чучела с начерченными на них красными кругами.

Ноги перестали меня слушаться. Я не могла сделать больше и шагу.

Стрельбище. Там же будут стрелять. Там же будут стрелы, да?!

Эд схватил меня за руку и потащил вперёд. Я ничего не успела сказать и не знала, как объяснить, что до смерти боюсь этого места.

Вот только оказалось, что на стрельбище мы не одни.

Рон стоял на дальнем краю площадки, обнажённый до пояса, и раз за разом всаживал длинные острые стрелы в соломенное чучело, разрисованное метками. Я видела его лицо в профиль — напряжённое, сосредоточенное. Рядом Торнвуд — одобрительно качает головой, время от времени что-то говорит ему тихо.

— Эд… Эд, я не хочу туда. Давай вернёмся?

— Чего это вдруг? Здесь не его личные владения. Ну-ка, пошли!

И он бесцеремонно потащил меня дальше. Я увидела вдруг отчётливо, что ему просто хочется позлить Рона. Похвастаться своей победой. Пусть даже такой маленькой, такой никчёмной. Много ли чести — подумаешь, одна мелкая надоедливая девчонка теперь путается под ногами у него, а не у брата… Но, кажется, даже это доставляло Эду радость — наконец-то ощутить превосходство.

Как же мне было противно всё это. Я думала, провалюсь сквозь землю. Что же делать?

Рон опустил лук. Заметил нас, наконец-то. Правда, на брата он не смотрел. Только на меня.

Нет, только не это… Снова идёт ко мне!

— Опасное место для прогулок, Рин.

Эд наклонился, поднял длинный изогнутый лук, прислонённый к одной из мишеней.

— А ты ей не указывай. Ты тут пока ещё не хозяин. Мы с Кэт хотим пострелять. Правда, Кэт?

Пожалуйста, пожалуйста, не смотри на меня так…

Я снова вспомнила сон. Он так ярко стоял у меня перед глазами! Я поняла, что сделаю всё, что угодно, чтобы он не сбылся.

Ну вот — значит, закрыть глаза на мгновение, сосчитать до трёх, глубоко вздохнуть… Вспомнить тон, которым мама разговаривала с отцом, когда они ссорились…

— Хватит мной командовать! Ты всегда ведешь себя со мной, как с маленькой девочкой! То дразнишь, то обзываешься… Тебе вечно не нравится всё, что я делаю! И знаешь, что? Если тебе так неприятно, что я тут — вот сам бы и уходил!

Кажется, у Торнвуда упала челюсть и глаза полезли на лоб. Даже Эд воззрился на меня так, будто я отрастила рога и превратилась в маленького дьяволёнка. Он, правда, обрёл дар речи первым.

— Ты слышал, что сказала моя дама? Кажется, теперь твоя очередь проваливать! И хочу тебя заверить…

— Заткнись, Эдди. Мне без разницы, чего ты там хочешь. Меня волнует только, чего хочет Рин. И почему. И раз она вдруг решила, что не хочет меня видеть… Что ж — значит, больше не будет.

Он аккуратно прислонил лук к мишени, подхватил рубашку, висевшую на деревянном заборчике, и, не глядя на меня, покинул стрельбище.

…У меня получилось. Он ушёл. Не сбудется этот ужасный сон. Никто не будет сломя голову бросаться под стрелы. Остальное не важно. Пусть теперь хоть все летят мне в грудь — мне абсолютно всё равно.

Я без сил опустилась на какое-то бревно и следующие два часа смотрела невидящими глазами на то, как Эд под скупые комментарии Торнвуда превращает манекены в ощетинившихся ежей.

Рон сдержал слово. Больше не подходил ко мне, не заговаривал и даже не смотрел в мою сторону.

Кошмары не прекратились, но по крайней мере в них больше не было его. Вместо этого была ужасающая пустота. И страшная головная боль наутро.

Так продолжалось целую неделю, за которую я старалась вообще не выходить лишний раз из комнаты.

На исходе этой недели Мэри привязалась ко мне с расспросами, почему еда на подносе, которую она исправно приносила три раза в день, остаётся нетронутой. Может, я тайком таскаю пирожки миссис Торнвуд?

И тут мне как-то поплохело. Я вдруг осознала, что всю эту неделю и впрямь ничего не ела. Мне просто не хотелось. Совсем.