3. Дорога дальняя

Найрин спросонья показалось, что дворец рушится, такой гвалт стоял в коридоре. Вскочив на ноги, она испуганно оглянулась по сторонам, но стены, к ее изумлению, не осыпались, и за окном никаких признаков светопреставления не было. Девушка аккуратно подкралась к двери в коридор и прислушалась.

— Эйнар, ты в здравом уме?! — не своим голосом орал князь Мильнар.

— Более чем — спокойно отвечал мужчина, стоя у самой двери в покои новоявленной жены, заслоняя их могучим телом.

Магнус стоял неподалёку, строя из себя самого обиженного на свете княжича. Но, когда отец отворачивался, на его лице то и дело появлялась довольная усмешка. Все сложилось даже лучше чем он планировал.

Выяснить облюбованное невестой место оказалось просто, подгадать время для разговора с братом тоже не сложно, но он даже не рассчитывал, что девушка так быстро купится и сама побежит упрашивать Эйнара на ней жениться. План Магнуса предполагал задержать брата во дворце ещё на пару дней и на его глазах действительно попробовать отравить Найрин, не смертельно, конечно, он же не совсем больной, но показательно. Своего брата он знал — изувеченная шрамами внешность скрывала доброго человека, и Эйнар сжалился бы над этой серой мышью. Но текущий исход дела несомненно порадовал княжича. А вот Мильнар Фольский был в необыкновенной ярости:

— Отойди от двери, сын! Ты не имел права не то, что прикасаться к этой девушке, даже на глаза ей показываться! Ты оскорбил своего брата!

— Да, отец, это ужасно! — поддакнул Магнус, подмигивая хмурому Эйнару. Стража, собравшаяся в коридоре не знала что им делать, потому просто недоуменно взирали на разбирающуюся знать. Из-за углов выглядывали заинтригованные слуги, жадно прислушиваясь к скандалу.

— Я требую. Нет, приказываю! — кричал князь. — Чтоб ты сейчас же расторг брак!

— Мы заключили его в храме, — со спокойствием сытого дракона отвечал Эйнар. Сдвинуть его с места никто не пытался, понимая тщетность этой затеи. Мужчина смотрел на отца хмуро, чеканя слова: — Такие браки не подлежат расторжению.

— Ещё как подлежат! — не унимался Мильнар. — Если брак не был консумирован, то все поправимо.

— Значит, не поправимо, — и глазом не моргнув, соврал Эйнар. Теперь даже лицо Магнуса удивленно вытянулось.

— Я требую доказательств! — настаивал, уверенный во лжи сына Мильнар.

Не став слушать дальше, Найрин отскочила от двери и заметалась по комнате. Она окончательно решила идти до конца. Сорвав с кровати белую простынь, она схватила недопитое красное вино и разлила небольшое количество на чистую ткань. Полотно с доказательствами было готово. Найрин не сомневалась, что князь присматриваться и принюхиваться к красным пятнам не будет. Крики продолжались, и теперь из-за двери что-то вещал Магнус.

Найрин скорее накинула привычное серое платье, завязала платок на голове и распахнула дверь, поклонившись. В коридоре в момент установилась тишина, все взирали на склоненную девушку. Она распрямилась, с достоинством встретив взгляд князя, и показала рукой в сторону лежащей простыни, на которой четко выделялись темные пятна:

— Доброе утро, мой князь. Прошу простить мою утреннюю нерасторопность. Вот доказательства, которые вы искали.

Мильнару хватило одного беглого взгляда, и он с досадой плотно сжал губы. Ни слова не говоря невестке, повернулся, чтоб уйти, но на прощание все же зло выплюнул, обращаясь к старшему сыну:

— Ты не понимаешь, что наделал. Чтоб духу твоего больше во дворце не было!

И князь быстрым шагом, задумчиво склонив голову, удалился, а за ним отправилась и стража. Остались только слуги, но на них шикнул Магнус, и те разбежались, или просто лучше спрятались, старательно прислушиваясь.

— Вы сделали прекрасный выбор, дорогая бывшая невеста, — лучезарно улыбнулся Магнус. Найрин только скривилась и отвернулась, слушая довольные разглагольствования младшего княжича: — Ты уж позаботься о ней, брат. Я бы пригласил вас на свою будущую свадьбу, но не думаю, что отец быстро тебя простит. Разозлили вы его.

— С чего князь так вцепился именно в Найрин? — задал Эйнар тот вопрос, который возник и в голове его жены, но она не осмеливалась задать его Магнусу. Княжич пожал плечами:

— Да кто его знает. Может за долг обиделся. Ее отец много задолжал, а мы их семейству все простили за этот брак.

— Один из самых богатых князьев так мелочно обиделся за каких-то несколько сотен золотых, Ман?

— Да я-то почем знаю? — отмахнулся красавец. Он и сам был удивлён тому скандалу, который учинил Мильнар Фольский из-за обычной девчонки. Но ему не хотелось признаваться, что он не знает всех тайн отца, потому он ответил грубее чем нужно было: — Забирай уже свою жену и проваливайте к себе на заставу!

После этого он развернулся и тоже отправился восвояси.

Эйнар, проводив брата взглядом, повернулся к Найрин:

— Вы собрали вещи?

— Да, — растерялась девушка. — У меня их не много.

— Мы поедем верхом, — поставил ее в ступор муж. Найрин похлопала густыми ресницами, оглянувшись на комнату:

— У меня нет наряда для верховой езды.

— Женское седло найдется, просто наденьте удобное платье. Ездить на лошади вы умеете?

— Да, — снова неуверенный ответ. Найрин действительно когда-то обучалась верховой езде, но это были короткие увеселительные прогулки, а не долгое путешествие.

— Не бойтесь, — произнёс Эйнар успокаивающе. — Мы не будем спешить и если вы все-таки не сможете ехать верхом, то наймем карету в городе. К сожалению, отец не выделит мне экипаж.

— Я понимаю, — сказала Найрин и постаралась улыбнуться. Напомнила себе, что она уезжает от противного Магнуса, от царского двора и от подлого свёкра. Ей стало намного легче и она скорее побежала за своими вещами.

Пока Найрин отбирала действительно нужное, Эйнар ступил внутрь комнаты и ближе взглянул на простынь-доказательство.

— Вино? А вы быстро ориентируетесь, Нари.

— Эйн, — тихо попросила девушка. — Обращайся ко мне на ты. У меня дома всегда так было.

Княжич вновь поразился тому, как легко и спокойно она говорила с ним. Он медленно кивнул:

— Хорошо, — ему показалось, что этого оказалось мало и он добавил: — Почту за честь.

Найрин тихо рассмеялась. Ее смех был легким, заразительным, словно негромкий звон колокольчиков. Эйнар улыбнулся, наблюдая за женой. Она снова была той неброской, тихой мышью, которая так сильно не понравилась Магнусу, но старший княжич уже знал, что скрывается под таким неприметным обликом.

Спустя полчаса они покидали дворец Фольского князя. Мильнар не вышел попрощаться с сыном. Магнус помахал от порога, даже не спустившись со ступеней.

Найрин удивленно изучила взглядом, как ее муж сначала набросил на голову капюшон, а затем прикрыл нос и рот маской. Таким образом на виду остались только его белесые глаза.

— Так я собираю меньше любопытных взглядов, — пояснил он на изумленной жене. Она лишь философски пожала плечами, подумав что фигура мужа ее выделялась из толпы в любом случае, чтобы на него не надеть. Но если он привык так путешествовать, то она не против.

Поначалу ехали молча, Найрин заинтересованно рассматривала пейзажи. Погода выдалась облачной, но тёплой и безветренной. Девушка поверить не могла, что ее затея с побегом от Магнуса Фольского удалась. Теперь она спрячется где-то на окраине и будет просто жить в своё удовольствие. Больше не будет давить на неё груз ответственности за волость и отцовские долги. Не нужно будет ругаться с Агатой из-за ее транжирства. Не грозит ей теперь гнев царя и возможная казнь за непослушание, он больше даже не вспомнит о ее существовании.

Но вскоре ноги начали затекать и становилось скучно. Несколько раз Найрин оглянулась на Эйнара, и, наконец, заговорила:

— А там куда мы едем, правда, драконы водятся?

— Да, — сразу отозвался княжич. — Раньше много их было, лет сто назад. Но теперь их видно намного реже.

— А куда они делись? — удивилась девушка. Она об огромных летающих ящерах слышала только из сказок. Эйнар принялся объяснять:

— Раньше против драконов людям нечего было выставить, и эти звери спокойно жили в горах, и вблизи них. Но с развитием оружия, появилось много видов катапульт, драконобойных арбалетов и тому подобного. На ящеров стали охотиться. И сейчас их очень мало.

— А почему их не стали разводить? Как скот, например. Быки ведь тоже раньше были дикими. А дракон в хозяйстве всегда пригодится, — недоумевала Найрин. Эйнар глянул на неё с улыбкой:

— Пытались. Но оказалось, что это не так просто. Взрослые драконы предпочитают скорее умереть, чем покориться. Пробовали похищать яйца из кладок, но драконы в неволе умирали не достигая взрослого возраста, но если вдруг такое изредка случалось — не могли летать.

— Они слишком гордые, — грустно вздохнула Найрин, смотря в небо. Потом негромко призналась: — В детстве мама рассказывала мне сказки, про драконьих наездников. Будто раньше жили люди сильные духом и чистые помыслами, которые могли оседлать этих животных, и они служили им верой и правдой.

— Что случилось с этими людьми? — теперь заинтересовался княжич. Он видел драконов не раз, бывал на охотах, наблюдал как эти огнедышащие твари, далекие от тех романтических описаний, которые были присущими им в любовных романах, огромными лапами разрывают людей, сжигают орудия, клыками перекусывают сталь. Но Найрин была такой светлой и мечтательной, говоря об этих чудовищах, что Эйнару показалось, будто он готов был простить им даже то, что из-за одного такого неуемного ящера им приходилось дважды восстанавливать заставу.

— Мамина сказка каждый раз заканчивалась по-разному, — ответила девушка, все еще рассматривая тучи. Она постаралась вспомнить те зимние вечера у камина, когда мама прижимала ее к себе, стараясь отвлечь от пьяных криков отца за стеной. Он в очередной раз проиграл кому-то круглую сумму и срывался на слугах. Мама заперла дверь в их комнату и подперла стулом. Она снова рассказывала о тех, кто мог сесть на спину огромному ящеру и взмыть с ним в небо. Наверное, она хотела бы сделать так же: исчезнуть из волости под защитой огромного сильного существа.

Найрин сама не заметила как ее голова склонилась, и взгляд уперся в землю. Эйнар, наблюдая за ней, только хмурился, не решаясь спросить в какую степь забрели мысли жены. Но через пару мгновений она встрепенулась и снова улыбнулась, начиная рассказ:

— По одной версии они ушли жить далеко в горы с драконами, потому что остальные люди завидовали им и постоянно затевали войны. В другой истории драконы решили, что больше не нужны людям, которые уже сами со всем справляются, и улетели искать кому бы ещё помочь. А в третьей говорилось о том, что самые сильные из драконьих наездников стали царями, но власть испортила их, пропитала сердца цинизмом, жадностью и злобой, и они стали не достойными дружбы с ящерами.

— Я бы поверил в третью, — после недолгого раздумья произнёс Эйнар. Найрин посмотрела на него с улыбкой, в ее ярких голубых глазах мелькнула грусть, которую она тщательно старалась скрыть:

— Это же просто сказка. Может и не было никогда таких наездников. А тебе рассказывали сказки?

— Рассказывали, но так давно…

Впрочем, ради того, чтоб развлечь молодую жену, Эйнар действительно вспомнил пару историй. Он заметил, как ерзает в седле не привыкшая к долгим переездам девушка и поспешил ее отвлечь.

Рассказал о пугале, которое пряталось в стогу сена от нерадивого хозяина, который засеял свое поле краденым зерном. Потом про лягушку, которая спасла целый город от засухи, создав родник прямо на центральной площади. В честь этой земноводной до сих пор стоит памятник в одном из городов Фольского княжества. Затем вспомнил и одну страшилку из детства, которой пугали их с братом. В ней говорилось о том, кто сидит в колодце и выбирается ночами, чтоб есть непослушных детей. Подкрадывается к окнам и высматривает неспящих малышей, крадет их и утаскивает навсегда в свой колодец.

Найрин смеялась с незадачливого фермера, который поплатился за кражу тем, что его зерно склевали птицы, пока пугало отдыхало на сене. Потом удивлялась храбрости маленькой лягушки, а затем и вовсе испуганно вздрогнула от страшной истории о том, кто прятался в колодце.

За разговорами не заметили, как доехали до города. На отдых остановились на постоялом дворе. Эйнар спешился первым и ловко снял с лошади Найрин. Оказавшись на земле, девушка поморщилась, разминая ноги и спину, но постаралась сделать это незаметно для мужа. Ей не хотелось показаться слабой, чтоб он ни в коем случае не подумал, что такая невыносливая жена ему не нужна и не вернул обратно во дворец.

Найрин мысленно готовилась к ночи, которую стоило провести в одной постели с супругом, но Эйнар снова удивил, сняв две отдельные комнаты. На ее неловкий вопрос, он ответил, что после первой брачной ночи девушке необходимо будет спокойствие, а не тряска в седле или карете. Найрин приняла такое объяснение и отправилась в комнату, привести себя в порядок после дороги.

К ужину в таверну, располагающуюся на первом этаже, она спустилась облачившись в другое платье — тоже дорожное, но сшитое уже по ее фигуре. Темное, скромное, но по своему элегантное. Платок надевать не стала, заплетя волосы в сложную косу. Посетители провожали ее удивленными и заинтересованными взглядами. Эйнар сидел за дальним столиком, спиной к залу, чтоб не привлекать лишнего внимания.

— Я узнал у кого мы можем нанять карету, — сообщил Эйнар, когда девушка села напротив и заказала себе ужин. Найрин посмотрела на него озадаченно:

— Но я же так хорошо справилась с лошадью.

— Я подумал, что в экипаже тебе будет удобнее.

— Нет-нет, — замотала головой Найрин. — Мне хватило восьми дней тряски в одиночестве в карете до твоего родового дворца. Я хочу продолжать путь верхом.

Эйнар был одновременно удивлен и почему-то горд. Ужинали, заведя разговор о книгах, который плавно перетек в обсуждение разности жизни в Фольском и Дольском княжествах, а потом и вовсе на то, что выгоднее разводить овец или выращивать виноград. Найрин уже почти привыкла к внешности мужа, их разговоры лились непринужденно, словно они были давно знакомы, и просто долго не виделись.

Разошлись по своим комнатам, поздней ночью. А утром снова отправились в дорогу.

На второй день пути Найрин начала сомневаться в своём опрометчивом заявлении, что справится без кареты, и когда они остановились на привал, ходила по полянке, разминая ноги. Мужу заявила, что собирает цветочки, потому пришлось действительно собрать несколько растений, для венка. Эйнар украдкой посмеивался, видя гордые мучения жены, но не смел настаивать на экипаже, хотя взял у одного из извозчиков голубя, чтоб отправить ему письмо с местом их пребывания, если все же Найрин передумает посреди дороги.

Мужчина отвлекся на приготовление перекуса, а когда поднял голову, то подскочил на ноги, не обнаружив жену в поле зрения.

— Нари? — позвал гулким низким голосом. Ответом была тишина.

— Нари! — повторил еще громче, но девушка словно провалилась сквозь землю.