Глава 23

Сознание Милдред медленно и очень тяжело выплывало из липких и тягучих объятий мрака. Такое чувство обычно испытывают пробуждаясь от сна истощенные бессонницей люди, которые едва сумев заснуть были безжалостно разбужены резким звуком или ярким светом. Однако Милдред разбудил не звук и не свет. Хотя, что-то её всё же определенно разбудило – это она знала наверняка. Но что – не знала.

Всё ёё тело от шеи до кончиков пальцев ног затекло и, словно бы, пекло от боли. Милдред попыталась шелохнуться – и не смогла.

– Что за?! – в сердцах воскликнула она и широко раскрыла глаза. И ничего не увидела. Зато почувствовала. Её ресницы прошелестели по ткани. – У меня завязаны глаза?! Но почему?! – в недоумении воскликнула она.

– И не только глаза… – прошелестел старческий, смутно знакомый голос у неё над ухом.

– Фух, – с облегчением выдохнула она. – Это сон! Просто кошмарный сон… Господи, сколько же мне понадобится времени, чтобы избавиться от преследующих меня каждую ночь кошмаров. Возможно, вся жизнь…

– Жаль тебя разочаровывать, но это не сон, – одновременно сочувственно и ворчливо возразил старческий голос.

Однако Милдред не спешила принимать на веру слова голоса.

К тому же ёё беспокоила другая проблема. Возможно, она и спала, но вот судороги, скрутившие в болезненный узел её тело, были более чем реальными. Девушка вновь попыталась пошевельнуться, вложив в это намерение все имеющиеся у неё силы.

И это возымело эффект.

Правда, не тот, на который она рассчитывала. Всё её тело пронзила острая, почти невыносимая боль, но ни руки, ни ноги, так и не подчинились ей. Подчинялась только шея. Однако каждое малюсенькое движение шейных позвонков стоило девушке дополнительных значительных порций боли.

– Ощущение такое, что я связана по рукам и ногам! – подумала Милдред, проанализировав ощущения, посылаемые ей нервными окончаниями.

Ей никогда раньше не связывали, но все признаки были на лицо. Слишком реалистично болезненные ощущения для сна. Даже для сна кошмарного.

– Это не сон! – с ужасом поняла она.

– Нет, не сон, – всё тем же сочувственно-ворчливым тоном констатировал старческий голос.

На несколько мгновений Милдред поддалась инстинктивной первобытно-примитивной панике, дергая невидимые, но явно ощущаемые путы, удерживающие в плену её лодыжки и запястья. Дергала и тянула, пока не сообразила, что только сильнее затягивает узлы…

Сердце набатом стучало в её ушах, скача раненным загнанным зверем в грудной клетке.

– Что происходит?! Где я?!

Милдред вдруг стало очень холодно. Однако её кожа вместо того, чтобы покрыться мурашками, покрывалась холодной, липкой испариной... Она физически почувствовала как волосы на голове стали дыбом.

– Где я, чёрт побери! – разозлилась девушка. – Почему?! Почему опять?! В какую ещё переделку ты втянул меня, Сторм?! Будь ты неладен! – с каждой фразой Милдред злилась всё больше и больше, пока не почувствовала, что злость заполнила её всю, вытеснив даже ужас.

Верней, не вытеснив, а оттеснив на задворки сознания, где страх по-прежнему угрожал ей и держал в напряжении, но не был способен лишить её способности думать и действовать.

Милдред ощущала себя так, словно она попала в преддверие ада – своего рода комнату ожидания, в которой никого абсолютно ничто уже не может ужаснуть, потому что ужас составляет принцип, первооснову и квинтэссенцию этого места.

– Я должна, должна отсюда выбраться! – приказала она себе, почти прокричав это.

– Да, ты должна и я тебе помогу! – поддакнул старческий голос.

– Кажется, я уже слышала где-то когда-то этот смутно знакомый голос… – задумалась она. – Но должна ли я вообще обращать на него внимание? Не игра ли это моего больного воображения?!

– Господи, ты опять за своё, фома ты моя неверущая?! – возмутился голос. – Да не всё равно ли равно, если я обещаю помочь тебе?!

– Нет, не всё равно! – возразила Милдред. – Я не хочу! Пока не хочу! Я сбежала от этого безумия в нормальный мир! И я хочу в нём остаться! Хотя бы ещё на какое-то время! Поэтому отправляйся к демонам или в преисподнюю! Или откуда ты там явился или явилась! А я сама!

– Ты не выберешься сама, Миллочка… – посетовал голос. И Милдред поняла, чей голос напоминал эй этот голос. Это был голос её покойной бабушки. Только бабушка звала её «Миллочка» именно с такими интонациями.

Обессилено скорчившись на полу, девушка несколько мгновений размышляла о том, что бы это могло значить. Стоит ли ей доверять голосу, только потому, что он похож на голос её любимой бабушки или нет? И есть ли у неё вообще выбор?

Удивительным было то, что голос не просто знал, как её зовут, но то, как звала её бабушка, которая вот уже десять лет как умерла, размышляла она.

– Ничего удивительного, тут же поправила она себя, если это плод моего воображения, то, конечно же, мое воображение знает, как меня зовут. Что впрочем также означает, что я могу доверять голосу… Не слепо, конечно, но могу.

Простреливающая боль в плечевых суставах с каждой секундой становилась все сильнее и этого всё более невыносимее.

«Должно быть, – предположила она, – у меня вывихнуто правое, нет левое плечо. Или даже оба…».

– Оба, – подтвердил голос её опасения и ласково добавил. – Но это поправимо, золотко моё.

– Знаю, что поправимо, но есть одна проблемка – для этого мне нужен доктор или хотя бы, чтобы связанные за спиной руки не отягощали ситуацию! – сардонически заметила Милдред.

– Я не это имела в виду, золотко! – укоризненно-ласково заметил голос. – Я имела в виду, что могу научить тебя как не только снять путы с рук, но и излечить себя без посторонней помощи… 

– Бельфегор, если это ты, – озарила вдруг Милдред догадка. – То просто освободи меня и всё! Сам видишь, что я не в той позиции, чтобы выбирать!

– Бельфегор?! – с ужасом повторил голос. – Демон Бельфегор?! Ми-и-иллочка?! Не пугай меня! – обеспокоенно запричитал голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ладно, Господь с тобой, хочешь поиграть в инкогнито, играй, – легко сдалась Милдред. – Учи! Ведь, в конце концов, для меня главное выбраться отсюда…

– Умница! – одобрил голос. – Но слушай меня очень внимательно, золотко моё… Попытайся подчинить себе верёвки. Они, на наше счастье, не заговорённые. Да и узлы самые обычные. Поэтому, как только ты их подчинишь себе, развяжутся на раз, два, три…

 – Да ты что-о?! Правда? – превозмогая всё возрастающую боль в теле, иронично заметила Милдред обманчиво сладким тоном. – Мне нужно всего лишь подчинить себе верёвки? И всё?! А можно я тебе кое-что напомню, голос? Мы обычные смертные не умеем подчинять себе верёвки! – гаркнула она. – Поэтому сам, возьми и подчини их, пожалуйста!

– Миллочка, я не знаю, за кого ты меня принимаешь, но явно за кого-то другого! – вспылил в свою очередь голос. – Потому что, золотко, когда Я говорю тебе, что ты СМОЖЕШЬ ПОДЧИНИТЬ верёвки, то значит, Я ЗНАЮ, что говорю! – запальчиво отчитал её до боли похожий на бабушкин голос.

«Неужели бабушка восстала из могилы, чтобы помочь мне освободиться? – мысленно размышляла Милдред. – Но если это она, то почему не скажет просто и понятно: я твоя бабушка, восставшая из могилы. Бррр! Это прозвучало как-то почти зловеще. Нет, это не может быть моя бабушка Аннабел. Она была набожной, даже можно сказать сверхнабожной, но…»

– Бабушка Бе-э-элли?! – произнесли вслух губы Милдред помимо её воли.

– Сама узнала меня, золотко, – обрадовался голос. – А я дура старая боялась, что ты испугаешься, и поэтому не назвалась…

– А-а-а, – открыла было рот Милдред, чтобы задать следующий вопрос.

– Миллочка, ради всего святого, вопросы потом, у нас нет времени. Сюда спешит зло, и оно будет здесь, в этой комнате, уже довольно скоро. И если к тому времени ты не покинешь эту комнату, тебе никто уже не поможет.

– Но… – опять попыталась задать вопрос девушка.

– На разговоры со мной нет времени, Милли! – гневно осадил девушку призрак. – Беседуй с верёвками, заставь их тебе подчиняться!