Глава 48

***

Утро будит меня тихим писком из детской спальни. Я открываю глаза и понимаю, что уже наступил день. Паника наполняет моё тело, потому что Руслана рядом со мной нет, хотя вчера мы засыпали вместе в объятиях друг друга.

Сердце делает резкий кувырок в грудной клетке и до боли сжимается от мысли, что мне всё это приснилось. Откидываю одеяло, смотрю на своё обнаженное тело и постепенно прихожу в себя. Глупости. Каждая клеточка моего тела до сих пор ощущает ту ласку и наслаждение, которое дарил мне муж. Кожа усыпана мелкими синяками, а на груди алеют мелкие царапины от его щетины — следствие того, что ночь была длинной, бурной и совершенно точно не была сном.

Паника тут же уходит на второй план, я надеваю на себя домашний костюм из шорт и майки и захожу в детскую, где нервничает мой малыш. Я беру его на руки, занимаю своё излюбленное место в кресле-качалке и прикладываю Адама к груди. Слышатся характерные причмокивания, меня наполняет уверенность в том, что теперь будет всё хорошо.

Вид из детской комнаты открывается просто прекрасный — видно песок и спокойный океан, волны которого будто бы лениво прибивает к берегу. Мне нравится здесь жить. Я ощущаю умиротворение и спокойствие, без толпы охранников за своей спиной с оружием и приличным кортежем.

Сынок заканчивает есть и вновь засыпает. Это означает, что у меня есть немного времени для себя. Я принимаю душ, привожу себя в порядок и выхожу на кухню, чтобы позавтракать. Не имею малейшего понятия, где находится Руслан, но пытаюсь приучить себя к тому, что его приезд не означает, что он не может быть где-то ещё кроме нашего дома.

По обычаю, включаю на своём планшете российский новостной телеканал, достаю из холодильника яйца и овощи для салата. Люблю, чтобы завтрак был лёгким и так непривычно, что я готовлю порцию не только для себя, но и для Руслана.

— … известный в городе политический деятель Михаил Соколов совершил самоубийство. Он был найден сотрудниками компании в собственном кабинете вчерашним утром без признаков жизни. Что стало причиной такому поступку и пытались выяснить наши сотрудники…

Я замираю на месте и почти не дышу. Беру в руки планшет, проматываю назад и слушаю ту самую информацию ещё раз. Для меня это было ожидаемым поступком, ведь Руслан не вышел бы на свободу до тех пор, пока Михаил вставлял ему палки в колёса и всячески пытался навредить, но, наверное, я все же надеялась на то, что правосудие поступит по совести и чести. Значит, ошибалась.

Я вижу за окном Руслана. Он трусцой направляется к нашему дому. Без футболки, в одних шортах, и он всего лишь совершал утреннюю пробежку возле пляжа. Ночью Куратов сказал мне, что с него сняли все обвинения и я могу не волноваться об этом. Его с трудом можно назвать законопослушным гражданином, и я правда не знаю, чего ждать от него дальше. Это пугает меня, ведь теперь я несу ответственность не только за себя, но и за сына. По идеальному телу моего мужа стекают капли влаги. Волосы мокрые, забавно торчат вверх. Кажется, после пробежки он искупался в океане и освежился. Я тоже любила так делать в Испании.

— Доброе утро, Ева, — уголки его рта непривычно поднимаются вверх.

Он посылает мне улыбку, а я улыбаюсь ему в ответ и тоже желаю доброго утра. Оно у меня действительно доброе, несмотря на вопросы, которые всё ещё остаются открытыми и гложут меня.

Внезапно мой нюх улавливает запах гари — это мой омлет чуть не сгорел, пока я отвлеклась и любовалась мужем. Поворачиваюсь к плите, перекладываю его на тарелку и вбиваю вторую порцию на сковороду.

Я вздрагиваю, когда сильные руки мужа опускаются на мой живот, его разгоряченное тело вплотную прижимается к моему, а пальцы скользят под резинку шорт и находят там чувствительную точку, заставив меня выгнуться дугой и закусить нижнюю губу.

— Чур, мой омлет тот, который сгорел, — хрипло произносит Руслан над моим ухом.

— Договорились, — отвечаю сдавленным голосом.

Его пальцы всё ещё скользят во мне, картинки перед глазами становятся нечёткими, я расслабляюсь, опираюсь спиной о тело моего мужа и выключаю плиту. Руслан не даёт мне расслабиться. Резко подхватывает на руки, усаживает на кухонную столешницу и разводит мои ноги в стороны, снимая с меня шортики.

Несмотря на ночной марафон, под конец которого я совсем выбилась из сил, сейчас моё тело так же отзывчиво реагирует на его касания, поцелуи и по-прежнему жаждет заполучить его в себе. Наверное, пресыщение им просто для меня невозможно. Я буду требовать ещё и ещё, пока хватит сил.

Руслан упирает свою твёрдую эрекцию между моих ног и одним рывком заполняет меня собой. Я вскрикиваю от удовольствия, поднимаю голову вверх и встречаюсь с его взглядом. Рассеянным, дезориентированным и скользящим по моему лицу. Мне нравится то, что я смогла выбить из него равнодушие и холодность, наполнив его теплом и желанием.

Мы одновременно достигаем пика своего удовольствия. Он помечает меня собой, заполняет своим семенем и вновь несёт в ванную комнату. Заботливо смывает сперму водой, словно маленькую достает меня из душевой и укутывает полотенцем, обещая, что сам займется завтраком.

Я возвращаюсь в комнату, переодеваюсь в лёгкое и воздушное платье, расчёсываю волосы и, подойдя к кровати своего сына, замечаю, что он начинает просыпаться. Мы с Адамом выходим на кухню вместе, где за плитой орудует Куратов. Так странно видеть его готовящим завтрак, что улыбка на моём лице становится куда шире, чем раньше.21b4bc

— Доброе утро, Адам, — произносит Руслан с каплей нежности в голосе.

Так он не разговаривает даже со мной, но я, конечно же, не ревную. Куратов целует сына, после чего я укладываю его в электрокачели, включаю весёлую мелодию и занимаю место за обеденным столом.

Поставив возле меня приготовленный завтрак, Руслан садится напротив. Бросает взгляд на ожившее изображение новостей на планшете, затем смотрит на меня и вопросительно вскидывает брови.

— Хочешь поговорить?

— Да, наверное, нам нужно, — вздыхаю и откладываю столовые приборы в сторону.

— Обычно я напираю и делаю то, чего хочется мне, но не сейчас, Ева, — произносит Руслан.

Что творится в моей душе на данный момент я не могу выразить одними словами. Вступление уже пугает меня. Неужели он оставит нас?

— Я хочу дать тебе выбор. И хочу, чтобы ты руководствовалась только личными желаниями и интересами нашего сына, — продолжает, глядя мне в глаза. — Остаться здесь я не могу при всем своем желании.

Рвано дышу, чувствуя, как сбивается сердечный ритм и отплясывает в грудной клетке чечётку.

— Но ты можешь жить с Адамом, как и жила. В Майами проще, я это вижу и понимаю.

От серьезности в его голосе мне становится холодно и неуютно. Я прячу руки по стол и растираю ладони, нервничая и беспокоясь о том, что это конец всему, что было.

— Если ты решишься вернуться на родину со мной, клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы подобного, — он осекается и картинки того страшного дня, когда меня похитили, проносятся в моей голове, — … чтобы подобного никогда больше не произошло.

— Мы… мы втроём не можем остаться здесь? Всё бросить к чёртовой матери и просто жить как сейчас?

Мой голос дрожит, я запинаюсь, представляя, как буду утопать без него в одиночестве. Буду мучиться догадками о том, где мой муж проводит дни и ночи. Несмотря на то, что мне двадцать два, я понимаю, что такой мужчина как мой Руслан не останется без женского внимания.

— Нет, так нельзя, Ева. Если ты останешься здесь я приму твой выбор, — произносит серьезным тоном Руслан. — Обещаю, что буду прилетать.

— Но не так часто, как мне того хотелось бы… — продолжаю вместо него.

— Я знаю, что ты не доверяешь мне. И ситуация с твоей сестрой была показательным моментом. Мы оба виноваты в случившемся, поэтому для меня важно, чтобы, если ты решишься со мной улететь, ты доверилась мне.

Бух-бух-бух… кажется, что я слышу собственные удары сердца.

— Мне нужно подумать, — отвожу взгляд в тарелку, беру в руки приборы.

Несмотря на то, что я не голодна — начинаю есть, чтобы приглушить в себе распирающее чувство тоски. Руслан расправляется с завтраком первым. Берёт Адама на руки, сообщает, что прогуляется с ним у дома и уходит, предоставляя мне время на размышление.

Оставшись наедине, беру с собой большое полотенце и бросаюсь к океану. Нервно снимаю с себя платье, остаюсь в одном белье и окунаюсь в прохладную воду. На улице в последние дни не слишком печёт, поэтому вода прогрелась всего до двадцати двух градусов. Меня пробивает крупная дрожь, я выныриваю, набираю в лёгкие воздуха и вновь погружаюсь в воду, плавая до тех пор, пока слабость не атакует моё тело и не парализует мышцы.

Выбравшись на сушу, падаю на покрывало. Смотрю на солнце, которое заходит за тучи, думаю о том, что, попробовав единожды наркотик по имени Руслан, я больше не могу без него жить. Нужно довериться и решиться. Он обещал, что подобного не повторится. Я же могу ему доверять.

В голове, словно кадры из киносъёмки, проносятся моменты из прошлого. Моё покушение, свадьба, наш первый раз, Испания, моя учёба, которую я не закончила. Теперь я смотрю на всё под другим углом, без привязки к постороннему взгляду и понимаю, что всё это время у меня не было поводов в нем усомниться, но я упорно это делала и продолжала искать в нём изъяны.

Вернувшись в дом, застаю там Руслана. Он уже вернулся с прогулки вместе с сыном. У него грустный взгляд и я понимаю, что мне его дико, до дрожи, не хватало. Сейчас, сегодня, вчера и не будет хватать завтра.

Я подхожу к нему ближе, встаю на носочки и обвиваю его шею руками. Сумасшедшее удовольствие быть с ним и наслаждаться каждым прожитым этапом. Возможно, у нас ещё будут дети и будет будущее, пусть и не такое спокойное, как мне того хотелось бы.

— Я знаю, что пожалею о том, если не уеду. Забери нас с собой, Руслан… Забери и никогда не оставляй, пожалуйста.

Его руки обнимают меня за плечи, губы касаются волос и целуют.

— Я обещала себе, что сделаю всё, чтобы не подвести тебя. И уверена, что ты не подведешь меня в ответ. Я тебе доверяю.