Глава 28. С чистого листа

Возвращаемся в капитанскую каюту в предрассветных сумерках молча, я едва не спотыкаюсь по дороге — так много сил выпила эта ночь. Такое чувство, будто не была здесь тысячу лет. Даже не верится, что всего несколько часов назад Генрих унёс меня отсюда любоваться звёздами. Как в прошлой жизни было. И волшебство звёздного неба уже почти стёрлось из памяти.

Хочется просто рухнуть на постель и забыться — но снова и снова вижу бледное лицо этой девушки. Да, она сама виновата во всём — перечеркнула свою юную жизнь собственными руками, но всё же… всё же.

Пушистик лежит, свернувшись неподвижным каменным изваянием, в углу койки. Бросаюсь к нему, хватаю на руки.

— Эй… малыш, пора вставать! Хватит пугать меня.

Снова лишь слабое шевеление уха в ответ.

— Странно… в чём же дело…

Даже я давно в норме. Почему же мой живучий лис никак не проснётся?

Осторожно пытаюсь его развернуть и осмотреть. Подарок отвечает недовольным ворчанием на мои усилия, когда я вынимаю его острую мордочку из-под кончика хвоста, расправляю лапки, стараюсь перевернуть на спину и увидеть живот…

Сдавленно вскрикиваю, когда вижу на боку, почти под самым брюшком, глубокую царапину в камне. Порез, будто лезвие кинжала соскользнуло. Вот и причина, зачем понадобилось входить в каюту. Избавить меня от защитника.

Генрих, который стоит за моим плечом и наблюдает за манипуляциями, цедит сквозь зубы цветастое ругательство. А я смотрю растерянно и всеми силами давлю тревогу и противную мысль о том, что плохая из меня хозяйка. Просто отгораживаюсь от паники и сосредотачиваюсь на том, что могу сделать прямо сейчас.

Подарок отдал много сил, когда восстанавливал меня после «отката». Значит, мы энергетически связаны. Есть какие-то каналы, по которым сила перетекала от него ко мне. Нужно всего-навсего пустить их течь обратно.

Закрываю глаза, прижимаю ладонь к порезу. Подарок протестующе ворочается, потом неожиданно ловко пытается вывернуться, но я не пускаю. Визуализирую свою силу — рыжими ручейками, янтарными вспышками направляю её в крохотное тельце под моими руками. Через головокружение, через онемение пальцев по крупицам возвращаю назад то, чем он со мной делился. Я сильная. Справлюсь и без этого.

В конце концов вздрагиваю и выпускаю лисёнка, когда ладонь кусают крохотные каменные зубки. Кусают едва ощутимо, тут же зализывают.

Глупая хозяйка. Совсем безголовая. Зачем так много-то?

Открываю глаза, счастливо улыбаюсь. Подарок сидит рядом и смотрит на меня сверкающими глазами-бусинами — хвост воинственно поднят, янтарное сияние золотит шкурку, искры стекают на лапы, срываются с кончиков торчащих ушей.

Не могу удержаться и бросаюсь его тискать.

Да всё уже, всё! Тебе что, обниматься больше не с кем?..

Но я вижу, что ему приятно, хотя вредина и пытается увернуться, суча лапами в воздухе, когда держу его подмышками перед собой. Внимательно осматриваю пузико — следов пореза как не бывало. Выдыхаю с облегчением.

Пусти уже, кому говорят! Пошёл я досыпать. Буду скоро как новенький.

А ещё он ощутимо увеличился в размерах и потяжелел. Размером уже не с котёнка, а с упитанного щенка. Пожалуй, на плече такого не поносишь теперь — надорвёшься.

— Ну вот и славно! И больше меня так не пугай.

Наглый лис юрко скачет по одеялу, взгромождается прямо на подушку. К моей радости, больше не сворачивается в угрюмый комок, а растягивается во весь рост на спине, лапы торчком. На мордочке написано невыразимое блаженство.

— Точно просто спать? Как ты себя…

Точно. И ты тоже ложись. Смотреть страшно — бледная вся как поганка. От тебя скоро твой принц убежит. Вон уже подозрительно в окошко поглядывает.

Язвит — значит, и правда в порядке.

Стоп, а что он там… поворачиваюсь к Генриху и вижу, что он стоит у иллюминатора и молча смотрит на море и светлеющие небеса, заложив руки за спину. Не вижу его лица. Колет новый приступ тревоги — снова вспоминаю, что Маска наговорила только что про Баклажана… И как он воспринял это известие. Мои мальчики сегодня просто разрывают меня на части — не знаю, к кому бросаться.

Осторожно встаю с постели, подхожу и просто обнимаю сзади, прижимаюсь щекой к его напряжённой спине. Через несколько долгих мгновений она слегка расслабляется.

— Как ты?

Медлит с ответом.

— Эхо прошлых ошибок всё-таки догнало меня в момент, когда я совершенно этого не ожидал. Прости, Эмбер. Ты оказалась втянута во всё это из-за меня.

— Даже не думай терзаться! О чём ты вообще…

— Не подозревал, что в ней оставалось столько ненависти. И это только моя вина. Играл с ней слишком долго. Подозревал, обвинял без доказательств. Не остался рядом, когда она понесла нашего ребёнка. Возможно, из-за этого она и… потеряла дитя. А её душа окончательно зачерствела. Так что как ни крути — вина на мне. Маска права — мне теперь действительно с этим жить.

Сердце сжимается и катится куда-то вниз. Втискиваюсь между ним и деревянной переборкой, пытаюсь заглянуть в глаза, которые он прячет, отводя взгляд.

— Не смей себя винить, слышишь?! Ты хороший… самый лучший! Не взваливай на себя вину за чужую подлость.

Кривится в невесёлой усмешке. Но хотя бы не пытается оттолкнуть, хотя по-прежнему не разжимает рук, заведённых за спину. Пользуюсь этим — привстаю на цыпочки и крепко-накрепко обнимаю за шею. Заставляю посмотреть себе в глаза.

— Я… должна тебе сказать кое-что очень важное.

Набираю воздуху в грудь.

— Мы виделись с баронессой… когда она была уже нездорова. Долгая история, и когда-нибудь я непременно тебе расскажу всё по порядку, но… у нас с ней вышел откровенный разговор.

Лучше, пожалуй, помолчу о том, что этот разговор был такой откровенный, потому что Баклажаниха всерьёз рассчитывала, что я вскорости пойду ко дну вместе со «Старой Калошей» — ну или, по крайней мере, стану игрушкой для команды, которую сломают, наигравшись. Если бы не благородство капитана, оказавшегося эллери… отгоняю не самые весёлые воспоминания. Сейчас важно другое.

Я наконец-то завладела вниманием Ужасного Принца. Он смотрит на меня остро и выжидающе.

— Она мне сказала… она мне призналась, что наврала. Что про ребёнка — это было враньё. Понимаешь? Просто очередная подлость её мелкой душонки. Она таким способом пыталась тебя привязать, а когда не вышло, когда ты не поддался на её уловки и ушёл в море, чтобы вернуться только через год… Правда выяснилась бы. Что нет никакого ребёнка. Нет и не было. Вот она и решила ударить тебя побольнее. Выдумать эту мерзкую ложь — отомстить. Чтобы ты нёс это бремя всю жизнь и терзался. Так что не смей! Никогда. Теперь действительно всё будешь хорошо. Понимаешь, что я говорю?

Судя по его потрясённому виду, не похоже. Улыбаюсь сквозь слёзы, которые навернулись на глаза. Бросаюсь ему на шею, прижимаюсь крепко-крепко. Шепчу:

— Теперь всё в прошлом. Зло поглотило само себя — как змея, кусающая себя за хвост. Нет никакого эха прошлых ошибок! Есть только эхо чужой подлости. А мы… Теперь можем начать всё с чистого листа. Полностью заново, сбросив цепи прошлого.

На моей спине смыкаются сильные руки — стискивают так, что трудно дышать. Но я не отстраняюсь — ни за какие сокровища мира не отдам эту близость. Умиротворённо вздыхаю остатками воздуха, счастливо замираю.

Первые солнечные лучи несмело заглядывает в каюту. Утро нового дня роняет золото нам на плечи.

Мой Ужасный Принц по-прежнему молчит, не говорит ни слова, только утыкается лицом мне в шею и сжимает меня в объятиях всё крепче и крепче. Как будто под нашими ногами — бездна, он теряет равновесие, а я — единственное, за что держится, чтобы не упасть.

— Мы же с тобой теперь свободны как ветер, понимаешь? Можем жить как хотим, плыть куда хотим… — пытаюсь отстраниться и заглянуть ему в глаза. — И кстати, раз уж заговорили. Признавайся — куда мы плывём? Мне кажется, на этот раз я тебя загнала в угол. Только попробуй не признаться! Откровенность за откровенность! Больше у тебя ни единого шанса отвертеться.

Любимый берёт меня за подбородок, приподнимает моё лицо и смотрит так, что сердце делает очередной кульбит. Его глаза — больше не океаны тёмных вод, не мёртвые пучины, затягивающие на дно. Теперь это серые озёра спокойной, умиротворённой воды. Мягкая улыбка на губах.

— Действительно. У меня против тебя ни единого шанса. Так что, моя очаровательная шантажистка, этот секрет я открою. Но только один!