Прощальный дар (2)

Я отшатнулась. Кажется, вся кровь отлила у меня от сердца, перед глазами потемнело.

— Ты ведь не можешь это всерьёз… — прошептала немеющими губами.

Тут же сама осознала, что совершенно перестала себя понимать. Наверное, услышь я подобное раньше — прыгала бы до потолка от счастья. Ещё бы — заполучить в женихи самого завидного парня школы! Но сейчас… я правда пыталась найти внутри осколки этого восторга — и не находила. Только ощущение непоправимой неправильности происходящего.

Как будто сбывается худший кошмар. Наполняется силой, оживает во плоти дурное предчувствие — то, что звенело в тревожной атмосфере этого дня, то, что я ощутила, глядя в наполненные мрачной решимостью глаза Рона. А ведь он не хочет этого брака! Ему его навязывают против воли. Как и… мне.

— Папа, я не уверена, что это хорошая идея! — сказала я резко. Резче, чем мне хотелось.

Торжество в глазах отца сменилось раздражением.

— О чём ты, дитя моё? Всё уже решено.

— Это неправильно! Потому что… потому что мы друг друга не любим!

Хотела сказать «он меня не любит», но с языка почему-то сорвалось именно так.

Мне захотелось сжаться в комок, затаиться где-нибудь — как одинокий путник хочет спрятаться, застигнутый ураганом, крушащим всё на своём пути. Я примерно представляла, что сейчас последует. И не ошиблась.

Раздражение в отцовских глазах сменилось гневом.

— Терпеть не могу капризы юных барышень! Их пустоголовую ветреность! Вот поэтому такие важные дела, как устройство судьбы, и нужно доверять родителям. Что ещё за мелодрама? Сегодня люблю, завтра не люблю… А послезавтра что? Придёшь ко мне и скажешь, что влюбилась в свинопаса?! И попросишь моего благословения?!

Наверное, одинокий путник испытывает примерно то же самое, когда ураган сметает крышу хлипкой хижины, в которой он пытался переждать разгул стихии, и обрушивает её ему же на голову.

— Папа, пойми пожалуйста…

— Что я должен понимать?! — рявкнул отец, но видя, что я готова уже позорным образом разреветься, он неожиданно сменил гнев на милость. Взял меня за руку, усадил в кресло и сам уселся в соседнее, не выпуская моей ладони из жёсткого плена натруженных пальцев воина. После долгого молчания заговорил снова — медленно и тихо.

— Ты всегда была послушной дочерью, Эмбер. Моей гордостью, моей отрадой… Помнишь, после смерти мамы ты пришла ко мне и обняла? И пообещала, что никогда не будешь расстраивать? Так вот сейчас именно тот момент, когда ты должна сдержать обещание.

Подлый приём. Я дёрнула руку, чтобы встать, но отец не пустил.

— Все эти годы я заботился о тебе один. Окружил заботой. У тебя ни в чем не было недостатка. Даже сейчас я постарался, чтобы исполнить твоё желание — ведь ты сама говорила, что влюбилась в этого мальчишку! Да у тебя разговоров за эти два года было только о Винтерстоуне и Замке ледяной розы! И вот теперь ты собираешься отплатить мне такой черной неблагодарностью за всю заботу о твоём благополучии? Сейчас, когда мы всего в одном шаге от того, чтобы вернуть наследие предков? Впервые за столько веков эллери снова получат шанс вернуться в стены замка роз! Не в дряхлую развалину, как Замок пурпурной розы — а в самый юный и цветущий из всех, который может простоять еще столетия!

Я вдруг вспомнила ореховые глаза и задорную улыбку малышки Кэти. Рядом с ней всем становилось теплее.

Нет — не впервые. Этот шанс — не единственный. Есть еще одна эллери, но я лучше умру, чем расскажу об этом отцу — ведь он может решить, что она конкурентка нам. Не сейчас, когда в его глазах — фанатичный огонь разгорающегося безумия.

И он может как угодно стараться меня убедить, он может убедить даже себя — но на самом деле единственное, что ему было всегда нужно — это Замок. Иначе папа хотя бы попытался меня выслушать. А теперь бесполезно. Не важно, что я скажу — он меня не услышит.

Кажется, отец принял мое оцепенение за согласие, потому что одобряюще похлопал меня по руке и откинулся на спинку кресла, расслабляясь. Я поскорее выдернула ладонь и спрятала за спину.

— Хорошо, что я попросил тебя удалиться на время разговора — мы с Рональдом намного быстрее договорились по-мужски, без всех этих женских капризов. Оказывается, ларчик-то просто открывался! У каждого есть слабые места. Слабым местом этого мальчишки является ответственность. Он любой ценой хочет сберечь Замок ледяной розы. Что ж, похвальное стремление! Вот пусть и бережет. Для моего будущего внука или внучки. Жаль, что со времён поражения в Великой Войне в роду эллери обычно рождается только один ребёнок…

— Почему? — машинально спросила я, пытаясь отсрочить неизбежное. Момент, когда мне на голову со всей очевидностью обрушится осознание. Моя жизнь как карета без кучера, сорвалась и несется куда-то вперед по косогору, а я сижу внутри и беспомощно наблюдаю.

Больше ничего не будет так, как раньше.

— Потому что магического запаса не хватает. Выжившие эллери, оторванные от своих замков, от источников магии, в каждом поколении теряли все больше магических сил. Совокупного потенциала родителей хватает только на одного ребенка. И то с максимальной отдачей накопленного резерва.

— А если детей больше?

Но я уже знала ответ. В семье моего собственного отца родилось двое. Он и его сестра, Элина. Которая умерла в родах.

— Если больше… что ж… — голос отца дрогнул. — Младшему может не повезти и достаться слишком хрупкое здоровье.

По его лицу пробежала тень.

— Теперь ты понимаешь? Это еще одна причина для нас вернуть последний замок розы. Необходимо залечить магические раны. Воссоединиться с источником сил. И тогда, быть может, проклятие единственного ребенка минует новую владелицу Замка. Минует тебя.