Глава 65

Татьяна

«Ты — свободная женщина и можешь делать со своей свободой все, что пожелаешь» — звучат в моей голове на повторе слова мужа. Прошу прощения, бывшего мужа. В задницу себе засунь свою свободу! Она мне больше не нужна. Потому что впервые я не хочу быть сама по себе. Потому что хочу быть покоренной и прирученной одним идиотом, которому на хрен не сдалась такая неопытная малолетка вроде меня. Ему же женщину — вамп Ирину подавай…

Я не могу понять, как так получилось, что я настолько ошиблась в этом человеке. Ведь я чувствовала его заботу, видела восторг в его глазах, когда Сергей говорил: «Моя девочка», а я тихо и покорно отвечала: «Твоя…». Не мог человек, который играл мной, использовал в своих целях, так обнимать и оберегать! Я же чувствовала! Ведь я же…

Но это все лирика. Как там сказал Сергей? «Розовые сопли и женские философские мысли». Никому не нужные. Так что блокирую все это в голове и еду в больницу к отцу.

Там в коридоре я натягиваю фальшивую счастливую улыбку до ушей и вхожу в палату. Этот невыносимый мужчина спустя неделю уже ходит, злостно нарушая постельный режим, чем доводит до нервного тика врачей.

— Папа, почему ты встал?! — строго спрашиваю я, бросая на столик пакет с фруктами и соками. — Живо в постель!

— Ох, и строгая ты у меня выросла, дочь! Сколько можно лежать?! У меня скоро пролежни будут! Ты привезла мне ноутбук?

— Нет! Врачи тебе что сказали? От — ды — ха — ть! А это значит, лежать, смотреть кино, читать книжки! А не разгребать завалы на работе! Твои архаровцы и без тебя справятся!

— Эти…тугодумающие все дело развалят! Как страну в девяностые! — возмущается отец, чем вызывает у меня улыбку.

— Стареешь, пап. Уже и разговоры дедовские пошли.

Отец насупился, но все же сел на кровать, удобно устроившись.

— Ладно, расскажи тогда, Тань, как у тебя дела с Сергеем? Как жизнь семейная?

— Все хорошо, папочка, — отвечаю я, еще шире улыбаясь. Представляю, что моя улыбка напоминает больше звериный оскал, но, главное, чтобы отец ничего не заподозрил. Врач строго — настрого велел ему говорить только позитивные вещи, никаких отрицательных эмоций.

— Я надеюсь, ты держишь свой строптивый характер в узде? — прищурив глаза и откидываясь на подушку, спросил отец.

— Ну, конечно, папуль. Я у тебя вообще ангел небесный, — моргая глазками, милым голоском сообщила я. В этот самый момент представляя, как сношу бубенцы моего экс-супруга клюшкой для гольфа.

Отец не знает о моем скоропостижном разводе. И не узнает в ближайшее время точно. Главное, чтобы он про свою Эльвирочку не стал спрашивать.

— А где Эльвира? Она даже ни разу и не пришла…

Вспомни…вот и оно.

— Надеюсь, для нее отдельный котел в аду…, - пробормотала себе под нос.

— Татьяна! Я все слышал! — сурово одергивает меня папа.

— Тебе показалось, папочка. Я говорю, занята она, передавала привет, сказала, заглянет…на днях.

— Не ври отцу, Татьяна! Я знаю, что сбежала эта стерва. И слава Богу!

Я во все глаза смотрю на отца, что преспокойно пьет сок.

— Что ты на меня так смотришь? — приподняв брови, спросил отец.

— А как же…ну, там…жили они долго…счастливо…любовь до гроба…

— Типун тебе на язык, дочь! По дереву постучи! Ты меня такими словами до повторного инфаркта доведешь!

Смотрю на своего отца во все глаза…и не узнаю. Где тот суровый человек, которого я всегда знала?! Строгий, серьезный бизнесмен до мозга костей!

— И не надо на меня так смотреть! Ты что, подумала, что я женился на ней по большой любви?

— Ээээ, ну…вообще-то да.

— Ты что, дочь?! Да я ничего не люблю в этой жизни, кроме тебя и бизнеса! А Эльвира — просто средство достижения цели! Жалко, что рано пришлось с ней расстаться, но, как говорится, баба с возу — кобыле легче.

— Почему ты тогда выдал меня замуж за Сергея? — жалобным и обиженным тоном вырвалось у меня.

Ох, зря, зря я это сказала…Отец тут же принял боевую стойку:

— А что, что-то не так? Он обидел тебя?

Обидел ли меня этот шлюхан?! Да нет, что ты, папочка! Он просто попользовался и бросил. Как гандон.

— Папа, ты — не еврей. Не отвечай вопросом на вопрос. Почему ты выдал меня за него замуж? Да еще и против моей воли.

Отец тут же отводит взгляд. Ох, не к добру это, не к добру… Что же ты скрываешь, папочка?! Что же ты натворил?!

— Потому что он любит тебя, Тань. Сергей попросил твоей руки, и я не смог отказать. Потому что он один будет тебя беречь, если со мной вдруг что случится. Сама понимаешь, депутатское кресло — штука опасная.

От папиных слов у меня слезы на глаза навернулись. Я тут же кинулась в объятия, крепко прижавшись к его груди. Папочка-папочка, как же ты ошибся! Твой лучший друг предал не только меня, но и тебя…

— Не болтай глупости, пап! Ничего с тобой не случится! Ты у меня самый сильный, самый замечательный! Ты вообще крут, пап! Ты еще сто лет проживешь! — горячо пробормотала я, лишь бы он не заметил моих слез.

— Да не дай Бог! Столько лет еще терпеть вас двоих! — и мы дружно расхохотались.

В приподнятом настроении я вышла на крыльцо клиники, и услышала очень странный и занимательный разговор своей охраны…