Глава 51. Самая сложная разведоперация лучшей ученицы Бульдога

Широкая, мощёная камнем дорога вела от главных ворот города в гору. Как нам объяснил Старый король, её специально проложили к Слепым холмам когда-то в древности, чтобы проще было добираться — во времена, когда это место ещё считалось всего лишь щедрым источником магии, из которого можно было черпать бесконтрольно снова и снова, наполняя резервы всякого мага, что желал к нему припасть. Но черпали слишком старательно. Слишком бездумно. И в конце концов, ткань мироздания в этом месте истончилась и оказалась прорвана.

А когда нечто, таившееся в глубинах, было потревожено колебаниями пространства и нервными импульсами магического фона, оно вырвалось наружу разрушительным смерчем, пронеслось, слизывая всё живое и оставляя лишь голые скальные основания, — и часть дороги, та, что на самих Холмах, оказалась полностью разрушена.

Вот только вихрь не стал выплёскиваться за пределы Холмов, словно невидимая граница отделила их от окружающего мира. А быть может, просто созданиям другого мира не хватало сил, чтобы далеко от этого мира удалиться. Вместо этого они растеклись по Холмам Слепыми туманами, подстерегающими добычу, распахнув жадные голодные объятия.

Но люди… не стали уходить из города. Остались в нём. Нам часто свойственно жить «на авось». Ведь всегда кажется, что беда случится с кем-то другим. И пока вулкан не взорвался, можно продолжать строить дома на его склонах — авось повезёт…

Вот и сейчас мы тоже идём в это гиблое место, надеясь на удачу. Что Старый король прав, и Слепые туманы действительно были задавлены и загнаны обратно под землю силами одной талантливой, хотя и слегка безумной, магички, тело которой осталось в Алом клыке ждать погребения. И что Замок янтарной розы, который мы собираемся там посадить, станет надёжной печатью, которая навсегда закроет проход в другой мир и запрёт в нём опасных тварей.

И по-хорошему, я должна бы сейчас со своей вечной мнительностью и тревожностью изнывать от беспокойства и волнения… но нет.

А ведь я даже переодеться не успела. Никто из наших друзей не подумал поискать мне мужской наряд, и остаётся лишь с печальным вздохом вспомнить подаренный женихом костюм, который сейчас покоится где-то на дне морском. Так что торопливо зашнурованное платье и сюртук с чужого плеча, надетый сверху для тепла — вот и вся моя походная экипировка. Иначе был риск, что мы просто-напросто не успеем до рассвета, и я убедила Генриха, что мне вполне в этих тряпках удобно. В конце концов, если на Холмах будет опасно, то опасно в любом наряде. Если спокойно — тем более всё равно, что на мне надето. Нужно продержаться только до утра.

При воспоминаниях о том, почему я не успела переодеться и Моржу пришлось искать нас, покрикивая глухим раздражённым басом на весь этаж, я снова почувствовала, как жар приливает к щекам. Нет, до самого главного из-за упрямства моего непрошибаемого жениха мы так и не дошли… Но пока туда шли, и так успели достаточно, чтобы я услышала Моржа только, когда он начал стучать клешнями во все подряд двери так, что они жалобно возмущались такому самоуправству.

Так что… хотя в смертельно опасные походы положено выходить в ясном уме и трезвом рассудке, я выходила в совершенно размягчённом и счастливом состоянии, и мне казалось, тронь меня пальцем — взорвусь облаком мыльных пузырей в форме сердечек.

Но потом я покосилась на Ири, и устыдилась. Она храбро вышагивала рядом, вооружённая до зубов и с красной косынкой поверх белокурых локонов, всем своим видом демонстрируя воинственность… но в глазах была не просто печаль, а самая настоящая тоска. Кажется, пока мы механически переставляли ноги по этой великолепно построенной добротной дороге, не я одна копалась в мыслях и воспоминаниях. Вот только в остановившемся тусклом взгляде Ири я видела, какую сильную боль они ей причиняют.

Я обернулась и поискала глазами второго героя драмы. Он шёл в самом хвосте нашей маленькой процессии, излучая такое раздражение и злость, что даже самые отчаянные смельчаки не решались приближаться, чтобы не подвернуться под руку… то есть клешню, и не стать громоотводом. Вокруг него, кажется, даже воздух потемнел и потяжелел.

Вздохнув, я наклонилась ближе к Генриху и шепнула украдкой:

— Можно мы с Ири чуть-чуть отстанем? Девичий разговор.

Он кивнул, напоследок бросив пристальный взгляд и погладив пальцем ладонь так, что у меня по коже лесным пожаром побежала волна дрожи. Я с трудом разняла переплетение наших рук. Небо, скорее бы всё осталось позади! Ещё немного, и Королевство станет свидетелем первого в истории похищения пирата пугливой девственницей. С последующим связыванием и лишением чести этого самого пирата.

Я с трудом отодвинулась, буквально силой выдирая себя из круга привычного тепла и двигаясь ближе к Ири.

Она бросила на меня косой подавленный взгляд.

— Только попробуй!

— Что? — изобразила я недоумение.

— Разговоры по душам, жалеть меня и рассказывать, что всё будет хорошо.

Я вздохнула. Зайдём с другой стороны.

— Да я вообще-то хотела тебя расспросить немного… если ты не против. Кое-какие загадки остались для меня непрояснёнными.

— Валяй, — хмуро бросила она и раздражённо сдула упавший на лоб светлый локон.

— Объясни мне, пожалуйста, какого моржового… ой, прости-прости, с кем поведёшься… что всё-таки произошло с тобой много лет назад? Ты так долго молчала и отнекивалась… но теперь-то можешь рассказать?

Ири, поколебавшись, кивнула.

— Мне просто стыдно было рассказывать. О том, как я по глупости попалась на совершенно примитивную уловку.

— Иридея? — понимающе улыбнулась я, представляя себе Ири десятилетней отчаянной девчонкой. Наверняка она лазала по деревьям лучше всякого мальчишки и постоянно сбегала от охраны.

— А то!

— И как она умудрилась…

— Взяла меня «на слабо», как идиотку. Это я сейчас только начала кусочки складывать, а раньше всё думала, что это моя вина. Понимаешь… она же моя родная тётя… была. Даже мысли не возникало, что можно до такой подлости и мерзости опуститься, семья же. В общем… она мне книжки сначала подсовывала. Приключенческие разные. Я ночами читала запоем, всё представляла себя смелой героиней, которая одной левой раскидывает всех врагов и ничегошеньки не боится. Отца уломала мне учителя фехтования нанять, выучилась… неплохо так.

— К нашему счастью.

Ири слегка улыбнулась от похвалы, но глаза остались печальными.

— А потом как-то раз тётушка «под страшным секретом» рассказала, что есть испытание, которое проходят все будущие короли. Нужно пойти ночью в одиночку на Слепые холмы и там побыть до рассвета. Что это всё враки, будто там опасно — и дед мой прошёл, и отец прошёл, и все живы-здоровы остались. А вот меня пускать не хотят, потому что я девочка. И думают, что я испугаюсь, разноюсь и опозорю королевскую семью. Типа тётка подслушала их разговор.

— И ты поверила, — вздохнула я. Дальнейшее можно было и так представить.

— И я поверила. В ту же ночь сбежала и помчалась на Холмы. Всё представляла себе, как меня наутро хватятся и станут искать, а я вся такая гордая и с развевающимися волосами выйду им навстречу из Слепых ворот… вот сразу за Воротами меня и накрыло.

— Туманы?

— Туманы. Я хорошенько растрясла Гролина, пока вы были… заняты. Эта падаль подтвердила, что в точке истончения границ между мирами ткань мироздания ведёт себя странно и непредсказуемо. Иногда возникают спонтанные «скручивания» пространства. Те самые, которые «хаотический портал». Я краем уха ещё в детстве слышала, что иногда по Арвенору находили перепуганных пастухов, которые вместе с овцами случайно пересекли границу, а потом их выбросило оттуда пинком неведомо куда. Но то какие-то грязные деревенщины, а то целая принцесса — думала я. Судьба наказала меня за глупость и самонадеянность.

Ири шмыгнула носом.

— И ладно бы меня одну… Деда мне тоже порассказал много интересного. После того, как я пропала, всё Королевство на уши поставили. Меня везде искали — тоже сначала подумали на портал. Но никому и в голову не пришло, что он мог аж на Материк меня выпихнуть. Видимо, всё-таки не так уж мало во мне было магии, просто… где-то сидела внутри, а вот в минуту опасности и страха выплеснулась и подпитала портал. Правда, кажется, вся магия за тот раз и потратилась почти без остатка. Из меня её как будто с корнем выдрали — оставшихся крох едва хватало мне на "отводы глаз" и другие воровские штучки. Ну вот… отец, конечно же, пошёл на Холмы меня искать. Из всего его отряда… живым вернулся только один солдатик. Заикаясь, твердил, что Короли Слепых холмов рассердились за то, что их снова потревожили… и… перебили наглецов.

По её щекам уже катились слёзы, но она их даже не замечала. Меня кольнули сожаление и стыд, ведь я разбередила её раны… но иногда надо выплакаться. Кажется, Ири слишком долго носила всё в себе. Застрявший наконечник стрелы нужно вытащить, иначе рана загноится.

— Дед… он в конце концов совсем обезумел от горя и тоже пошёл туда, хотя бы тело сына забрать для погребения. И вот тут тётка поняла, что пахнет жареным. Если Слепые туманы выплеснутся за пределы круга, ей просто нечем будет править. Гролин сказал, она не хотела портить миг своего триумфа и покидать столицу. Ей хотелось править в родительском дворце, чтобы каждый день упиваться мыслями о том, что серая мышка, которая была никем в королевской семье, теперь здесь хозяйка. Так что… Иридея осушила до дна парочку магов, своих любовников, а потом устроила на Слепых холмах наглядную демонстрацию своего могущества. Она отлично натренировалась, когда дед привлекал её, чтобы установить Завесу после потери Тирлинн. Просто сделала то же самое, только уложила Завесу на землю, вогнала Слепые туманы внутрь. Правда, почти опоздала и дед… уже ослеп. Но хотя бы жив остался.

— Погоди, то есть там сейчас есть магическая печать?

— Очень тонкая и непрочная. Гролин сказал, времени много прошло. Это Завеса на море может века простоять — там её никто не пытается прорвать. А эту… грызут снизу постоянно. Так что — может осталась, а может уже и нет. Кто знает. Будем надеяться на лучшее, но готовиться всё-таки к худшему. Но ты не бойся! Ничего же, что мы на «ты», да?

— Спрашиваешь тоже… ты же мне теперь практически сестра! — я едва поспевала за размашистым уверенным шагом Ири и слегка запыхалась. Генрих шёл чуть впереди, но почти уверена, что с его кошачьим слухом тщательно ловил каждое наше слово. Зараза… любимая.

— Спасибо!.. — слегка смягчилась Ири. — Так что, сестрёнка, ты не бойся. Мы тебя в обиду не дадим, что бы там не случилось. Ты думаешь, с чего вдруг тебя Генрих с собой взял? Ты же видишь, у него упрямство семейное. Не-ет, ты его милыми глазками и ультиматумами бы не проняла, если б он не захотел. У этой каменной башки наверняка есть очередной тайный план по защите тебя в случае опасности. В общем, расслабься!

Я подозрительно уставилась в широкую спину, маячившую впереди. Надо будет расспросить на досуге, чего он там напридумывал.

А пока… осталось ещё немножко удовлетворить своё любопытство, а потом плавненько свернуть на основную тему, ради которой всё затевалось.

— Ири, у меня наконец-то почти всё разложилось по полочкам, только одно не пойму. Как же ты деда-то не узнала после разлуки?

Она коротко хмыкнула.

— Да его никто не узнавал. Ты портрет видела? Изменился весь. Ему показалось унизительным признаться, что он теперь слепой. Не хотел, чтобы кто-то жалел короля из рода Арвед. Для их гордости такое — хуже смерти. Его под покровом ночи во дворец возвращали. Наутро сказали, что охваченный скорбью король Тирвед удалился от дел, а бразды правления передал возлюбленной младшей дочурке, которая спасла всё Королевство. Ну, народ ликует, Иридейка на волне всеобщего восторга и почитания тут же принялась любовно пестовать собственную тиранию… а дед в своих покоях молча предаваться тоске и унынию. Правда, спустя годы, как он окончательно высох и бороду отрастил, всё же соскучился по свежим впечатлениям. Стал выходить под легендой, что он некий приглашённый из дальней деревни маг и философ. К тому времени тётка весь двор обновила, оставила только прихлебателей и подлиз, так что появляться было безопасно.

Ири замолчала. Я помолчала тоже. Но недолго.

Передо мной всё ещё стояла крайне важная задача. Грош мне цена как будущей королеве, если я не добьюсь, чтобы помирились два влюблённых балбеса. И так на Слепые холмы идём, не хватало уже с начала похода за собой тащить двоих слепцов, которые дальше своего носа ничего не видят.

В конце концов, зря я, что ли, училась у лучшего разведчика Королевства Ледяных Островов? Бульдог будет мной гордиться, если я с блеском проверну эту спецоперацию — самую сложную в моей карьере.

Итак, дано — два замечательных, но крайне упёртых человека. Найти — как заставить их прекратить маяться дурью и взяться за ум. Если попробую в лоб… рискую в этот самый лоб и получить. И вообще вполне вероятно, что даже Ири, вздумаю переть напролом со своими советами, поступит с точностью до наоборот из чистого упрямства. А ведь она явно слабое звено этой комбинации! К Моржу лучше вообще не приближаться, судя по тому, что даже Генрих от него сейчас держится подальше, а уж он-то его знает намного лучше меня.

Хм… задачка!

Я покосилась на Ири. Вся вселенская скорбь отражалась у неё на лице. Примерно так же я выглядела, наверное, когда сидела на полу со шкатулкой джименеи в обнимку, после того как мой Ужасный Принц уплыл и оставил меня одну.

— Знаешь, сестрёнка… я иногда думаю, что было бы, если б не ошиблась дверью однажды много-много лет назад… и мне становится страшно.

— А? Ты о чём? — вскинула голову Ири, очнувшись от раздумий.

— О первой встрече с твоим братом. Ты знала, что мы познакомились, когда мне было семнадцать?

Если бы у спин были уши и они могли заинтересованно прислушиваться, то несомненно, выглядели бы именно так.

— Что, правда, что ли? — удивилась Ири. — Никогда бы не подумала. Брательник мой не похож на… терпеливого человека.

— Совершенно не похож, — согласилась я. — Просто в нашу первую встречу мы проворонили своё счастье. Вернее… это он проворонил. Видишь ли, дорогая, он влюбился в меня без памяти с одного-единственного взгляда, но по какой-то придури решил, что испортит мне жизнь, если в этом признается. И в результате чуть не испортил этим самым решением.

Плечи в белой пиратской рубашке очевидно напряглись. А вот нечего подслушивать девчачьи разговоры!

Ири перестала тайком хлюпать носом и заинтересованно слушала. Вдохновлённая таким двойным вниманием, я продолжила:

— Подумать только, сколько времени мы могли бы сэкономить, если бы сразу честно признались самим себе и друг другу — вот человек, руку которого я не хочу выпускать никогда-никогда! Но… вышло по-другому. И судьба раскидала нас по разным берегам.

— А что было потом? — поторопила Ири, когда я взяла многозначительную паузу и замолчала.

— А потом меня чуть было не выдали замуж. Потому что я как дура плыла по течению и никак не могла понять простую вещь. Только я несу ответственность за свою жизнь! Да, я могу слушать советы, меня даже могут пытаться заставить… но это моя жизнь. И она у меня одна. От меня зависит — сложить лапки и плыть, куда несёт волна, или попытаться барахтаться. Да, это риск. Это огромная ответственность! Потому что можно наломать дров. И за все ошибки придётся винить только себя. Но… если дашь себя сломать обстоятельствам, свою сломанную жизнь проживать будешь сама. И плакать ночами в подушку тоже. Поэтому… Поэтому я не жалею ни секунды, что взбунтовалась. Разорвала постылую помолвку и сбежала на край света. Правда, чуть не потонула по дороге… к вопросу об ответственности. Но расправила плечи и вдохнула полной грудью.

Ири помолчала, осмысливая.

— Мой брат — идиот!

Даже я опешила. Генрих споткнулся. Странный вывод из всего вышесказанного — я вообще-то к другому клонила…

— Почему это?

— Он — мужчина! Он должен был за тебя бороться.

Хм. В этом определённо что-то есть. Но история не терпит сослагательного наклонения.

— Ири, я не хочу сейчас рассуждать как убелённая сединами бабка… но ты ещё совсем молоденькая девчонка. Ты когда-нибудь поймёшь, что у мужиков в головах такие тараканы бывают… размером с морского ежа. Если мы всегда будем надеяться на них… Даже не представляешь, как сильно они могут иногда себя накручивать, и как сильно усложнять простые ситуации. Хотя при этом упорно считают, что так делаем только мы, девушки. Так что… кто-то должен быть мудрее.

Я подмигнула Ири и улыбнулась.

— Прости — мне пора возвращаться к жениху. Я по нему уж-жасно соскучилась. Слишком давно не виделись.

И я чуть ускорила шаг.

— Лучше молчи. Ничего не говори, — взмолилась я, хватая Генриха поудобнее за руку.

— Я и так молчу. Я с тобой потом поговорю, — проворчал он, стискивая мои пальцы как раскалёнными тисками. Хорошо-то как!

А меж тем Ири за нашими спинами постепенно замедляла шаг и отставала всё больше с видом крайне взволнованным. Я поглядывала украдкой через плечо.

Наконец, она оказалась в самом хвосте. И остановилась.

Осторожно повернулась к Моржу, который остановился тоже и поглядывал на неё угрюмо исподлобья. Несколько долгих мгновений они стояли так, сверля друг друга взглядами.

— Чего изволите, принцесса? — наконец, буркнул он.

И тут Ири взорвалась. Ох уж эти Арведы с их бешеными темпераментами.

— Ах ты… да какая я тебе принцесса?! Я разве принцесса была, когда ты мне в тысячный раз объяснял, как эти идиотские морские узлы вязать?! Я принцесса была, когда рыдала у тебя на плече?! Я принцесса была, когда… (3303c)

Она задохнулась, осеклась… а потом бросилась ему на шею и поцеловала. Крепко-крепко обняла за шею, повисла всем телом. Красная косынка упала на землю.

Руки-клешни замерли на секунду, а потом медленно сомкнулись вокруг девушки, прижимая к широкой груди так, что я испугалась, как бы у Ири кости не треснули.

— Чудо моё… в перьях, — проговорил мой жених, улыбаясь, обнял меня за плечи и чмокнул в макушку.