Глава 20

***

— Ты летишь в Испанию? — удивленно спрашивает Ира.

— Да, буквально на несколько дней, после чего, конечно же, смогу посидеть с Ваней, — будто бы оправдываюсь перед сестрой за своё короткое путешествие, организованное Русланом.

Когда он спросил меня в какую страну я хочу полететь, я попросила его сделать выбор вместо меня. На его вкус, но только поближе к воде. В последний раз я отдыхала три года назад, когда у отца не было видимых проблем и тогда он купил нам с сестрой и Ваней путёвку в Турцию на неделю.

— Это что-то типа свадебного путешествия? — задает ещё один вопрос Ира.

— Я бы так не сказала, — отодвигаю трубку от уха, тяжело вздыхаю и начинаю осознавать, что общение с собственной сестрой становится для меня тягостным.

И всему виной не она, а я. Моё отношение к происходящему и неловкость за то многое, что у меня есть, а у неё нет. Каждое предложение в разговоре с сестрой дается мне с огромным трудом. Раньше я делилась с ней всем, что у меня происходило, теперь же скрываю некоторые нюансы нашей с Куратовым поездки. Например, то, что мы летим туда уже сегодня, летим самолётом, который Руслан арендовал для нас двоих. Летим к вилле на берегу Атлантического океана, где уже сегодня я буду купаться и нежиться на солнышке.

— Ев, вы летите на отдых сразу же после свадьбы. Я бы не назвала это чем-то иным, кроме как свадебным путешествием, — смеется в трубку Ира.

Я выдыхаю, потому что ни капли осуждения от неё не слышу. Всё не так плохо, как я себе представляла. Ира понимающая и она любит меня. И это, впрочем, взаимно.

— У Руслана там будут назначены деловые встречи, — слабо пытаюсь противостоять. — Не думаю, что он будет проводить со мной время на пляже.

— Ладно, ладно. Отдыхай, не парься. Я соседку попрошу присмотреть за Ваней, — успокаивает меня Ира. — Ты лучше расскажи, как у вас всё прошло?

Под словом «всё» она конечно же подразумевает секс, чем вгоняет меня в краску и заставляет блеять в трубку нечто невразумительное.

— Господи, Ев, когда ты перестанешь относиться к этому настолько серьезно? — цокает языком Ира. — Он… не сделал тебе больно?

— Что? Нет! Нет, конечно же.

— Значит, всё прошло неплохо, — подытоживает она. — Набери меня, как долетишь. Я буду волноваться о тебе, малыш.

***

Вода — это моя стихия. Именно поэтому, когда мы оставляем свои вещи в вилле на берегу океана, я снимаю обувь и бегу по теплому песку в сторону воды. Мне плевать, что подумает обо мне Руслан и прислуга. Плевать, что я сейчас больше похожа на ребёнка своим искренним восторгом. Лишь тогда, когда приятная прохлада касается ступней, я останавливаюсь и на секунду замираю на месте, пытаясь навсегда запомнить и запечатлеть в своей памяти этот миг.

Мы долетели сюда за четыре часа в комфортабельном самолёте, где весь персонал только и делал так, чтобы нам угодить. Всю дорогу я читала книги и останавливалась только для того, чтобы перекусить. Не хотела засыпать, чтобы не пропустить сквозь окно иллюминатора вид на океан.

Сейчас мы, наконец-то, оказались в раю. Я наклоняюсь ниже, зачерпываю воду рукой и смеюсь, наблюдая за красивым оранжевым закатом солнца.

— Нравится? — слышу позади себя голос Куратова.

Поворачиваюсь к нему лицом, смотрю прямо в его глаза и продолжаю улыбаться. Потому что в этот момент и в этот миг я абсолютно счастлива. А он именно тот, кто дарит мне это счастье, поэтому как минимум заслуживает на то, чтобы я не шарахалась от него, а улыбалась.

— Здесь волшебно, — отвечаю ему.

Он тоже снял с себя обувь и сейчас его ступни касаются светлого песка. На нем белоснежная рубашка и брюки, чёрные волосы его слегка растрепались и в таком вот виде он кажется мне ещё красивее, чем раньше.

Недолго думая поддеваю пальцами своё короткое летнее платье и под удивленный взгляд Руслана снимаю его с себя, оставшись в одном купальнике.

— Когда ты только успела переодеться? — спрашивает удивленно Куратов.

— Ещё на борту самолёта, — чувствую, как розовеют мои щёки. — Знала, что не устою перед океаном, а купаться голышом как-то неловко.

— В самый раз, — загадочно улыбается Куратов, а его глаза на секунду полыхают тем самым дьявольским пламенем. — Я бы с удовольствием посмотрел.

Кожа начинает покрываться мелкими мурашками, а щёки вновь начинают гореть, и чтобы Руслан не заметил моего смущения, я быстрыми темпами начинаю погружаться в воду. Когда она начинает доставать моей шеи, отталкиваюсь ногами ото дна и начинаю плыть.

Тело расслаблено, движения плавные, создается полное впечатление того, что я плыву навстречу уходящему солнцу. Когда мышцы начинают уставать, поворачиваюсь назад и погружаюсь в воду с головой. Лишь выплыв почти у самого берега и открыв глаза, я замечаю, что самого Руслана здесь уже нет.

***

Наша вилла находится на самом берегу и здесь, как и в особняке Куратова, орудует испанская помощница по дому, которая к моменту моего возвращения уже успела разложить по полочкам все вещи и навести уют в моей временной комнате.

После своего заплыва, четырехчасового перелета и сытного ужина, которым я наслаждаюсь в одиночестве, решаю принять душ. Забравшись под теплые струи и намылив тело мочалкой думаю о том, что обязательно проснусь завтра пораньше и совершу пробежку на пляже, после чего вновь поплаваю для бодрости духа.

Вспоминаю, что так и не перезвонила сестре и, выключив краны, выбираюсь из душевой кабинки. Вытираю влажное тело полотенцем и, обмотавшись в него, возвращаюсь в комнату, где стоит на зарядке мой телефон.

В комнате не горит свет, а только лишь ночник, поэтому мощную фигуру Куратова в углу комнаты я замечаю далеко не сразу. Он молча сидит в кресле, положив руки на подлокотники и встречает меня своим фирменным взглядом. Сердце начинает стучать чаще, а низ живота наполняется приятным теплом и все мои мысли сейчас сконцентрированы на том, что он пришёл сюда для того, чтобы в очередной раз взять своё. То есть меня.

— Разденься, Ева, — слышу его командный голос.

Он не просит, а приказывает. И всё что мне остается, играя на его условиях, это подчиниться. Я осторожно подхожу к кровати и, вопреки съедающему меня стыду, разматываю полотенце, оставшись перед ним полностью обнаженной. Мне кажется, что взгляд Руслана, наполненный похотью и я вижу даже издалека. Он едва заметно кивает и с места не двигается. Становится некомфортно стоять перед ним словно выставочный экспонат не зная, что делать дальше.

— А теперь ляг на кровать, — очередной приказ звучит хлёстко и четко.

Колени подрагивают, но я забираюсь на мягкую кровать, поднимаю голову к потолку и жду, что он вновь накроет моё тело своим, но этого не происходит, поэтому я начинаю мелко дрожать от паники и страха.

— Разведи ноги шире и ласкай себя, Ева. Я хочу видеть, как ты себя трогаешь, — звучит его стальной голос.

В нём нет поблажки и тени улыбки, и я понимаю, что он говорит это вполне серьезно. Он хочет, чтобы я ласкала себя при нем. Мои пальцы послушно опускаются между ног и, к собственному стыду, я понимаю, что там я совершенно мокрая.

Его молчание означает, что я всё делаю правильно, поэтому, кусая губы от волнения, продолжаю массировать клитор и сгорать от стыда, радуясь, что в глаза мне Куратов не смотрит.

Спустя несколько секунд собственных ласк весь жар собирается внизу живота, а влаги становится больше чем когда-либо.

— Ты даже ласкаешь себя красиво, — звучит словно насмешка, но его слова не на шутку заводят меня и хочется продолжать делать это для него и дальше. — Трогала себя так раньше? А, Ева?

Что может быть порочнее и постыднее, чем то, что сейчас между нами происходит. Температура моего тела повышается на несколько градусов, пульсация между ног усиливается, а голос Куратова, который приказывает, эхом звучит в моей голове.

— Трогала, — признаюсь, но не упоминаю, что это было единожды после нашего с ним поцелуя.

Лишь вздрагиваю, когда ощущаю его пальцы, приникающие в мою промежность. Выгибаюсь дугой и задыхаюсь от неожиданности, потому что Руслан стоит передо мной на коленях и, убрав мои руки, ласкает меня самостоятельно. То нежно массирует клитор, то проникает внутрь пальцами, распределяя обильную влагу и заставляя меня сгорать перед ним дотла, потому что наши взгляды с ним устремлены друг на друга и нет ни единого шанса, что он перестанет смотреть.

Куратов по-прежнему находится в рубашке и брюках, а я лежу перед ним беззащитная и обнаженная с широко разведенными ногами и утопающая от удовольствия, которое теперь дарит мне он. Этот оргазм сокрушающий и неожиданный. Я цепляюсь пальцами в простыни, закидываю голову и сдавленно мычу, в то время, как Руслан наращивает темп своих движений и негромко матерится, глядя на меня.

— Кричи, Ева. Кричи. Не останавливайся.

Перед глазами всё меркнет и собственный голос разлетается по комнате громким эхом. Пульсация между ног пропадает, тело наливается тяжестью, а чёткая картинка перед глазами восстанавливается спустя несколько секунд. Теперь я вижу перед собой Руслана, который расстегивает пряжку ремня, затем ширинку, обнажая передо мной свой налитый кровью орган.

Даже в полумраке я вижу, что он огромный. Удивляюсь, как он поместился во мне и почти не дышу, когда Руслан ещё влажными после меня пальцами обхватывает свой член рукой и проводит по нему медленным движением от головки до самого основания.

— Хочешь потрогать? — спрашивает, но этот вопрос не похож на выбор, поэтому я подтягиваюсь на локтях и сажусь перед ним. — Смелее, Ева. Не бойся.

Киваю и опускаю свою ладонь на его твёрдую эрекцию под сдавленный стон Руслана. Он горячий и большой, с крупными венами вдоль всей длины и бархатной кожей, которая приятна наощупь. Кажется, что я рассматриваю его дольше положенного. Понимаю, что надо двигаться дальше, поэтому в точности повторяю его движения, скольжу ладонью то вверх, то вниз, замечая, как его член с каждой секундой увеличивается и твердеет ещё больше.

Удивляюсь тому, что между моих ног вновь появляется пульсация, и я испытываю странные чувства, лаская его и с каждой секундой понимая, что мне самой это нравится.

— Встань на колени и повернись ко мне спиной, — произносит Куратов.

В ушах начинает звенеть, а в теле появляется уже знакомый жар, потому что я осознаю, что он вновь в меня войдет. Прямо сейчас, сию секунду. Когда его головка упирается в мою промежность, а затем резко входит в меня, из моей груди вырывается громкий крик. Он заполняет меня собой, двигаясь сначала медленно, а затем наращивая темп.

Упираюсь ладонями в изголовье кровати и с каждым его толчком понимаю, что она ходит ходуном. Либо мебель непригодная, либо сам Куратов сейчас слишком не сдержан. Каждый его толчок выбивает из меня стоны. Оказывается, что секс — это не только больно, но и приятно.

Куратов сдавливает мою талию своими грубыми ладонями, наверняка оставляя синяки на коже, но об этом я предпочитаю подумать завтра. Когда его правая ладонь скользит по моему телу выше и накрывает мою грудь, лаская затвердевшие соски, перед глазами вновь начинает темнеть.

Поддавшись временному инстинкту, накрываю его ладонь своей, слегка сжимаю, царапаю и начинаю мелко сотрясаться, принимая очередную сокрушающую волну оргазма.

— Руслан… Пожалуйста, Руслан… — я всего лишь хочу, чтобы он не останавливался и продолжал так делать, поэтому раз за разом повторяю его имя и ощущаю, как немеет тело, которое я не могу больше контролировать.

Куратов перемещает свою руку на мою шею, слегка сжимает её ладонью и последнее, что я слышу, перед тем как взорваться окончательно:

— Вот так, Ева. Да, не сдерживай себя.

Моё тело обмякает в его руках и, спустя нескольк секунд, внутри меня изливается и он. Руслан плавно опускает меня на подушку, гладит мои волосы и застегивает ширинку на своих брюках.

— Доброй ночи, Ева, — произносит он всё тем же стальным голосом. — Спи, потому что завтра у нас много дел.

Он выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь, так же неожиданно, как и появился. Мои веки наливаются тяжестью и не остается совершенно никаких сил, чтобы встать и заново принять душ.

А ещё сестра… Ира обидится, если я не перезвоню ей, но тело становится ватным и я позволяю себе провалиться в глубокий сон, не задумываясь над тем, что будет дальше.