Глава 6. Игорь

Марта замирает с ручкой в руке и открыв от удивления рот. Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь, боюсь быть раненым острым кончиком пишущего предмета. Она мне уже угрожала им. – Что тебя так удивляет? – спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть. Марта качает головой, отмирает. – Ты в своем уме, Русацкий? – спрашивает она, – Мы не виделись шесть лет, да и чувств у нас друг к другу нет, с чего бы тебе, меня хотеть? – А вот тут для меня тоже загадка, – честно признаюсь я. – В смысле? – сдвигает она гневно брови и я напрягаюсь. – Я не знаю, с чего вдруг тебя хочу, – продолжаю ступать по минному полю. – А что, я такая страшная, что меня нельзя желать? – возмущается Марта и я понимаю, что все висит на волоске, весь мой план. – Давай забудем этот разговор, – предлагаю ей. – Ну уж нет, Русацкий, сказал А, начинай говорить Б, – складывает Марта на груди руки и взирает на меня с яростью. – Всегда мечтал затащить тебя в постель, – начинаю я. – Неверное начало, – огрызается Марта. – Тогда другое, ты мне нравишься, давно. – Уже теплее. – Очень нравишься, – добавляю я. – И за шесть лет не прошло? – Нет. – Вот как, – о чем-то усиленно думает и выдает, – Ты мне не нравишься, договора не будет, – складывает свой блокнот и ручку в сумочку и встает из-за стола. – Сядь, Марта, – тяну ее за руку обратно, – Я пошутил. – Что-то у меня сомнения, – недоверчиво отвечает она, но садится обратно. – Давай так, в договор этот пункт вносить не будем, но если через год, твое мнение обо мне не изменится, то просто разойдемся и все. – Не изменится, – фыркает Марта, – Ты самый занудный тип из всех, кого я встречала. – Вот как, – теперь уже удивляюсь я, – И в чем мое занудство проявляется? – Во всем, Русацкий, во всем, даже сейчас ты все хочешь сделать, как нужно тебе. – А тебе нужно обязательно мне сделать наперекор. – Да! – Понял, попробую не наседать. – Что-то я сомневаюсь. – Кстати, насчет твоих пьянок… – Да не пью я! – Я слышал и видел. – У нас был вечер лечения сердечных ран. – Чего? – Ну, мою подругу бросил парень, мы все собрались на взаимопомощь у меня и лечились. – Чем? Шампанским? – удивляюсь я. – Ну как бы да, а что? – Да ничего и сколько вас было? – Вначале двое, ну и сама несчастная жертва, потом подошла Юлька, затем Надя, потом … Что ты пристал ко мне?! – взрывается Марта. – А кем ты работаешь? – становится интересен мне вопрос трудоустройства моей будущей жены. – Я – тамада, – гордо отвечает Марта, а я скриплю зубами. – Нужно срочно уволиться, – говорю ей. – Нет! – Да! И это не обсуждается! Моя жена не должна скакать по чужим банкетам и праздникам, тем более мы уедем из страны. – Я не скачу! – возмущенно кричит Марта и на нас начинают оглядываться. – Нет, я сказал, – обрываю ее я, – Или твой отец никуда не поедет! – Да ты деспот! – уже тише восклицает Марта и замолкает, я даже слышу, как стукаются друг об друга мысли в ее голове. – Как можно было с золотой медалью стать тамадой? – спрашиваю ее. – А вот так, Русацкий, – тихо огрызается Марта. – Ты же вроде хотела поступать на психолога? – Я поступила. – А потом? – Суп с котом, – ворчит она, – Ладно, я уволюсь, но нам надо на что-то жить. – Я уже сказал, что вы с отцом на моем обеспечении. – Мне каждый раз у тебя спрашивать денег на воппер ролл? – возмущается Марта. – На что? – поднимаю удивленно брови. – Проехали, – смиряется девушка, но ненадолго. – Я тебе дал карточку, ей и пользуйся. – Я могу покупать все, что захочу? – щуриться Марта. – Почти, – с осторожностью отвечаю ей, – В разумных пределах. – Мне нужно отчитываться в своих расходах? – Нет, – говорю ей честно, так как буду видеть все ее покупки в специальной программе банка, вплоть до зубочисток. – Класс, – улыбается она, – А там много денег? – Марта! – возмущаюсь я. – Жаль, я думала много, – печалится она, чем выводит меня из себя еще больше, – Хотела меховое манто купить и разрезать его на видеокамеру. – Зачем? – вновь впадаю я в ступор. – Чтобы остальные не покупали, не убивали ради шуб бедных животных. – И где логика? – я честно не понимаю, как это купить шубу, разрезать на камеру, чтобы никто больше не купил. – Я же говорила, что ты зануда, – встает со вздохом из-за стола Марта, делает шаг и вспоминает про свои сапоги. Тяжко вздыхает, но упорно отрывается от стола, – Я в туалет и поедем. – Ну-ну, – смотрю ей вслед, как она дефилирует между столиков в конец зала. Что такое воппер ролл вообще? Задаюсь вопросом и достаю телефон, вбиваю название в поисковик и шумно вздыхаю, ну, конечно, фастфуд, как я сразу не догадался. Расплачиваюсь за еду и выхожу на крыльцо Вареничной. На улице такая жара, что плавится все вокруг. Становится жарко в пиджаке, и я его снимаю, вещая на руку. Представляю, как хорошо Марте в кожаных шортах и лакированных сапогах на такой жаре, усмехаюсь и иду к машине. Сажусь, включая кондиционер и смотрю за выходом Марты из кафе. Она идет, щурясь от палящего солнца, а я думаю о том, что Марту даже искать не пришлось. Когда вспомнил про нее, не знал, может она уже замужем, детей полный дом. Подъехал к ее дому и стоял у машины, пытаясь припомнить какой у нее подъезд. Может она здесь уже не живет давно, но узнал сразу, как только она вышла из подъезда с этими своими пакетами с мусором. Ничуть не изменилась, такая же маленькая, худенькая, разве что округлилась в нужных местах, что я сегодня успел оценить во всей красе. – Почему у тебя все время открывается рот, Русацкий, когда ты наблюдаешь за мной? – произносит Марта, плюхаясь на сидение в машину. Я машинально подбираю челюсть, которую снова уронил, пока смотрел, как она идет к машине виляя бедрами. – Задумался, – огрызаюсь я и срываюсь с места, буксуя. – Вау! Русацкий, да ты экстремал! – кричит Марта, вцепившись в свое кресло, а я отворачиваюсь, чтобы она не видела мою улыбку. Еще не знает всех моих тайн, наивная.