Глава 47. Истинное имя

На скрип двери отреагировали не только мы. Один из «чёрно-красных» подошёл к решётке входа в нашу камеру и принялся её отпирать. Ещё двое маячили за его спиной.

— Выходите! Вас переводят в другое помещение. Более соответствующее вашему статусу.

— Конечно! Как скажете! — вкрадчиво и ровно отвечает Генрих. Не двигается с места — ровно в той же пружинистой позе ждёт, пока стражник звенит длинными ключами на большом кольце.

Я поспешно вскакиваю на ноги… Нет, не переводить нас они пришли, а…

Не успеваю додумать мысль, потому что дальше в одном смертельном танце сплетаются несколько быстрых, смазанных движений. Их не сразу ловит глаз, их осознаёшь лишь потом, но вот уже стражник валится на пол, и кровь из его горла заливает мятую солому, а обнажённый меч, который был в его руке и собирался отнять жизнь, меняет хозяина…

В правой руке меч, в левой — кинжал, и в следующем па этого странного танца мой жених отбрасывает в сторону второго стражника, третьего ранит и заставляет отступить. Алый след почти не виден на боку. Вот почему они носят алое. На нём не так заметна кровь.

Но это лишь начало, и стряхнув секундную оторопь, к нам со всех сторон бросаются новые враги. А наши друзья по-прежнему заперты.

Генрих делает шаг назад, наклоняется и молниеносным движением выдёргивает кольцо с ключами из рук умирающего стражника. Швыряет кинжал — кажется, попадает в кого-то из бегущих к нам, потому что я слышу короткий вскрик. Пользуясь этой заминкой, захлопывает снова клетку и закрывает замок. Тяжело дыша, отступает вглубь камеры.

Мы остаёмся в ней. Я, Генрих, и мёртвый человек на полу. Снова заперты, но ключ у нас, и камера, которая должна была служить ловушкой, теперь — наша единственная защита от разъярённых людей, которые хотят нашей смерти. Не только потому, что получили приказ. Но ещё потому, что мы убили и ранили их товарищей.

— Эмбер — отойди к стене. Держись за мной.

Подчиняюсь этому короткому приказу, отданному сквозь зубы. А Генрих срывает с мёртвого стражника его хрустальную кирасу и прикрывается ею, как щитом, становясь передо мной. Я очень скоро понимаю, почему — в руках некоторых нападающих появляются длинные копья.

— Зови лиса.

Я киваю, но… сосредоточиться не получается. Мешает третий в нашей камере. Никогда ещё не видела смерть так близко. Это ужасно.

— Эмбер, живо!

Но прежде, чем я успеваю собрать онемевшие мысли в кучку и послать мысленный призыв, происходит странное.

Коридор перед нами заполняется серым дымом. Настоящим туманом. Он растягивает извивающиеся щупальца от входа в подземелье и заполняет всё его до отказа, не касаясь только камер, словно они заговорённые. Алые пятна солдатских фигур теряются в этой непроглядной тьме и лишь изредка мелькают тут и там, как угасающие огни. Слышатся растерянные и возмущённые возгласы, лязг металла.

А потом… крики. Один за другим. Глухие удары. Звуки падения тел. Гневные возгласы и рычание Моржа — нашим спутникам не терпится тоже поучаствовать в драке, но они по-прежнему заперты в камерах… Но тогда кто там, в тумане?

Ответ приходит очень скоро, когда рассеивается морок. Удивительный и очевидный ответ одновременно.

В клочьях рваной дымки, вся в алых брызгах, но с победной улыбкой посреди подземелья стоит Ири. Красная косынка, которую она только что сдёрнула с носа и рта, упала на шею. В каждой её руке по сабле — и она хищно озирается вокруг в поисках новых противников. Но их не находится. Несколько человек лежат у её ног, остальные стоят поодаль и явно не торопятся снова отведать стали. Правда, столько удивления во взоре взрослых усатых мужиков я ещё никогда не видела.

Да уж… Красная Маска сегодня показала себя во всей красе.

Генрих отбрасывает щит, снова звенит ключами и распахивает дверь. Перебрасывает связку Ири.

— Отпирай остальных!

Она коротко кивает:

— Поняла.

Мой жених с мечом в руке прикрывает её, пока она одну за другой распахивает клетки.

Очень скоро алая гвардия остаётся в меньшинстве. Капитан, зажимая левой рукой рану на предплечье, приказывает солдатам бросить оружие, которое тут же подхватывают наши матросы и берут врага в кольцо.

Я наконец-то решаюсь выйти из камеры на негнущихся ногах. Едва сдерживаю тошноту, когда вижу, что подол моего платья тоже испачкан. Нет, всё-таки я не воительница!.. И понимаю, что по-другому было никак, иначе это мы бы сейчас лежали вместо них в окровавленной соломе… но мысленно даю себе клятву — в будущем всегда, во что бы то ни стало пытаться предотвратить конфликты, в которых могут погибнуть люди.

Подхожу к своим, сжимая на груди полы синего сюртука, который на меня накинул Генрих. Ориентир — его широкая спина прямо по курсу. Рядом с ним Ири.

— Ты молодец, сестрёнка! — он прихватывает её за плечи и целует в макушку.

Ири отшатывается и оглядывается на меня с квадратными глазами.

— Э-э-э-э… послушайте, миледи, я понятия не имею, какая муха укусила вашего жениха!

Я слабо улыбаюсь.

— Такая муха, что вы с ним кузены. Он — сын твоей погибшей тёти, Тирлинн.

Надеюсь, он не будет на меня сердиться. Мне кажется, нет уже смысла скрывать. А эмоции на лице Ири, которые сменяются одна за другой, когда она переводит взгляд на Генриха — удивление, недоверие, осознание, восторг, обожание — вообще бесценны.40393c

— А подробнее? — вклинивается между ними густой, тягучий бас Моржа. Ужасный Принц немедленно отодвигается в сторону здоровенной клешнёй.

Ири вспыхивает и почему-то прячет глаза.

— Ну… это… я…

Морж сверлит её синими глазищами, ожидая ответа.

— А ещё подробнее?

— Я как бы… принцесса здешняя. Ирилинн из рода Арвед. Чокнутая Королева, которая приказала вас всех убить — моя тётка. А капитан получается… брательник мой двоюродный, в общем.

Морж ничего не отвечает. И все вокруг замолкают тоже. Тишина такая, что слышно, как смущённо сопит Ири. Кажется, Морж единственный, перед кем наша грозная воительница забывает, что она грозная воительница, и становится на вид как нашкодивший котёнок. Даром что с окровавленными саблями в руках.

— Значит, принцесса.

Ири кивает.

— Понятно. Что ж… спасибо, что сказали… Ваше высочество.

И Морж отходит прочь, повернувшись к ней своей широкой спиной. Отправляется к дальней стене и остаётся там демонстративно следить за пленниками.

На Ири жалко смотреть. У неё даже глаза заблестели готовыми вот-вот пролиться слезами.

— Так, а ну-ка отставить реветь! Разберётесь потом, никуда не денетесь, — вклинивается Генрих, а сам ищет глазами меня и улыбается краешком губ, как находит. Ободрённая, я подхожу ближе и украдкой беру его за руку. — У нас есть срочные дела. Ири!

— Да! — встрепенулась девушка и вытянулась в струнку. Правда, потом не удержалась и всхлипнула разок.

— В двух словах. Как ты здесь очутилась?

Она вздохнула.

— Как-как… нас с дедом пришли убивать, но я убила их. Тётушка слегка не учла, что племянница за время отсутствия приобрела… некоторые полезные навыки. Парочка горшков с Туманами довершила дело, когда мы увидели, что у вас тут многовато солдатни.

— Где покои Иридеи, знаешь? Сможешь провести? Нам туда надо. Срочно.

— Неа! — покачала головой Ири. — Но я знаю, кто знает.

Она кивнула головой куда-то за наши спины. Мы, не сговариваясь, обернулись и увидели… как из дверного проёма, простукивая перед собой путь клюкой, выходит тот самый слепой старец, который увёл Ири за собой на королевском приёме. То ли жрец, то ли кто…

— Где юноша, который помнит старые песни нашего народа? — скрипучим, надтреснутым голосом обратился к нам слепец.

Генрих осторожно оставил мою руку и выступил вперёд. Подошёл к нему.

Вытащил из уха серьгу и подал старцу на раскрытой ладони. Поднёс к его руке, дотронулся до морщинистых узловатых пальцев.

Старик переложил посох в левую руку, а правой коснулся кольца. Пробежал кончиками пальцев по узору. На его высохшем лице не отобразилась ни одна эмоция. В незрячих глазах по-прежнему клубились туманы.

Наконец, как следует изучив кольцо, он убрал руку — но лишь для того, чтобы потянуть её к Генриху. Тот стоял, не шелохнувшись, и послушно ждал, пока старец пробежится невесомыми прикосновениями по его лицу.

— Что ж… Добро пожаловать! Принц Генрих из рода Стратагенетов. Сегодня вновь нареку тебя истинным именем, данным при рождении — Тирвед Второй из рода Арвед! Добро пожаловать домой, внучек.