Глава 13. Заветное желание

Сказка кончилась. Я сдалась.

Все. Здравствуй прежняя Соня Огурцова — никому не нужная неудачница.

А какой смысл продолжать?

За эти дни я уяснила для себя главное — все эти браки по расчету, гонки за деньгами, охоты на олигархов — точно не моя судьба. Не мой жизненный путь, и за попытки встать на неверную дорогу жизнь дважды крепко стукнула меня по башке. Сначала в подвале Синебородова, потом на пороге свадьбы с Малеевым…

Хватит! Не нужно мне это все.

У меня, вот, например, есть работа! Работа… Не будь там вредной Ляльки Василевской, я бы, может, и трудилась в десять раз эффективнее и усерднее. Старалась бы больше и — чем черт не шутит? — сделала бы головокружительную карьеру. Когда я пришла в «Гипер-Торг-Трест-Траст-Инвест», мне, действительно, хотелось принести пользу организации, нанявшей меня. Я горела этой мыслью, но быстро выгорела морально, сообразив, что к моему творческому потенциалу у начальства особого интереса не имеется. Ценили — если ценили вообще! — главным образом за покорность и молчание.

А еще у меня есть миллион. Не ахти какая сумма по нынешним меркам, но, все же. Нужно пораскинуть мозгами и придумать, как полезнее его использовать. Можно продать мою микроскопическую однушку и купить что-нибудь попросторнее. Можно пойти учиться или отправиться путешествовать. Есть хорошие варианты. Пока я положила половину денег в надежный банк с хорошим процентом, а половину собралась истратить на учебу, крутые курсы повышения квалификации и благотворительность.

И потянулись мои трудовые будни.

Сперва я все ждала, когда же вернется Лялька. Хотелось объясниться с ней скорее и расставить все точки над «и». Не сразу сообразила, что Василевская не в курсе моего позорного проигрыша в споре. Последняя наша с ней встреча произошла в ЗАГСе, когда мы с Игорем подавали заявление. Там Лялька признала свое поражение и попросила отсрочку с расчетами. Сейчас она считает себя проигравшей стороной и, наверное, не горит желанием со мной объясняться. Ну, и хорошо. Чем дольше она пробудет за рубежом, тем лучше мне…

И все же когда-нибудь наш разговор произойдет. Приняв суровую действительность, я начала потихоньку подыскивать себе новую работу. Пока без фанатизма, придирчиво и осторожно. Говорят, у нас еще и высшее начальство поменялось.

Ветер перемен подул из просторных дорогих кабинетов. Все кругом начало меняться, пока почти неуловимо, но все мы, сотрудники «Гипер-Торг-Трест-Траст-Инвеста», поняли, что по-прежнему уже не будет. Приняв это, я готовилась распрощаться с привычным местом работы без лишней жалости и сантиментов.

Но, к моему удивлению, карьера вдруг пошла в гору. Сначала я не понимала, почему так, но потом сообразила — труды почти годового усердия наконец-то «созрели». Сначала меня назначили начальницей смены. Меня, не привыкшую к благодарностям и высокой оценке, это подкупило и вдохновило. Я с тройным усилием ударилась в работу, и очередной карьерный взлет не заставил ждать себя — вскоре я возглавила отдел логистики. Сначала я дико боялась и переживала, что накосячу. Я же Соня Огурцова — известная всем неудачница! Зря боялась. Работа шла, как по маслу. Все получалось, ведь, я старалась, с утра до ночи просиживала в офисе, иногда пропускала обед.

Окружающие удивлялись — чего это я? Откуда такой трудоголизм? А мне было легко — в трудах я забывала боль былого поражения. Боль потерянной любви.

Целый год пролетел, как неделя.

В трудах я не заметила, как дожила до очередного отпуска. Я о нем даже и не вспоминала — жизнь полнилась событиями. Так как зарплата моя за последнее время увеличилась в несколько раз, я все-таки решилась и поменяла старую квартиру на новую, более просторную, уютную, находящуюся на первом этаже малоэтажного нового дома. Теперь под моим окном цвел сад, а на кухне стояли миски взятых на передержку кошек и собак. Деньги за постой я с них не брала — мне нравилась их компания.

Перед отпуском нас всех ожидало важное собрание. По офисам ходили слухи о неожиданных реформах, глобальных перестановках и изменениях. Кто-то боялся, кто-то радовался, кто-то — воде меня — принимал все таким, как есть.

И вот, судьбоносный день настал.

Я проснулась раньше обычного, выпила кофе, надела новейший, специально купленный для данного мероприятия деловой костюм, сшитый по последней моде. В нем я чувствовала себя солидно, хоть и не очень комфортно. Покормив и выгуляв своих постояльцев (тех из них, кто отчаянно нуждался в утреннем моционе), вызвала такси и поехала на работу. Коллеги советовали купить машину, но я, признаться, не слишком любила водить — очень давно этого не делала.

Главный офис «Гипер-Торг-Трест-Траст-Инвеста» гудел, как пчелиный улей. Он находился в отдалении от складского блока, от которого я уже успела отвыкнуть. Вспомнилось, как мы разговорились с Раей на остановке, и после этого разговора пошло и поехало…

Рая, кстати, год назад уволилась и переехала жить в другой город. Перед отъездом я помогала ей грузить вещи и все расспрашивала — почему она вдруг так резко с насиженного места сорвалась? А она ответила, что тоже получила повышение и едет в столицу присматривать за котарней какой-то умопомрачительно влиятельной колдуньи.

— Котарней? — переспросила я. — Это что значит?

— Это как псарня, — пояснила Рая. — Только на псарне держат собак, а на котарне — кошек.

— Ясно…

На том и договорили. За Раиными вещами приехал фургон, и она, обняв меня на прощание, тихо шепнула:

— Не думай, что все закончилось. Все хорошее еще впереди.

Покончив с ностальгией, я решительно поднялась по ступеням главного офиса, миновала «аквариум» охраны, пикнула пропуском в глазок турникета. Зеркальный лифт отразил мое взволнованное лицо и костюм, чуть помятый с правого бока. Я нервно взглянула на дисплей мобильника — время раннее, приеду, чуть ли не первая.

В конференц-зале пока было мало людей. Я тихо поздоровалась с присутствующими и села подальше от окна, поближе к куллеру. День намечался жаркий, и мне не хотелось потеть под лучами жаркого солнца, бьющего прямо в центр стола. Место я теперь занимала не только самое прохладное, но и самое стратегически удобное. Всех видела, всех слышала.

Наконец, сотрудники собрались, и совещание началось. Лишь два стула у входа пустовали, но, вдруг, дверь распахнулась, и в зал, виновато извиняясь, вошел Лялькин «пусик». Следом за ним рыбой скользнула высокая блондинка. «Когда это они из-за границы успели вернуться?» — подумала я. И только потом сообразила, что блондинка-то — не Лялька!

Я даже глаза кулаком протерла — благо, были не накрашены. Не Лялька, точно. Фифа какая-то незнакомая.

— … а теперь поговорим о назначении нового директора по маркетингу, — начал Игорь Львович, наш генеральный. — Я думаю, что это должен быть инициативный и перспективный сотрудник.

— Обратите внимание на Лерочку… — заискивающе встрял «пусик», за что получил гневный взгляд и всеобщее презрение.

— Давайте без этого, ладно, Сергей Семенович? Было уже, проходили. Сами же первый жаловаться потом прибежите, — строго осадил его генеральный.

«Пусик» под этим громовым голосом сжался пришибленно, а я почему-то начала злорадствовать. Никогда мне этот престарелый любитель молоденьких блондинок не нравился. И что только Лялька в нем нашла?

— Простите, — пискнул он и притих, теребя под столом руку своей светловолосой соседки.

Что же, выходит, это новая пассия «пусика»? А Василевскую куда дел? Куда, я спрашиваю?

— … к тому же у нас уже есть перспективный кандидат на данную должность, — продолжал тем временем генеральный. — Огурцова София, как вы на это смотрите?

Сказать по правде, я даже не сразу поняла, что назвали мою фамилию.

— А? Чего? — я заозиралась по сторонам, подозревая, что где-то поблизости находится моя полная тезка и однофамилица. — Я?

— Огурцова, вы. Да-да, вы.

Я непонимающе огляделась. Окружающие одобрительно кивали — все, кроме «пусика» и его фифы. И что мне оставалось делать в такой ситуации?

— Хорошо, — согласилась.

Когда совещание закончилось, я пулей вылетела из конференц-зала и припустила по коридору, желая только одного — скрыться! Фифа и «пусик» шли за мной. Не знаю, что они хотели со мной сделать — возможно, даже поколотить — но лица у них были просто пугающие!

Нырнув в закрывающий двери лифт, я поднялась на верхний этаж — не свой — и попыталась спрятаться в туалете. Там никого не было — это был самый отдаленный и непопулярный санузел. Лишь в дальней кабинке кто-то возился и похрюкивал. Я не сразу поняла, что этот кто-то плачет.

Сначала хотела уйти и не мешать, но совесть напомнила — сперва разберись, вдруг человеку все-таки плохо?

Я так и спросила, предварительно стукнув в дверцу:

— Простите, вам плохо?

— Мне ужа-а-асно-о-о! — проревел кто-то.

Голос сразу показался знакомым. Спустя миг раздумий я сообразила, что принадлежит он Василевской.

— Ляль, это ты? — уточнила тихо.

— Я-а-а-а, — провыли в ответ. Потом, спохватившись, добавили. — А ты-ы-ы кто-о-о?

— Я — Соня. Огурцова Соня.

— Чего?

Дверь кабинки чуть не слетела с петель и оттуда — прямо с унитаза — скатилась раскрасневшаяся, растрепанная Лялька.

— Это я, — повторила я испуганно.

— Поглумится пришла? Позлорадствовать? — угрюмо поинтересовалась Василевская.

— Нет, что ты! Я просто плач твой услышала, — оправдалась.

— С другого этажа? — прозвучало недоверчиво.

Пришлось признаться.

— Нет. Я в туалет зашла… чтобы спрятаться. От твоего…

— От «пусика-а-а-а»? — вновь разрыдалась Лялька. — Чего это ты от него прячешься, от этого порази-и-ита-а-а?

— Меня на новую должность определили, а ему это, кажется, не понравилось…

— На какую еще должность? — Лялька вдруг резко перестала плакать…

… а я не знала, стоит ли вот так в лоб говорить ей правду? Рискнула, сказала:

— На твою, Ляль. То есть, на ту — на которую ты планировала попасть. Прости…

Я думала, что Василевская придушит меня за подобное на месте, но ошиблась. Лялька шмыгнула носом, натянуто улыбнулась подрагивающими губами и вдруг заявила:

— Ну, и хорошо, что тебя! Ну, и отлично!

— Х-хорошо? — заикаясь, переспросила я. — Отлично? Ты в этом уверена?

— Конечно! — сердито посмотрела на меня Лялька. — Лишь бы этой, швабре драной, мое место не досталось! Ты ведь в курсе, что «пусик» наговорил про меня генеральному всяких гадостей, чтобы вытурить с работы, а на предназначенное мне место посадить свою новую подружку?

— Не в курсе, — честно призналась я. — Я даже не в курсе, что вы с ним из заграницы приехали, про вашу ссору тем более не знала. Прости…

— Вот знай теперь, — Лялька сурово скрестила на груди руки. — Вот так он со мной обошелся, как с вещью ненужной — поиграл и выкинул.

— Прости… — в очередной раз брякнула я, на что Василевская гневно рявкнула:

— Да, что ты, Огурцова, все извиняешься? Не извиняйся! Я рада, что мое заслуженное повышение не этой швабре, а тебе досталось. Ты вообще, смотрю, счастливая. И олигарха охмурила и по работе продвинулась. Молодец, уважаю.

Я была тронута этими словами. Что-то, а получить похвалу от Ляльки я уж точно не ожидала. И… поняла, что обманывать ее не могу и не хочу. Надо расставить все точки над «и».

— Я не… — начала говорить, но Василевская перебила.

— Молодец-молодец! И от похвалы не отмахивайся — заслужила. Ты мне лучше кольцо обручальное покажи — красивое, небось?

— Нет, Ляль, никакого кольца.

— Как это нет?

— А вот так. Свадьба с Малеевым сорвалась, и ничего у меня не вышло. Я проиграла в нашем с тобой споре.

— Да-а-а, дела, — задумчиво протянула Василевская.

— Так что, можешь загадывать свое желание. И я уволюсь, как ты, наверное, хочешь. И ты получишь свое заслуженное место. И все будет хорошо…

— Подожди-подожди, — остановила меня Василевская. — Никуда я тебя «увольнять» не собираюсь. С чего ты взяла?

— Но, я думала, что ты хочешь получить место директора? — не поняла я.

— Хочу, — не стала спорить Лялька, — но не таким образом. На подставы ради карьеры — спасибо, насмотрелась уже.

Я взглянула на нее с уважением. Вот уж от кого не ожидала такого благородства. Хотя, я ведь ее мало, по сути, знаю. Василевскую.

— Ты пойми, Ляль, — продолжила я решительно, — я ведь в маркетинг сама не хочу. Я в нем не смыслю особо. До твоих знаний мне как до Китая пешком. Так что пойдем к генеральному и разберемся с этим вопросом.

— А пойдем, — коллега хищно прищурилась. — Я ему все про махинации «пусика» расскажу. Надеюсь, его тоже уволят. Уж если мне тут не работать, то и ему тоже.

И мы пошли.

Бодро, смело и уверенно. По пути я думала, как хорошо, что мы с Лялькой больше не враги, как сразу свободно и легко стало на душе, будто камень с нее свалился.

Игорь Львович, увидев нас на пороге собственного кабинета, страшно удивился. Он долго выслушивал наши сбивчивые объяснения ситуации и, в конце концов, лишь развел руками.

— Я не знаю, что делать. Позвоню Ему!

— Ему? — не поняли мы с Лялькой и переглянулись.

— Ему самому, — понизив голос, подтвердил генеральный, шепотом добавив. — Нашему самому главному. Он сейчас здесь в кои-то веки — вот пусть и разбирается с вами.

Мы с Василевской переглянулись снова. И я, решив, что терять уже все равно нечего, добавила:

— Звоните.

Он позвонил. На другом конце линии прошелестел чей-то едва слышимый голос. После нескольких «да» и «я понял» от генерального, разговор закончился.

— Ну, — торжественно сообщил нам Игорь Львович. — Собирайтесь. К Нему…

Кабинет, в котором нас ожидал самый влиятельный человек «Гипер-Торг-Трест-Траст-Инвеста», находился в отдельном крыле здания. Прежде, чем добраться до него, пришлось миновать один внутренний пропускной пункт и два кордона разноуровневого ресепшена. Наконец, застыв перед черной дверью с лаконичной табличкой «Ленский Л.Л.», посмотрели друг на дружку.

— Ну, пошли что ли… — первой предложила Василевская.

— Пошли, — согласилась я и постучалась.

Из-за двери донеслось приглушенное: «Входите».

И мы вошли.

Кабинет самого главного босса был обставлен неожиданно скромно. Никаких дубовых столов из гарнитура «Людовика XV», тигриных шкур на полу и золотых ручек в органайзере. Лично мне кабинеты высшего начальства всегда представлялись именно такими, а тут — на тебе! — все скромненько и даже мило. На окне цветет герань в горшочке из масс-маркета, на столе чашка кофе с веселым смайлом. В углу, прислоненный к стене, застыл чехол с каким-то музыкальным инструментом. Судя по очертаниям — там могла быть гитара…

Сам хозяин кабинета сидел, отвернувшись — мы видели лишь тыльную сторону высокой спинки его кресла.

Василевская начала с порога.

— Здравствуйте. Мы к вам по важному вопросу пришли.

— Я знаю, в курсе. Игорь Львович мне обо всем сообщил. Я и сам понаблюдал за работой некоторых наших нерадивых сотрудников, — прозвучал в тишине спокойный приятный голос, показавшийся мне до боли знакомым, — поэтому я вам, Ольга Романовна, приношу глубочайшие извинения от лица компании. Использование рабочих процессов для мести и сведения личных счетов я считаю неприемлемым.

Я не сразу сообразила, что это еще за Ольга Романовна, и лишь спустя несколько секунд додумалась — обращение адресовано Ляльке. Кому же еще? Столько с ней проработали, а я даже имя ее настоящее сходу не узнала — даже как-то неудобно. В компании ее все называли исключительно только: «Лялька», «Ляля» или «наша Лялечка».

Василевская, в свою очередь, тоже удивилась, но уже по другому вопросу.

— Вы приносите извинения? — переспросила она. — Мне? Из-за пусика… то есть, из-за Сергея Семеновича?

— Именно так, — подтвердил свои слова Ленский. — Я изучил результаты проделанной вами работы, здесь у нас и в зарубежном офисе во время командировки. Скажу вам, они вполне достойны, чтобы назначить вас на заслуженный пост директора по маркетингу.

Лялька вздрогнула от неожиданности и чуть не подпрыгнула на месте от радости, но лицо ее вдруг помрачнело:

— А как же Соня? Ей ведь первой тот пост предложили? Как же она?

Я поспешно встряла в разговор, пока Василевская все не испортила:

— Я не против, готова отказаться. Мне логистика ближе, чем маркетинг, не знаю, почему меня вообще на эту должность хотели назначить.

— И я не знаю, — поддержал меня Ленский. — Я распорядился, чтобы вас назначили на пост директора по логистике.

— Вместо пусика?! — забывшись, ахнула Лялька.

— Вместо пусика, вы правы, — ироничным тоном поддержал ее босс. — Сергей Семенович Вреднов за последнее время показал отвратительные результаты. Его, по всей видимости, личная жизнь волнует гораздо больше процветания компании.

— Да, он всегда за мой счет выезжал. Заставлял делать его работу — шантажировал, что, если откажусь, выложит на всеобщее обозрение наши интимные фото, — хмуро добавила Лялька.

— Не переживайте, Ольга Романовна, — успокоил ее Ленский. — С Вредновым мы разберемся, и безнаказанным он не останется. На него уже целая папка жалоб от сотрудников и сотрудниц: подставы, хищения, вымогательства, харрасмент, оскорбления. Тюрьма ему обеспечена.

— Ничего себе… — только и смогла промямлить Лялька.

— Да. И с теми, кто его прикрывал в нашей фирме, я тоже обещаю разобраться.

— Спасибо, — хором выдохнули мы с Василевской.

— С Игорем Львовичем, кстати, нам также придется расстаться, — заявил вдруг босс.

— Почему? — переглянулись мы с Лялькой.

— Он прикрывал Вреднова за взятки. Такое поведение для генерального не уместно. И, кстати, мне пришла в голову новая идея. Я не знаю в своей компании людей более заинтересованных и преданных работе, чем вы. Так что, Ольга Романовна, если вы не против, я готов предложить вам пост генерального директора «Гипер-Торг-Трест-Траст-Инвеста».

— Что? — Лялька от удивления чуть на пол не села, потом обернулась на меня виновато. — Мне? А как же Соня? Она ведь тоже большая умница…

Я стояла и хлопала глазами, не веря в происходящее, которое, если честно, напоминало своей сюрреалистичностью безумный сон.

— Для Сони у меня найдется отдельное предложение, не менее заманчивое. Так что, будьте добры, Ольга Романовна, идите, сообщите остальным сотрудникам о вашем новом назначении и позвоните в полицию, там вашего пусика заждались…

Когда Василевская покинула кабинет, загадочный босс развернул кресло и явил мне свое лицо. Я чуть на пол от удивления не села. Пробормотала сбивчиво.

— Так это… Ты?

— Я. Привет.

В кресле сидел Лень. И хотя он выглядел взрослее и серьезнее в стильном костюме и галстуке — все равно, это был именно он!

— Почему ты тут вообще… И как… — У меня язык заплетался.

— Потому что так все и было, Сонь. Так, как ты рассказывала. Я был владельцем этой компании. Нерадивым и ленивым, надо сказать, владельцем. Вместо работы я постоянно бездельничал на морях. Добездельничался до того, что однажды заснул на надувном матрасе, и меня унесло в открытое море.

— И ты… умер? — пораженно уточнила я.

— А, как ты думала, становятся демонами? — ответил вопросом на вопрос Лень. — Так и становятся. После смерти. Но у демонов, в отличие от других умерших, есть возможность вернуться назад, в человеческий мир, в своем исходном теле.

— Это я знаю. Но что-то не все из вашей семерки захотели назад возвращаться?

— Не все. Демонам ведь живется во многом гораздо проще, чем людям. У всех свои приоритеты. Зависть, вон, очень обратно хотел. И Гнев тоже. А Глатоний и Прайд — нет.

— А ты почему вернулся?

— К тебе, — честно ответил Лень. — Чего в этом удивительного? — Он встал из-за стола, подошел ко мне вплотную, заглянул в глаза. — Кстати, позволь представиться — мое земное имя — Ленский Леонид Леонидович.

— Огурцова Соня, — зачем-то ляпнула я, а потом, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, бросилась к бывшему демону на шею и обняла его. — Как хорошо, как здорово, что ты пришел…

— Я ведь еще должен тебе кое-что, помнишь? — произнес он, ласково заглядывая мне в лицо.

— Не помню.

— Миллиард. Помнишь, согласно ведьминому договору, я должен был помочь тебе добыть миллиард в комплекте с миллиардером, а сам облажался?

— Облажался? — переспросила пораженно. — Это ты про казино? Вы ведь с Гневом и Завистью мне оттуда целый миллион приволокли?

— Миллион-миллион, — нахмурил брови Лень, то есть Леонид, — миллиона мало. Ты большего заслуживаешь, поэтому хочу предложить тебе стать совладелицей этой компании.

— Совладелицей? — мои глаза округлились. — Я даже не…

— Ох, — смущенно улыбнулся бывший демон, — наверное, я не с того начал. На самом деле я хотел предложить тебе стать не только моим бизнес-партнером, но и моей женой.

— Вот прям женой? — ошарашено выдохнула я.

— Вот прямо ею, — рассмеялся Лень.

И тут я задала, наверное, самый глупый в своей жизни вопрос.

— Почему?

И получила на него самый очевидный в мире ответ.

— Потому что я люблю тебя.

КОНЕЦ

В оформлении обложки использован арт с https: //pixabay. com/ по лицензии CC0.