Глава 7. Нарушитель покоя

Нина – Ай! – вскрикиваю удивленно, понимая, что на кого-то налетела. Открываю глаза. – Здрасьте! – выдыхаю. – Виделись уже, – отвечает Степан, чуть нахмурив брови. Задрав голову выше, замечаю, как на лбу тут же появляются две продольные морщинки. Глаза у него, кстати, серо-зеленого цвета. И смотрит он сейчас на меня как-то странно. Чувствую его огромные ладони на моей талии. И там, где они касаются моей пижамы, под ней начинает гореть кожа. Опускаю взгляд ниже. Прямой нос. Усы, переходящие в бороду. Губы… чувственные. Не знаю, почему я так решила, но это так. Мощная шея. Рубашка застегнута не до горла, что видны волосы, покрывающие его грудь. Ой, мамочки! Не люблю волосатых мужиков. Но этот вызывает какие-то странные ощущения… Интересно, сколько ему лет? – Не легкий ли наряд для ночной прогулки? – Слышу его голос. Вскидываю глаза вверх. Натягиваю вежливую улыбку и отступаю на шаг. Его руки тут же соскальзывают с моей талии, забирая с собой тепло. Да, моя пижама, состоящая из шелковых шорт и рубашки, совсем не для ночных гуляний. – Я… там… – отчего-то начинаю заикаться. Выдыхаю и закусываю губу. – Там? – Кивает на дом. И я в ответ, как болванчик, тоже киваю. – Там кто-то шумит, – набрав воздуха побольше, выпаливаю. – На потолке. Там глаза: большие, светящиеся. – На потолке? – Брови мужика взлетают вверх. А на губах появляется усмешка. – На чердаке, – поправляю его. – Проверить? – спрашивает, откровенно усмехаясь. – Если можете. – Киваю. Он, вздохнув, шагает вперед, а я – за ним, как хвостик, по пятам. Степан включает свет в коридорчике, подходит к лестнице. Замечает мой телефон, валяющийся на полу. Я тут же его поднимаю. Фонарик до сих пор светит. Подаю его Степану. Тот принимает без разговоров и поднимается по лестнице наверх. Одной рукой толкает люк, и тот с лёгкостью открывается. Выставляет руку с телефоном, освещая пространство. – Ну, что-нибудь видно? – спрашиваю, топчась на месте. – Ничего, – басит мужик сверху. Затем и вовсе он забирается на чердак. Слышу его шаги. Затем какая-то возня и громкое: – Ма-а-а-у-у-у. Потом щелчки какие-то и звук, словно птица летает. Буквально через секунду в проеме появляется Степан. В кармане его рубашки торчит мой телефон с фонариком. А в руках у него огромный кот. Рыжий! – Вот! – Спустившись, вручает мне в руки этот пыльный шерстяной мешок. – Твой нарушитель спокойствия. Снова поднимается. – Заберите, я его боюсь! – Пытаюсь вручить ему кота обратно. – Он сам тебя боится, сердце у него лупит – будь здоров. Гляди, как бы приступ не схватил, – со смешком, оборачивается. – А… – Хочу возмутиться, но куда деть кота не знаю. – Мы-р-р-р, – то ли рычит, то ли мурлычит животина. Тяжелый какой! Степан закрывает люк в потолке. – Все, если снова не залезет на чердак, то будет тихо. – Спускается. – Летучие мыши столько шума не наделают, как этот слон. И, развернувшись, направляется к выходу. Я за ним как хвост. Да еще и с кошатиной этим в руках. – Мы-р-р, – повторяет кот. – Погодите-ка! – Семеню. – А этого куда? А какие мыши? Летучие? – начинаю паниковать. Этих мерзких тварей видела только на картинках да по телевизору. А они, что, живут на чердаке? – Да, мыши. – Резко тормозит обернувшись. – А это, – кивает на кота, – выпусти. – Как выпустить? – Не понимаю. Вытягиваю руки и разглядываю шерстяного гостя. Теперь понятно, откуда такой грохот. В нем килограммов десять, не меньше! – Он уличный. Никто искать не будет, – говорит Степан. Смотрю в морду кошачью. Тот своими рыжими глазами-бусинами смотрит на меня. Ставлю на крыльцо. Он вальяжно, совершенно не торопясь, спускается по ступеням. Отходит в сторону, садится. Окидывает меня и мужика своим взглядом. Моет лапу переднюю и, подняв свою величественную задницу, удаляется. Тем временем Степан тоже уходит, а я остаюсь на крыльце одна. Чувствую, как начинаю замерзать. Поэтому возвращаюсь в дом. Хватаю кофту, накинув ее на плечи, снова выхожу. На улице уже стемнело. И за забором виден свет фар. Слышу, как мужчина что-то делает на своем участке. Я же хотела его спросить! Поэтому снова подхожу к забору и осторожно выглядываю. Собаки не видно. Степан из машины достает пакеты и несет их в дом. Сразу же замечает меня. – Я хотела спросить, но вы быстро ушли, – тараторю. Проходит мимо, не сказав ни слова. Из дома появляется вновь и направляется к машине. – Степан! – окрикиваю. Он останавливается и поворачивается в мою сторону. – А вы где были? – слетает вопрос с моего языка быстрее, чем я понимаю, что не то спрашиваю. Замечаю, как его брови снова взлетают вверх. – Это допрос? – с усмешкой. – Нет, просто я вас ждала, – снова не то ляпаю. – Вот оно что, – хмыкает. – Нет, – тут же хочу исправиться, но слово не воробей… Вылетело, чтоб его! – Я хотела спросить: не поделитесь бензином? У меня закончился. – Нет. – Спасибо, вы меня выру… Что? – Не сразу понимаю, что мне отказали. – Что вы сказали? Нет? – Нет. – Подходит ближе. – Но… Черт! Почему? Я заплачУ! – Деньги мне не нужны. – А что нужно? – рефлекторно спрашиваю. – Обед. И завтрак можно… – В каком смысле? – Не понимаю. – В том самом. Приготовишь обед – будет тебе бензин. – Разворачивается и снова возвращается к машине. Обед? Серьезно? Это что за шантаж? – И как вы это себе представляете? – Не понимаю. – У меня ведь даже продуктов нет! Поэтому и прошу помочь. – Поможешь мне, помогу тебе. Завтра дам знать. – И, закрыв машину и погасив фары, которые ему освещали тропинку, скрывается в доме. Чудны крестьянские дети. Нет, вы это слышали? Ты мне, я тебе! А просто оказать помощь – нет? Вот же зараза! Возвращаюсь к крыльцу. Надеваю кофту как положено и, сев на ступеньку, натягиваю ее на колени. Ну что ж… Перевариваю сегодняшний день. Те, кого встретила, моим присутствием будто и недовольны. Но это женщины. Полбеды. Хотя я все равно не понимаю такого поведения. Мужики, вон, сразу в улыбке расплываются. Но кроме одного. Соседа моего. Он явно не рад моему появлению тоже. Да и плевать. Я же не к нему приехала. А на свободу. Папа там, наверное, рвет и мечет, если уже понял, что меня нет в городе. Вот пусть подумает. Так… вопрос о бензине завис в воздухе. Что я должна готовить? Да и где? У меня продуктов нет. Чтобы их закупить, нет бензина. Палка та самая… – Мы-р-р. – Доносится до слуха. Поворачиваю голову на звук и утыкаюсь взглядом в кота. – А ты чего приперся? – ворчу на него. – Ночью спать не даешь. Отпустили – иди на все четыре. – Махнула на него рукой. – Мы-р-р… – И подходит вальяжной походкой ко мне. Заглядывает в глаза. – Чего? Не уж-то и ты есть хочешь? – хмыкаю. – Мышей не поймал на чердаке? Или ты летучих не ешь? Исключительно в целях порезвиться шумел? Спрашиваю и ловлю себя на мысли, что я уже и с котами разговариваю. Обалдеть, докатилась ты, Нинка. Докатилась, не то слово. – Есть мне дать тебе и нечего. Скажи спасибо ему. – Киваю на соседский забор. – Сомневаюсь, что ты пьешь питьевой йогурт. – Мы-р-р, – снова прозвучало от кота. – Мыр, мыр, – передразниваю его и, встав со ступени, иду в дом. Достаю из холодильника бутылку йогурта. В шкафчиках нахожу блюдце, наливаю немного кошатине, оборачиваюсь. А он сидит в дверном проеме. – Тебя не звали, между прочим, – подмечаю. Но кто меня слушает? Приходится поставить блюдце на пол рядом с котом. Кот смотрит на меня, потом на содержимое тарелки. Нюхает. И снова садится, пялится на меня. – Не, не прокатило? – усмехаюсь. – Каша, видимо, была вкуснее? Ты же ее съел? Наглец. А у меня ничего больше нет, – вздыхаю. – Все, раз не собираешься есть, проваливай. – Подгоняю его, но он сидит и не двигается. Ну, привет. И что мне с ним делать? Это ведь чужой дом. А если он что-нибудь испортит? Обои подерет? Или дела свои неприличные сделает? Но и выгнать я его не могу. – Хорошо. Давай договоримся? Ты ведешь себя прилично и спишь в доме. И не мешаешь спать мне! Кот фыркнул и, встав, пошагал вглубь дома. Но, куда он утопал, я так и не поняла. В темноте испарился. Ладно. Буду знать, что хоть кто-то тут живой, кроме меня, есть. Сначала в ванную. Умываюсь. Затем в комнату, которую назвала спальней. И, сняв кофту, забираюсь под одеяло. Все, можно выдохнуть и, наконец, поспать. Больше меня никто не побеспокоит. Кот где-то в доме. Но его не слышно. Закрываю глаза. Почему-то вспоминаю момент, когда вылетела из дома и попала в руки соседа. Даже сейчас будто ощущаю его горячие ладони на своей талии. И этот взгляд… Ой, нет-нет. Хватит уже думать о нем. Глупости. Я приехала сюда не за мужиком. А по своим личным причинам. И не нравится он мне совсем. Да и почему должен? Зажмуриваюсь сильнее. Все, спать. Считать овечек, а не думать о Степане. И у меня все же получается уснуть. А просыпаюсь я от тяжести в ногах. Открываю глаза и приподнимаюсь на локтях. Этот рыжий гад лежит на моих ногах. Лениво поднимает морду, прищурив свои такие же, как и шерсть, рыжие глаза. – Мы-р-р… – И снова кладет морду на постель. Чудесно. А если он блохастый? А если больной какой? – Иди давай на пол. Тут тебе не место! – С трудом спихиваю его с кровати. Но где там? Бросаю эту затею, поняв, что это бесполезно. Но кот сам спрыгивает с кровати и недовольно уходит из комнаты, посмотрев на меня так, будто не я его выгнала, а его величество соизволило само уйти. Покрутившись, мне снова удается задремать. Сквозь сон слышу топот и мяуканье. Укрываюсь одеялом с головой. К черту эту живность. Но спокойствие мое недолго длится. Буквально через минут десять я слышу, как что-то где-то падает. Сопровождается это все каким-то звериным рычанием, и затем тишина. Даже хмыкаю во сне. Но потом что-то огромное и тяжелое прыгает мне на живот. – Ай! – вскрикиваю раскрываясь. На мне сидит котяра. Смотрит на меня. – Ты что? – хочу его отругать, но тут мой дар речи пропадает, когда понимаю, что у него в зубах. Мышь. Нет, не так! МЫШЬ!!! – А-а-а! – кричу и спрыгиваю с постели, снова выбегая из дома. Что за напасть такая? – Это какой-то ритуал? – доносится мужской голос со стороны. Поворачиваю голову. Ну, кто же может меня застать в таком непотребном виде? – Какой ритуал? – Не понимаю, о чем он. – Выбегать из дома с криками в одной пижаме, – хмыкает и опускает свой взгляд ниже. Черт! Я опять в пижаме. – Там кот. – Опять по потолку прыгает? – Нет. В доме. Мышь притащил в постель, – признаюсь. – Заботливый, – усмехается мужик. – Я бы тоже откормил эти кости, – говорит, а я не сразу понимаю смысл его слов. – Что?! – хочу возмутиться. – Обед скоро. Вот что. Когда приступишь к готовке? – Обед? – удивляюсь. Хмуро смотрит на меня. – Или бензин не нужен? – прищуривается. – Нужен. Только продуктов у меня же нет, – напоминаю. – У меня есть. – Сейчас оденусь, – вздыхаю. – И выйду. Он кивает, а я тороплюсь скорее в дом. Умываюсь первым делом, привожу себя в порядок. Одеваюсь в домашний костюм. На выходе из дома, вспоминаю, что забыла про мышь. Нахожу совок и веник. Сгребаю с постели труп мыши и выхожу из дома. – Долго ждать? – спрашивает мужик. – Иду-иду, – отвечаю, скинув труп подальше от крыльца, и, оставив совок на ступеньках, иду к соседу.