Глава 6

— Вижу, вы не знали этого. Отец вам не сказал! Не потому ли, что тоже заметил поразительное сходство своего сына с человеком, жившим столетия назад? Ваш брат не несет на челе печати столь явного фамильного сходства. Полагаю, он вообще во многих чертах личность более… прагматичная, что не может мне не импонировать. И вот в чём ирония — будь он на вашем месте, мне не пришлось бы прибегать, скажем так, к нестандартным методам ведения переговоров. Маленькая мисс Лоуэлл была бы тогда в куда большей безопасности, чем рядом с человеком, который так явно выказывает стремление её защитить.

Рон выслушивал его молча, сцепив руки за спиной, как будто опасался, что не удержится и снова даст им волю. Человек, которого, как я поняла со слов Эда, звали мистер Шеппард, поправил серо-стальной шейный платок, заколотый рубиновой булавкой, и стряхнул с рукава пыль.

— Подумайте об этом на досуге, юный граф! У вас есть три дня, чтобы смириться с неизбежным. Предлагаю не драматизировать ситуацию. Речь идёт всего лишь о бюрократических тонкостях. Право наследования в отношении Замка, безусловно, сохранится за вами. Так что не думаю, что исполнение королевской воли доставит вам такие уж неудобства — кроме ущемлённого самолюбия, быть может. Советую всё же поступить разумно и не устраивать больше сцен.

Он приложил навершие трости к виску.

— Вот здесь должен быть центр принятия решений мужчиной.

Опустил его ниже и дотронулся до места, где должно быть сердце… если оно у него было, конечно.

— Ни в коем случае не здесь. Иначе — послушайте моего богатого жизненного опыта — последствия бывают именно такими, каких мы всеми силами желали бы избежать.

И не говоря больше ни слова, он невозмутимо отвернулся и спокойным прогулочным шагом покинул площадку, глубоко вонзая конец трости в песок.

Мы с Роном остались одни — и распахнутые настежь двери опустевшей конюшни смотрели на нас с немым укором.

— Вот я дурак! — рассмеялся неожиданно Рон и покачал головой. Но только в глазах его веселья не было — лишь блеск оружия, вынимаемого из ножен. — Он меня сделал как маленького! Я методично наступил в каждый из разложенных им капканов. Теперь придётся думать, как из них выбираться без того, чтобы отгрызть себе ногу. Ну что ж — в одном он прав. Будем искать решение разумом.

Это всё было слишком сложно. У меня возникло странное чувство, что люди вокруг говорят на каком-то другом языке, который я понимаю через слово. Или пытаюсь сложить узор из мозаики, половина деталей которой потеряна.

— Да, Рин, — и глупостей не слушай! Если мой идиот предок не смог победить чудовищ в самом себе и откуда-то там сбросился, жалеть его не собираюсь. И не делай такие глаза — ко мне все те непонятные заморочки многовековой давности не имеют никакого отношения. Что бы ни стряслось с Роландом Винтерстоуном, у него явно не было того, ради чего стоит жить и бороться. В отличие от меня.

Он отвернулся прежде, чем я смогла прочитать выражение его лица. Долго и пристально рассматривал башню Замка, светло-серый камень которой в ярких рассветных лучах казался нежно-розовым. Воздух был пропитан утренней свежестью и напоён ароматами «ледяных роз Винтерстоунов». Невозможно поверить, что в этом волшебном месте много веков назад разыгралась какая-то трагедия.

Теперь я не была уже так уверена в своём желании открыть дверь в башню. Возможно, Замок не просто так не пускает меня туда. Быть может, он просто-напросто меня бережёт?

— Рон… а ты не расскажешь мне, наконец, по порядку — откуда взялся на нашу голову этот отвратительный человек? И что ему нужно от замка? — я подошла ближе и, не удержавшись, дёрнула друга за рукав, чтобы он перестал стоять ко мне спиной. — Тут и так на каждом шагу какой-нибудь Ужасно Древний Секрет или Страшно Загадочная Тайна — не добавляй хоть ты туману, а?..

— Ну хорошо… Если честно, не хотел забивать тебе голову. Проблему с Бульдогом я должен решить самостоятельно — это моя ответственность как наследника замка. Но ты по своему обыкновению сама влезла во всё это по уши, так что… Если вкратце, то Шеппард — Королевский Казначей, возглавляет ведомство, которое управляет королевской казной и всем имуществом Короны.

— А при чём тут твой замок?.. — не удержалась и перебила я.

— Так в том-то и дело! Вот что бесит меня сильнее всего. Отец смирился, на него, похоже, королевская печать оказывает какое-то поистине магическое воздействие… Но я не могу. Чувствую, что это только начало. Пробный шар. Понимаешь ли, Кроль издал манифест, в котором объявляет, что в связи с тем, что Замок ледяной розы единственный, оставшийся целым с эпохи Завоевания — как ты помнишь, остальные шесть увяли и рассыпались в пыль, — он объявляется Национальным Достоянием. Формально всё обставлено очень помпезно и так, будто нам оказывается особая честь. Но по сути… Якобы для обеспечения лучшей сохранности сюда направляются сотрудники Королевского Казначейства. Они должны изучить замок, провести инвентаризацию и так далее… А ещё назначается Королевский Управляющий, догадайся с трёх раз, кто. С особыми полномочиями, которые, конечно же, ни в коем случае не посягают на родовые прерогативы и наследственные вольности графов Винтерстоунов… и тому подобная витиеватая ложь. Необходимая, я уверен, лишь для того, чтобы успокоить наши подозрения и скрыть главное…Я слушала, замерев, и кажется, даже забыла дышать.

— …они хотят отнять у нас замок, Рин! Со всем его волшебством, на которое зарятся, как алчные псы. Отнять постепенно, так, чтобы мы сами не заметили и не сопротивлялись. Король стар и болен, не думаю, что ему самому это нужно — иначе зачем бы он ждал так долго… Скорее его слабостью просто воспользовались.

— Что ты собираешься делать? — спросила я тихо.

Рон горько усмехнулся.

— Спроси лучше, что я могу сделать? Я много раз говорил отцу, что замку нужна защита. Нужны стены, нужен гарнизон, а не один я и старина Торнвуд. Он не слушает. Упёрся в вековые традиции благоговения всех перед замком. Мелет какую-то чушь, что со времён Роланда в замке не принято держать солдат и много оружия…

— Он переплавил свой меч… — прошептала я.

Рон бросил на меня острый взгляд.

— И это уже разузнала? Торнвуд проболтался, не иначе.

Я смущённо улыбнулась.

— А я не могу самостоятельно заняться укреплением обороны замка, Черепашка. Пока не могу. По закону я получу право распоряжаться частью фамильных денег только, когда мне стукнет двадцать один год. Сама понимаешь, тогда может быть уже поздно. На самом деле, у меня есть только три дня, чтобы найти выход. Потом манифест вступит в силу, и любые мои действия против его повелений будут считаться фрондой. Изменой Короне. С соответствующими последствиями.

Рон замолчал. Молчала и я. Совершенно не представляла, что можно сказать. Ситуация показалась мне совершенно безвыходной, и понимание этого камнем упало на грудь.

Мой друг заметил моё состояние и первым прервал молчание.

— А теперь ты рассказывай. Что тут произошло? Я видел только финал драмы.

Я немного встрепенулась и принялась добросовестно пересказывать. Когда дошла до того, как олени скрылись в лесу, снова почувствовала, что к глазам подступают слёзы.

— Не вздумай сырость разводить! — пригрозил мне Рон. — Я сейчас же седлаю коня и отправляюсь в лес. Нужно увести Снежного и Вьюгу подальше, чтобы никто не нашёл, пока мы не разберёмся в ситуации. Но сперва пойдём-ка, проведём тебя до комнаты! Запрёшься как следует, и на этот раз чтоб без фокусов у меня, поняла?

Я пристыженно кивнула в ответ. На самом деле, и у меня самой не было никакого желания проверять серьёзность угроз Бульдога…

Мы медленно двинулись по тропе обратно к замку. И тут я сообразила, что так распереживалась об оленях, что совсем забыла рассказать Рону о том, что касалось меня самой. А потом вспомнила, как он чуть шею не свернул Бульдогу за один лишь намёк на угрозу в мой адрес… и передумала рассказывать. Не хочу, чтобы из-за меня мой друг наломал дров. У него сейчас и так забот хватает. Что до противных красных глаз той псины, что загорались при моём появлении… надо всего лишь постараться не попадаться больше на пути.

— Как же неудачно, что дверь тогда открылась, и Бульдог меня заметил… — вздохнула я и вздрогнула. Я что, сказала это вслух?..

Рон как-то странно на меня посмотрел.

— Ты что, правда думаешь, что она сама?.. Да это же он её распахнул! Заметил слежку — не представляю, как, ведь стоял спиной… Его профессиональное чутьё, не иначе!

Я смутилась.

— А что за профессиональное?..

— Из проверенных источников я узнал, что раньше, лет пять назад, Бульдог возглавлял Тайный сыск. Там и получил свою кличку. Выявление шпионов других государств и изменников Короне, поиск беглых преступников, курирование Гильдии палачей и тому подобные милые прелести. Понятия не имею, зачем такому человеку понадобилось возглавлять какое-то скучное Казначейство… И это тревожит меня очень сильно.

Я не стала переспрашивать, что у него за источники. И так понятно. Отец Эмбер — граф Сильверстоун — маршал и правая рука короля, наверняка много времени проводит при дворе, и она тоже.

— Так, Рин, а теперь рот на замок! Мы подходим. Тут на каждом шагу могут быть люди Шеппарда.

Оставшуюся часть пути до замка мы проделали в молчании.

Рон шёл рядом… но почему же у меня было такое чувство, будто иду одна? Наверное, потому, что мыслями он был где-то очень далеко.

И я вдруг подумала, что вовсе не хочу, чтобы Рон принимал решения разумом. Потому что так делают такие люди, как Бульдог — заставляют сердце замолчать. А я не хочу, чтобы Рон тоже когда-нибудь сказал кому-то: «и я был таким, как ты раньше… очень давно».