Подарок (3)

Незаметно вздыхаю и жду, чем же меня огорошат. Эх… ну я привыкла, конечно, к дням рождения без подарков, но понадеялась, что в этот раз хотя бы будут поздравления.

— Подвинься, ты мне мешаешь!

— Что? — непонимающе переспрашиваю я.

— Да я не тебе! — фыркает Кэти и отбрасывает каштановый локон с плеча, обтянутого тёмно-синей тканью домашнего платья. — Просто здесь и без того тесно, а ещё Рон на шаг не отходит, носится со мной, будто я хрустальная. А я уже теперь места занимаю, как две меня — боюсь представить, что дальше будет! И так себя неуклюжей черепахой чувствую, а он меня везде под ручку водит, как будто я маленькая.

— Нет, Черепашка, ты большая. Даже, я бы сказал, очень большая, — раздаётся добродушное ворчание откуда-то сбоку. — Ты давай уже, заканчивай предисловие, а то никогда до сути не доберёшься. И вообще — ты же её вроде поздравлять собиралась. Эй, Эмбер! Мы тебя поздравляем тут, на случай, если ты вдруг не поняла, что происходит.

В «окошке» мелькает рука в белом рукаве, хрусталь явно поправляют так, чтобы изменить угол обзора.

Когда я вижу Рона и Кэти рядом — красивых, счастливых, лучащихся теплом, я понимаю, что видеть их такими для меня и есть самый лучший подарок. И как же здорово, что я когда-то приняла правильное решение…

Потом бросаю взгляд вниз и вижу, что синее платье Кэти перевязано атласной лентой с бантом высоко под грудью, а её ладони лежат на большом-пребольшом животе.

— Черепашка, клянусь, она покраснела! — посмеивается Рон и целует жену в плечо.

Кэти толкает его локтем в бок и одаривает нарочито-строгим косым взглядом, хотя в уголке губ тоже дрожит улыбка.

— Она просто подсчитывает в уме, сколько месяцев прошло с того памятного вечера поединка, когда ты сделал мне предложение. Эмбер, не трудись! Мне ещё месяца два ходить. Но поскольку день рождения у тебя сейчас, я решила о подарке рассказать тоже сегодня. Он маленький, но надеюсь приятный.

Я постаралась непринуждённо рассмеяться, хотя действительно была сильно смущена.

— Если честно, Кэти, я уже совсем ничего не понимаю! Но безумно за вас рада. Вы — мои самые лучшие друзья и…

— Так, стоп! — перебила она решительным жестом ладонью. — Это нам сегодня положено в комплиментах рассыпаться. Эмбер, если б не ты…

Она вдруг запнулась. И мы обе с ней замолчали, и нам не нужны были слова в этот момент.

— Кхм-кхм… дамы. Давайте к делу!

К изящной женской ладони на животе добавилась крупная мужская.

— Ну так вот! — Кэти сморгнула набежавшую слезу и встрепенулась. — Вообще, на самом деле, судя по моим габаритам, я уверена, что там мальчик, но Рону почему-то втемяшилось в башку…

— Лично я заказывал девочку, а учитывая наше фамильное Винтерстоунское упрямство, не удивлюсь, если там их целых две. А что? У тебя в роду были близнецы.

— Эмбер, прости, если меня сегодня перестанут перебивать, то к утру я-таки дойду до сути! В общем, если будет мальчик, я конечно хочу назвать его в честь его вредного папочки, а вот если девочка… В общем, будет Эмма. В честь тебя.

И она уставилась на меня своими огромными глазами, в которых, кажется, до сих пор было удивление от внезапно свалившегося счастья. Надеюсь, когда-нибудь она привыкнет. Потому что хорошие люди должны быть счастливы.

Рон с Кэти, очевидно, ожидали от меня какого-то ответа.

Я помолчала.

Потом ещё помолчала.

Потом всё-таки вытащила носовой платок, основательно вытерла глаза и нос, чтобы не выходить из образа именинницы и будущей практически тётки, и спросила дрогнувшим голосом.

— А если… если всё-таки двойня? Ты второе имя не забыла придумать?

Кэти тоже всхлипывает и улыбается.

— Вторую назовём Дженни, в честь старой леди.

— Кого?..

— Леди Джиневры Темплтон, нашей кураторши в Школе…

— Дамы, хватит разводить сырость! — вклинивается Рон, а потом неожиданно берёт Кэти за локоть и помогает ей подняться, что получается у неё не без труда. — Ты не забыла, что хотела кое-что рассказать ей?

— Так вроде уже… — непонимающе возражаю я.

Рон берёт медальон в руку и переносит его. Перед моими глазами мелькают кусок стены, узкое окно в решётчатой витражной раме, какая-та очень старая на вид мебель… Комната пыльная, тесная и маленькая, у них тоже поздний вечер, но всё освещено призрачно-голубым светом, явно не похожим на свечи.

— Мы сейчас в башне Замка. И от нас тебе ещё один подарок, — тихо, но как-то очень торжественно говорит Рон.

— Вернее, от нас всех. Ну то есть от нас — и Замка ледяной розы, — добавляет Кэти.

Я больше не вижу своих друзей. Они держат хрусталь так, что передо мной оказывается центр комнаты. А там…

Во все глаза я разглядываю цветок. Он вырастает прямо из пола — изящный, но необыкновенно крупный бутон розы на тонкой прозрачной ножке высотой в половину человеческого роста. Слегка покачивается в такт несуществующему ветру. Тихо звенят сомкнутые лепестки с тёмно-синими прожилками. А в сердцевине виднеется…

Я ахаю.

— Теперь ты поняла? — шепчет Кэти. — Я сегодня весь день тут сидела, любовалась цветком, и мы с Роном принялись обсуждать, что подарить тебе на день рождения. Знаешь, самое главное, что тебе нужно… мы подарить не сможем, я же знаю. Но это обязательно у тебя будет! Можешь мне не верить, но я чувствую — оно уже близко. А сегодня… мы решили сделать то, что в наших силах. Подарить тебе кусочек волшебства. Замок услышал нас и понял — он же у нас умница! Поговори с ним тоже.

Замираю и не знаю, что сказать. Горло сдавил спазм. Я тронута до глубины души. Никто во всём Королевстве не знает, что Замок ледяной розы, тайны которого всегда были скрыты за семью печатями, действительно живой. Что он… цветёт. И вот меня посвятили в тайну.

Прочищаю горло и начинаю говорить первое, что взбрело на ум.

— Привет! Эм-м-м-м… Мы с тобой временами не ладили, но знаешь… я всегда хотела с тобой подружиться.

Хрустальные лепестки дрогнули и раскрылись. В пульсирующей синими огнями сердцевине лежит камень. Полупрозрачный, как матовое стекло. И он… цвета пламени.

Янтарный.

Удивлённо восклицает где-то рядом Кэти. Рон молчит, и я уверена, он сейчас очень быстро осмысливает, что это за феномен и с чем его едят. Я — просто любуюсь. Это фантастически красиво! И это… мне?!

— Эмбер, Эмбер, ты видишь?! Кажется… это же семечко! Ты сможешь вырастить из него собственный!..

— Я… спасибо вам… спасибо, Замок…

Пока не могу осознать, что происходит. Ощущение счастья сдавливает грудь, слова все вдруг заканчиваются. Одно знаю точно. Это самый лучший день рождения в моей жизни!

Рон добавляет веско, и я слышу, что он хоть и держит солидную мину, тоже поражён:

— Осталось придумать, как его тебе передать. Эмбер, ты когда в гости к нам?..

Камень мигает. Раз, другой, третий…

А потом исчезает из поля зрения. Я моргаю, пытаюсь понять, куда он делся…

И он появляется в моей ладони. Ложится в неё тяжело, весомо, гладко, уверенно, как будто ему там самое место.

Окно связи вспыхивает и закрывается. Мы с моим камнем остаёмся одни. Уютная вечерняя полутьма моей комнаты освещается ярким янтарным светом, который ложится на стены рыжими полосами, рассыпается искрами по потолку, бросает радужные блики на стёкла окон.

В памяти оживают слова, сказанные капитаном "Старой Калоши" когда-то давно.

«В случае опасности эллери всегда помогают своим королям, защищают даже ценой жизни. Ну а замки роз как-то должны были помочь Янтарному. Он среди них был тоже что-то вроде короля. Вы ж знаете, что замки-то эти живые, навроде дерева там или цветочка? А может — пчёлки… Всё видят, всё понимают, только не говорят. И поступать могут по своему разумению. Как-то смогли они, видать, защитить самый главный, раз его не нашли завоеватели и не смогли разграбить. Потому что Замок янтарной розы должен был выжить любой ценой».

Осторожно накрываю камень другой ладонью — он такой большой, что едва помещается. Ласково провожу по тёплой поверхности. А он… вдруг шевелится. Отдёргиваю левую руку — а в колыбели правой ладони происходит странное.

Камень дрогнул, чуть подскочил, и принялся менять форму.

Пых!

И на моей ладони — янтарный цветок розы с волшебно-красивыми лепестками.

Пых!

Здоровенный яркий шмель с янтарным брюшком слегка поводит крыльями, будто сомневаясь, оставаться ли в этой форме, или попробовать ещё.

Пых!

Кто-то маленький с большими ушами свернулся клубком на моей ладони. Кубок зашевелился. В глубине крохотного изящного тельца, которое кажется выточенной из янтаря статуэткой, вспыхивают и переливаются искры.

Уши приподнялись. Клубок развернулся. Из-под кончика пышного хвоста высунулись узкий нос и два любопытных янтарных глаза.

Хорошо, что я сижу, иначе непременно бы упала.

— Ну здравствуй, Подарок! — шепчу ошарашенно.

Янтарный лисёнок перебирает тонкими лапками, а потом в мгновение ока взбирается по моей руке и удобно устраивается на плече. Довольно вздыхает.

Кажется, теперь я понимаю, отчего на гербе Сильверстоунов изображён лис.