Глава 13

***

— Ну здравствуй, пропажа, — Вероника целует меня в обе щеки, когда мы встречаемся с ней в той самой кофейне, которую открыла для меня новая знакомая по имени Лина. — Выглядишь просто отлично, Ев. Я рада, что ты наконец оклемалась.

Воспоминания острым ножом вонзаются в моё сердце. Складывается ощущение неправильности всего того, что я делаю. Свадьба спустя месяц после смерти отца выглядит танцами на костях, но у меня, увы, нет другого выхода.

Мы занимаем столик у окна, заказываем два латте и творожный десерт. Ведём непринуждённую беседу, но есть то, что меня сильно волнует и висит на душе тяжелым грузом.

— Как там Егор? — спрашиваю, словно невзначай.

О моей влюбленности в него не знала даже лучшая подруга. Я умело скрывала свои чувства, потому что знала, что Ника так просто это не оставила бы.

— О, не волнуйся, жить будет, — подруга делает глоток латте. — Этому недоделанному мажору давно пора было навалять как следует. Ты не видела, Ев, потому что никуда не ходила, но он же к каждой юбке лип. Вот и отхватил от кого-то по первое число.

В кофейню заходит Лина и, увидев меня, машет в знак приветствия рукой.

— Ты не против, если к нам присоединиться моя новая знакомая? — спрашиваю у Ники.

Знаю, что она жуткая собственница даже в вопросах касающихся дружбы, поэтому не ожидаю от неё одобрения.

— Ты променяла меня на попугая, — неудовлетворенно кривит лицо Ника. — Но ладно уж, пусть присоединяется раз пришла.

Ангелина сегодня и правда выглядит слишком пёстро — красная юбка до колен, зелёный пуловер и кислотно-жёлтые кроссовки. Творческие люди они такие…

Моя новая сокурсница подходит к нашему столику, протягивает Нике руку в знак приветствия и садится рядом со мной.

— Я — Лина, — произносит она, глядя на мою подругу. — Мы учимся с Евой в одной группе.

— Я — Ника и знаю Белозёрову целую вечность, — отвечает с гордостью, словно знакомство со мной — это как минимум подвиг. — А ещё я подружка невесты на её свадьбе.

— Свадьбе? — удивляется Лина. — Не знала, что Ева выходит замуж.

На лице Вероники появляется торжествующая улыбка.

— Пфф, ещё бы. Туда приглашены только самые близкие люди, — сообщает важным тоном. — Просто будущий муж у Евы достаточно известный в городе человек, элита…

— Прекращай, Ник, — перебиваю её. — Лина, я внесу поправки в список гостей и, поэтому, тебя тоже приглашаю на свою свадьбу, которая состоится уже на этих выходных.

Разговор с девочками затягивается до самого вечера. Несмотря на колкие фразы от Ники, которые улавливаю только я, в целом всё проходит неплохо. Во всяком случае лучше, чем я себе представляла.

Вскоре Нике звонит её новый парень и приглашает на свидание, поэтому она спешно ретируется, поцеловав меня на прощание. Лина уходит следующей, потому что обещала своей бабушке привезти из кофейни шоколадные маффины.

Я выхожу на улицу и ёжусь от непонятно откуда взявшегося ветра. Однако, весна в этом году выдалась переменчивая. Ещё несколько часов назад светило солнышко, а теперь ветер сносит крыши.

На парковке меня ждёт автомобиль. Я делаю несколько шагов в сторону, как вдруг слышу окликающий меня голос. Повернувшись, замечаю за своей спиной папину помощницу, которая работала у него на фирме. Зоя — худощавая женщина среднего возраста. Одинокая, обожающая кошек. Она милая и относилась ко мне с добротой. Не знаю, было ли что-то между ней и отцом, но мне всегда казалось, что она его боготворила.

— Ева, детка! Здравствуй! — Зоя крепко прижимает меня к себе, пропитывая запахом лаванды и несколько раз хлопает по спине. — Как ты поживаешь? Я приезжала к тебе домой, чтобы поддержать, но никого не обнаружила.

Это правда. После похорон я практически не могла находиться в доме, где мы жили с отцом. Каждый сантиметр напоминал мне о нем и от этого становилось сложнее держать себя в руках. Там я постоянно плакала, поэтому мне пришлось ночевать у сестры. У неё было спокойнее и не так болезненно.

— Здравствуйте, Зоя. Некоторое время я находилась у Иры. И мне уже легче, спасибо, — улыбаюсь ей. — Лучше расскажите, как Вы?

— Я больше не работаю на фирме твоего отца, — Зоя смотрит на меня печальным взглядом и перестает улыбаться. — С приходом нового владельца рабочие места сократились, полностью изменился штат. Мне сорок восемь, и я оказалась без работы, которой посвятила пятнадцать лет своей жизни, Ева. Это грустно, впрочем, грустно не только мне, а всем, кого уволили.

В горле образовывается тугой ком, который не дает мне возможности говорить. Кончики пальцев немеют, на душе становится так гадко, словно это я виновата в случившемся.

— Мне очень жаль, Зоя, — произношу сдавленным голосом. — Правда жаль. Если бы я что-то могла для Вас сделать…

— Перестань, Ева. Ты тут ни при чем, — мотает головой. — Знаешь, я, как никто другой, знала, что у твоего отца проблемы с финансами, но он всегда вовремя платил сотрудникам зарплату, возможно даже в убыток себе. Поэтому все мы продолжаем искренне скорбеть по нему.

***

Домой я возвращаюсь в разрывающих меня надвое чувствах. Злость и отчаяние, желание что-нибудь исправить и страх, что у меня недостаточно для этого смелости.

Понимаю, что Руслан уже дома, судя по тому, что в его кабинете горит свет. Набравшись смелости стучу и, не дожидаясь его положительного ответа, толкаю дверь от себя.

Куратов разговаривает по телефону, стоя у окна. Услышав у двери шорох, поворачивается ко мне лицом. Чёрные глаза внимательно и несколько дольше обычного осматривают меня с головы и до ног, отчего уверенность в собственных силах тает словно мороженое на летнем солнце.

— Я перезвоню, — бросает в трубку и кладёт мобильный на письменный стол.

Сердце отбивает несколько глухих ударов, кончики пальцев немеют от страха. Давай же, Ева, ты должна быть сильной и настойчивой. Не ради себя, ради дела над которым усердно трудился отец. Ради рабочих, которые нуждаются в деньгах.

— Добрый вечер, Ева, — произносит Руслан, сунув руки в карманы брюк. — Ты что-то хотела?

Киваю и делаю шаг к нему навстречу.

— Руслан, сегодня я встретила женщину. Ее зовут Зоя Смирнова и она работала у отца на фирме пятнадцать лет.

На его серьезном лице и двигается ни один мускул. Кажется, такой человек как он не умеет принимать собственные ошибки.

— Она осталась без работы, как и два десятка сотрудников. Возможно, будет сложно понять меня, но отец дорожил этими людьми, а ты… ты просто взял и лишил их работы.

Куратов двигается по направлению ко мне неторопливой твёрдой походкой, ясно давая понять, что он здесь хозяин жизни, а я — всего лишь та, которую он будет иметь.

— Ева, я умиляюсь твоей наивности, — он останавливается напротив меня. — Эти люди получили неплохую денежную компенсацию за свой уход. К тому же, я не беспочвенно их уволил — на то были свои причины в которые тебе вникать не обязательно.

Хладнокровность, ни капли жалости, голый расчёт. Наверное, поэтому он богат, а я — нет.

— Что будет дальше с фирмой отца? — спрашиваю, выдерживая его тяжелый взгляд.

— Он загнал себя и "Симинвест" в огромную денежную яму, Ева. Будет непросто всё удержать на плаву и тем более поднять, но я сделаю всё, что в моих силах.

— Почему так вышло? — спрашиваю его.

Тёмные брови Куратова сдвигаются к переносице. Кажется, что он действительно удивлен моему незнанию.

— Твой отец игрок. Всё, что имел, он просадил. Ты разве не знала?