Глава 6. Безрассудство масок

А впрочем, решила я, что толку голову ломать? Как показывает практика моей многолетней зубрёжки, если какое-то воспоминание ускользает рыбкой из ладоней, как его ни лови, то лучше всего перестать об этом думать — и тогда со временем картинка сложится сама собой. Найду я эту несостыковку когда-нибудь… хотелось верить.

Не всё равно неприятно было. Спецагент из меня посредственный, как выяснилось, детектив — тоже… неужели я только и гожусь, что платья выгуливать?

— Эй, ты со мной или остаёшься?

Тут буду! — буркнул несносный ушастик, недовольный тем, что его лишили законной добычи. — Вдруг опять тот, первый притащится. А ты иди, иди, работай! Ещё даже полуночи нет.

Удивительно. Если в первое время после появления у меня Подарок с трудом выжимал из себя парочку скупых фраз, то теперь он не просто болтал, не затыкаясь, так ещё и принимался время от времени демонстрировать свой несносный характер!

Я демонстративно осталась на месте.

Пожа-а-алуйста!

— Ну, хорошо! Но это будет последний круг. Сил моих больше нет, да и время позднее. Пройдусь разочек — и спать. Ты же покараулишь меня?

Конечно, — вздохнул ушастый.

Я бросила задумчивый взгляд на пол, поколебалась немного, и всё же попросила.

— А ты мог бы… ну… остатки скорпионов этих убрать из-под ног? Там вон, под трюмо корзинка для бумаг стоит как раз. Не могу на них смотреть без содрогания. Всё кажется, что оживут и побегут.

Ничего, я их в такую кашку измельчу щас, что точно не побегут!

Уже у самого выхода я притормозила.

— И кстати… скажи-ка, а сумел бы ты определить яд? В пище там… или питье?

Нет. В человеческой еде не разбираюсь, — пробубнил Подарок откуда-то со дна мусорной корзины.

Эх, прощайте — мои мечты о лимонаде! Зато я знаю, что сделаю первым делом, как только вернусь к себе в Университет.

Я покорно спустилась в опостылевший зал. Стала ещё одной куклой на механическом заводе в этом игрушечном театре.

Если и теперь будет пусто, придётся признать, что наш с Подарком план провалился, и Капкан на Маску был глупой идеей.

Яркие краски совершенно меня не радовали, музыка всё сильнее ввинчивалась в висок, а мир постепенно стал напоминать колесо, что всё раскручивается, раскручивается, раскручивается вокруг меня… и есть шанс выжить в нём, только если крутишься вместе со всеми. Но если остановишься хоть на миг, осмелишься осмотреться и прислушаться, замрёшь и завибрируешь в диссонанс с теми, кто продолжает крутиться… размелет в порошок. Наверное, единственный выход — стать осью, на котором оно вертится, и самостоятельно задавать тон движению других.

Стрелки ползли к одиннадцати. Мне показалось, стражи как будто стало больше. Теперь и у выходов она есть, и даже за окнами временами прохаживаются тени с лимонно-жёлтыми отбликами.

Их вид невольно вновь навёл меня на мысли об Ужасном Принце. Кажется, я переоценила его безрассудство. А впрочем, это к лучшему.

Крылья моего носа дрогнули, когда их коснулся знакомый аромат. Я думала, никогда уже его больше не почувствую — ведь он развеялся без следа в день, когда бурливое море приняло своё подношение. И вот теперь… я резко развернулась и принялась искать источник запаха. Безумие толкало меня вперёд, непрошенная отчаянная надежда — и я, кажется, даже наступила кому-то на ногу и совсем не извинилась, бросилась…

…чтобы увидеть на очередном блюде салат, посыпанный тонкой плёнкой розового порошка, частично впитавшегося в дольки авокадо и кубики индейки. Невесомую пыльцу, распорошенную по листкам свежей зелени.

Устало потёрла лоб. Ну да… как я могла забыть, что джименея — это всего лишь пряность. Пусть и дорогая. Мне просто в очередной раз почудилось.

С каждым движением огромных стрелок золочёных часов, что висели под потолком в другом конце зала, на меня наваливались глухое отчаяние и равнодушие — словно каменная плита на грудь. Не радовали ни платье, ни блеск и красота этого бала. Хотелось скорее в темноту и тишину. Краски ослепляли. Звуки оглушали и сливались в один какофонический гул…

Кажется, я зря сюда приехала…

Где-то на дальнем краю зала я увидела человека в маскарадном костюме, которого совершенно точно здесь раньше не было.

Смело и не таясь идёт прямо через весь бальный зал небрежной походкой. Этот гость ещё слишком далеко, его то и дело заслоняют от меня танцующие пары. Но кое-что я уже вижу.

Костюм пирата. Треуголка, ярко-алый распахнутый китель, под которым виднеется белая рубашка. Пышная чёрная борода, очевидно накладная, потому что из-под треуголки виднеются светлые волосы. Один глаз закрыт чёрной повязкой — всё, как полагается пиратам…

Мои панические мысли. Что ему здесь надо? Он что, самоубийца, в таком кричащем наряде сюда являться, будто говоря всем окружающим — вот он я, берите меня?! Даже его безрассудной отваге должны же быть какие-то пределы?!

— Принц-Изгнанник осмелился явиться на бал! Немедленно взять его!!

Резкий крик Жабы ломает ход бала. Музыка вздрагивает и останавливается. Оглушительная тишина на мгновение опускается пеленой на людей, спутывает, заставляет остолбенеть. Поражённые и испуганные возгласы гостей. Все бросаются прочь от человека в костюме пирата, вокруг него образуется пустое пространство.

Стража с алебардами наперевес кидается к нему. Отовсюду! От выходов, из каких-то потайных уголков, скрытых драпировками, и такое чувство, что даже из-под земли.

Спокойно стоящую с руками за спиной фигуру в алом кителе и пиратской треуголке окружает кольцо стали — человек десять одновременно на одного-единственного.

Смертоносные лезвия приставлены к обнажённому горлу.

Кажется, моё колесо только что упало со своей оси. Оно ещё крутится по инерции, но вот-вот остановится — как и моё сердце.