Глава 10.

Самое неожиданное – – это реакция Алтонгирела. Он подскакивает к Азамату – – ей богу, я думала, схватит за грудки и потрясёт – – и обильно жестикулируя шипит сквозь зубы по-муданжски:

– – Ты не можешь решать! Ты не можешь оценить её качества как работника! Она украла у тебя душу и так и будет тобой манипулировать! Неужели ты не понимаешь, что это всё продумано?..

У меня слегка глаза на лоб лезут. Он считает, что я нарочно соблазнила Азамата? С какой целью, простите? Мне что-то не кажется, что он у них тут почитается завидным женихом.

Азамат некоторое время терпит излияния своего духовника, потом тихо отвечает:

– – Ты, Алтонгирел, из всех нас последним можешь сомневаться в её способностях как целителя.

После этого он прокашливается и оборачивается ко мне, включая деловой тон. Видимо, несколько оправился от подарка, хотя рубашечку мою прижимает к себе обеими руками.

– – Лиза... такие вопросы не решаются мгновенно. Я думаю, нам стоит присесть и всё обсудить.

Пожимаю плечами, дескать, легко, давайте. Алтонгирел мучительно вздыхает и наконец-то избавляет нас от своего общества.

– – Первую трудность я уже вижу, – – хихикаю я. – – Твой духовник меня ненавидит.

Лицо Азамата на мгновение вновь приобретает такое же отстранённо-растерянное выражение, как за обедом, но он быстро справляется с собой:

– – Я не думаю, что это будет проблемой надолго. Меня больше волнуют другие вопросы, – – он садится на край кровати, раскладывает моё творение рядом и поводит рукой в сторону компьютерного стула, приглашая меня его занять. Но сам он мне его не выдвигает. Чует моё сердце, и тут какая-то культурная собака зарыта. Я сажусь, а Азамат меж тем продолжает:

– – Во-первых, вам стоит понимать, что у нас целительство считается исключительно мужской профессией.

Хмыкаю. Ну, у нас, положим, так тоже довольно долго было.

– – Что, и роды мужики принимают? – – осведомляюсь насмешливо.

– – Н-нет, – – хмурится он. – – А зачем для этого целитель?

Всё с вами ясно. Отмахиваюсь.

– – Неважно. Ты хочешь сказать, что команда будет не в восторге от моего назначения?

– – Не то чтобы не в восторге, но это может быть воспринято неадекватно. Ребята вас несколько стесняются и вряд ли захотят именно вам сознаваться, что их подвела ловкость, и они заработали травмы. Или наоборот, некоторые могут нарочно придумывать заболевания, чтобы получить возможность пообщаться с вами поближе.

– – Ну, скажем прямо, ни то, ни другое не будет новинкой в моей практике, – – чешу в затылке, припоминая некоторых особо выдающихся пациентов с описанными симптомами. – – Это, конечно, не очень приятно и мешает процессу, но терпимо. Тем более, что они, я думаю, быстро привыкнут.

Азамат кивает, как бы подводя черту под обсуждённой проблемой.

– – Второй вопрос – – финансовый. Я не знаю, как на Земле оцениваются целительские услуги, но на Муданге они довольно дороги. Я не уверен, что смогу предоставить вам жалование такого размера, как вы привыкли получать.

Я слегка кривлюсь. Что-то мне подсказывает, что на мою зарплату в районной больнице никто из Азаматовых ребят бы не прожил. Ну да ладно, не стоит сбивать себе цену. В конце концов, у Дюпонихи я получала почти прилично, хоть и не совсем за медицинские услуги, да будет ей... э-э, вакуум пухом.

– – Ну, насчёт этого... – – говорю осторожно. – – У вас ведь тут такая система, что все получают одинаково как члены команды, а те, кто делают какую-то дополнительную работу, соответственно, получают ещё надбавку?

Капитан кивает.

– – Ну и ты же понимаешь, что я не могу в самом деле считаться членом команды, – – улыбаюсь, представляя себя в форменной псевдо-коже с муданжским значком и лазерным ружьём наперевес.

– – Безусловно, – – заверяет меня Азамат, – – ни к каким опасным заданиям вас не допустят.

– – Ну вот, поэтому по вашей системе я должна получать только надбавку. Но это всё-таки маловато, так что, я думаю, будет вполне логично, если я буду получать столько же, сколько обычный член команды.

Я думаю, это не так уж мало. Вот Эцаган вроде бы ничем дополнительно не занимается, но у него были деньги на ту швейную машинку. Да и комодик у него в каюте не дешёвенький. В общем, мне должно хватить. С другой стороны, Азамат недавно потерял двух работников, а теперь ещё вынужден двоих уволить, так что, я думаю, одна стандартная зарплата его не напряжёт.

Ему, однако, моё предложение не нравится.

– – Ну что вы, Лиза, стандартное жалованье – – это ведь очень мало! Тем более для женщины.

– – А какая разница? – – вскидываюсь я.

– – Женщины больше тратят, – – убеждённо отвечает он, и продолжает, как ни в чём не бывало: – – Я бы предложил хотя бы вдвое от стандарта.

Может, Алтонгирел прав, и капитан действительно не в силах принимать трезвые решения на мой счёт? Нет, ну ладно...

– – Что ж, – – говорю, – – отказываться не буду. А сколько, собственно, составляет стандартное жалованье?

Он называет сумму, и у меня все кудряшки распрямляются от шока: это в три раза больше, чем моя ставка у Дюпонихи. Так он мне хочет платить в шесть раз больше?! Ребят, да я золотой корочкой порасту.

– – Это даже несколько больше, чем я привыкла получать, – – говорю осторожно.

– – Да? – – Азамат светлеет лицом. – – Так вы согласны на двойную ставку?

Я вообще-то говорила про одинарную, но не упускать же такой случай! Не-ет, Алтонгирел, ты можешь меня ненавидеть сколько влезет, хоть всю каюту увешать куклами вуду под меня и поджечь. Я отсюда никуда не уйду.

– – Да, – – говорю, – – вполне. Давай это, может, сразу оформим?..

Дальше очень довольная я бегу к себе за ID-карточкой, а очень довольный Азамат вбивает в электронную договорную форму данные по контракту. Меня почему-то совершенно не удивляет, что он использует всемирную систему «Честный Наниматель» , хотя для этого вообще-то надо платить подоходный налог. Ну что ж, вот и прекрасно, значит, с налоговой у меня проблем не будет, когда вернусь.

– – Азамат, а скажи пожалуйста, – – произношу я прежде чем расписаться стилусом прямо по сенсорной клавиатуре, которая для этой цели отобразилась, как листочек в линейку, – – всё, чем ты занимаешься, законно?

– – Естественно, – – он, кажется, слегка обиделся. – – Ещё после первой джингошской кампании было подписано соглашение между Землёй и «планетами расселения» , устанавливающее чёткие юридические рамки работы космических наёмников.

– – А захват заложников – – это разве не терроризм? – – интересуюсь наивно.

– – Терроризм, конечно, – – ухмыляется Азамат. – – Но нас много, а Земля одна. Поэтому Земной совет предпочёл считать правонарушителем только заказчика, а исполнители – – честные люди. Если, конечно, мы действуем в соответствии с соглашением.

Мне остаётся только поднимать брови и поджимать губы. Впрочем, я не удивлена. Эти самые «планеты расселения» – – и правда могучая сила, а пиратство у них – – основной промысел. Если мы хотим, чтобы они хоть какие-то наши правила соблюдали, не стоит лишать их основного источника дохода.

Азамат замечает мой скептицизм насчёт его честности и несколько напрягается.

– – Лиза, я понимаю, что для вас это важно, но могу вас уверить, что я и моя команда действительно не делаем ничего безнравственного. Вы можете почитать мой профиль в базе, там есть отзывы ваших же земных чинов...

Мне, конечно, безумно интересно почитать про Азамата, но я не хочу демонстрировать недоверие. Потом как-нибудь почитаю.

– – Всё нормально, – – говорю с ободряющей улыбкой и подписываю контракт. – – Это я по поводу наших рожи строю, не обращай внимания.

Он всё ещё выглядит встревоженным, и мне это не даёт покоя. Украла душу, надо же. Это вам не наши писаки, провозглашающие, что «любить есть высшее наслаждение» . Как страшно, что мой неосторожный жест может причинить ему столько тревоги.

Ладно, будем делать исключительно осторожные, позитивные жесты. Беру его за руку, сжимаю легонько и говорю с проникновенной улыбкой и придыханием:

– – Я тебе верю.

Эта зараза ржёт. Блин, а я тут пафос развожу...

– – Извините, со мной это бывает, – – кается он с широченной улыбкой. – – Просто я очень хочу, чтобы вы остались у нас.

Эх, капитан, говорил бы уж начистоту, «у меня» . Интересно, скоро ли дозреешь признаться?

Правда, тут мне приходит неприглядная мысль: с его-то самооценкой и отношением ко мне, может, и никогда. Вот чёрт. С другой стороны, ну признался бы он сейчас, и что бы я стала делать? Предложила повстречаться полгодика, пока определюсь со своими чувствами? Нет, он, конечно, чудовищно милый и предупредительный, но всё-таки мужик, который стесняется меня лишний раз потрогать, довольно неудобен в эксплуатации. Да и на вид он действительно страшен. Нет, лишать социальных привилегий за внешность – – нонсенс и просто отвратительно. Но то, что я так думаю, вовсе не значит, что мне приятно на него смотреть. Я, знаете ли, не слишком принципиальная и фанатею по тем же актёрам, что и все. Хотя, конечно, если я вдруг захочу почувствовать себя хрустальной вазой...

А как он на меня смотрит! Боже, чтоб на меня Кирилл хоть раз так посмотрел. И вот ведь странно – – обычно, когда ненужный ухажёр настолько открыто проявляет заинтересованность, хочется держаться от него подальше, да и вообще как-то не по себе становится. А я только смущаюсь. Может, мне просто мужика надо... Два года уже вдовею, однако. Подумать только, какая верная оказалась.

Однако я и правда смущаюсь и опускаю глаза в поисках какого-нибудь отвлекающего манёвра.

– – Надеюсь, я не нарушила каких-нибудь норм поведения этим подарком?

Азамат тоже кидает взгляд на моё произведение.

– – Нет. Хотя последний раз мне что-то самошитое дарила мать, и то ещё до совершеннолетия, кажется, – – произносит он задумчиво, и вдруг одёргивает себя: – – Надеюсь, это не звучит, как жалоба.

– – Да нет, – – пожимаю плечами. – – У меня у самой тоже только от мамы самодельные вещи, – – говорю задумчиво, и тут до меня начинает потихоньку доходить, какая это степень близости. Ох ты ж ёлы-палы. Надеюсь, он не очень быстро привыкает к хорошему обращению, а то как бы не возомнил чего-нибудь. Впрочем, один взгляд на то, как он осторожно тыльной стороной пальцев разглаживает складочку на моём подарке, быстро меня успокаивает: не возомнит. Я ему пару вагонов барахла успею сшить прежде, чем он начнёт видеть за этим нечто большее.

Я с ним всё время, как на канате: в одну сторону шагну – – обижу его, в другую – – слишком обнадёжу. А может, это просто моя мнительность, и на самом деле он гораздо легче переносит мои шатания? Он ведь понимает, когда я слишком нарочито его подбадриваю.

Моё само – и Азаматокопание прерывает Тирбиш, зовущий к ужину.

Солнечное утро на фотографии в иллюминаторе настраивает меня на невероятно позитивный лад, и совершенно не предвещает никаких ужасов. Можно было бы и догадаться, что как раз сегодня случится нечто из ряда нафиг выходящее. Оно, конечно, каждый день, что я здесь, случается: то придушили, то домой не пустили, то отравили, то работать пришлось неурочно, а вчера так вообще поступила на работу на пиратский корабль, да ещё и выяснилось, что капитан в меня влюблён. Что-то у меня весёлая жизнь становится. Прямо хоть утром не вставай.

Однако расположение духа у меня прекрасное, хотя я и вскочила в невероятную по своим меркам рань – – восемь утра! Дома я раньше десяти своей смертью ни за что не встаю. Зато я уже оделась и почистила зубы, когда в дверь застучали. Высовываю нос – – там один из младших членов экипажа, тот, что с крашеными красными перьями в волосах.

– – Общий сбор в холле, – – говорит он мне и двигает дальше по коридору.

Ага, видимо, обо мне объявляют. Можно было бы и до после завтрака подождать, а то в животе урчит, ну да ладно, потерплю. Я теперь тоже в команде, надо соблюдать правила. Топаю в холл.

Первое, что я там обнаруживаю – – это тихо переругивающиеся Азамат и Алтонгирел. Лейтмотив моей жизни, блин! На всякий случай напрягаю уши – – вдруг ещё что-нибудь новое про себя узнаю.

Азамат сидит за буком и что-то ожесточённо печатает, огрызаясь через плечо:

– – Я не собираюсь в этом участвовать!

– – А тебя никто и не спрашивает, – – самодовольно парирует духовник.

– – Это противоестественно, – – капитан даже отрывается от экрана, чтобы выговорить своё возражение, которое на муданжском ещё более непроизносимо. – – У меня на корабле эта идиотская традиция никогда не поддерживалась!

– – Можно подумать, ты из-за этого злишься, – – усмехается Алтонгирел.

– – Я злюсь, потому что ты опять портишь мне жизнь, и не скрываю этого.

– – Я просто хочу тебе доказать, что она...

– – Доказывай! – – Азамат хлопает крышкой бука и порывается встать. Кроме них двоих в холле ещё только два человека, и они мне не очень знакомы, так что я кидаюсь капитану наперерез.

– – Доброе утро! – – говорю солнечно. – – Надеюсь, ты меня не бросишь ему на съедение? – – киваю на Алтонгирела, который мрачнеет с каждым моим словом.

Азамат усмехается и садится обратно:

– – Доброе утро, Лиза. Если вы просите, то я останусь, – – он кидает многозначительный взгляд на духовника. Тот демонстративно отходит в сторону.

– – А... по какому поводу сбор? – – спрашиваю осторожно. Что-то меня уже одолевают сомнения, что это насчёт меня.

– – Сейчас Алтонгирел объяснит, – – мрачно говорит Азамат. – – Я только хотел бы, чтобы вы понимали, что я категорически против его затеи, но ничего не могу сделать: это дела духовные, и тут он главный.

Мне становится немного нехорошо. Надеюсь, Алтонгирел не собирается меня пытать, чтобы выведать мои истинные намерения... или что-нибудь в таком духе. Может, он обойдётся каким-нибудь гаданием...

Народ довольно быстро стекается, и вот уже все в сборе, кроме Эцагана и Гонда, которые по-прежнему заперты. Рассаживаются все по диванам и креслам. Азамат снова открывает свой бук и возобновляет ожесточённую дробь по клавишам, всем своим видом показывая, что его тут нет. Я присаживаюсь на краешек кресла рядом и жду экзекуции.

Алтонгирел выходит на середину комнаты и откашливается.

– – Вчера вечером, – – начинает он по-муданжски, – – вот эта девушка вступила на должность целителя на нашем корабле. Как все мы знаем, незамужняя женщина на борту – – это дурная примета и к тому же источник постоянных неприятностей.

Я изо всех сил сохраняю бессмысленное выражение лица.

– – Поэтому, – – продолжает этот приятный человек, – – я считаю, что нам совершенно необходимо вспомнить одну забытую традицию, возникшую ещё в те времена, когда наши корабли умели только плавать, а не летать.

Вокруг начинают шептаться, я слышу смешки, а один юноша напротив демонстративно потирает руки. Кошусь на Азамата, но он с каменным лицом смотрит в экран. Что-то мне уже совсем нехорошо.

– – Итак, Ли-иза, – – с нажимом произносит Алтонгирел, обращаясь ко мне на всеобщем. – – У нас существует такая традиция, что в команде не должно быть незамужних женщин. Обычно их просто не берут в штат, но поскольку дорогой капитан, – – тут он выразительно смотрит на Азамата, который только злобно сопит в ответ, – – не смог устоять перед вашими чарами, то мы вынуждены решить эту проблему по-другому. А именно, немедленно выдать вас замуж.

Меня хватает на то, чтобы открыть рот, но я так и не придумываю, какой звук из себя извлечь. Действительно, а что тут скажешь-то?

– – Я, – – невозмутимо продолжает Алтонгирел, – – олицетворяю на этом корабле духовную власть и, таким образом, имею право засвидетельствовать брачный союз. Итак, сегодня, через несколько минут один из членов команды получит вас в жёны!

С этими словами он обводит окружающих торжествующим взглядом. Пожалуй, я ещё не видела его таким довольным. Удивительно, как это совпадает с тем, что мне ещё никогда не было так страшно на этом корабле. То есть он сейчас ткнёт пальцем в кого-то, и я этому кому-то стану подстилкой? Пожалуй, есть вещи поважнее денег, ты уж извини, Азамат...

– – А если я не хочу замуж?.. – – робко блею я срывающимся голосом.

– – Поздно, драгоценная, – – со змеиной улыбкой сообщает Алтонгирел. – – Вчера надо было думать, прежде чем контракт подписывать!

Я отчаянно гляжу на Азамата, который грохает кулаком по столику, кажется, оставив промятину.

– – Если б я знал, что ты устроишь этот фарс, то никогда бы даже не подумал её взять! – – рявкает он на Алтонгирела и снова утыкается в экран невидящим взглядом. Духовник невозмутимо продолжает улыбаться.

– – Ну что же, приступим... Во-первых, скажите, вас действительно зовут Лиза? – – осведомляется он.

Интересно, что вызвало подозрения? На международном ID я записана как Лиза, да.

– – Елизавета Гринберг, – – бормочу. Лучше уж сейчас с этим разобраться, чем потом мне «муж» вломит за враньё.

– – Как-как? – – недослышивает Алтонгирел.

– – Элизабет! – – огрызаюсь. Может, на всеобщем лучше усвоится. – – Элисавифа! Как хочешь, много вариантов!

Повисает какое-то странное молчание, народ переглядывается.

– – Вот оно как, – – Алтонгирел задумчиво поглаживает подбородок. – – На «э» , значит...

Снова кошусь на Азамата, тот смотрит на меня, как будто узнал обо мне что-то неожиданное.

– – Ну ладно, – – вздыхает Алтонгирел. – – Тогда небольшие коррективы. Вы можете выбрать себе мужа сами.

Хотите сказать, что люди с именем на букву «э» привилегированные?.. Ладно, я не в накладе!

– – Из всех?.. – – уточняю на всякий случай. А то вдруг капитана нельзя. Потому что Азамат – – это, конечно, самый очевидный мой выбор, кого ж ещё? Но если его нельзя, то придётся Тирбиша... бедный парень, он меня настолько младше... Но остальных я просто боюсь.

– – Из всех, присутствующих в этой комнате. Кроме меня, естественно, – – раздельно произносит Алтонгирел.

– – Это мне и в страшном сне не приснится, – – бормочу, вызывая пару смешков среди парней поблизости.

– – Подойдите ко мне, – – велит Алтонгирел.

Я встаю и на нетвёрдых ногах пробираюсь в центр холла, едва не спотыкаясь о чужие коленки. Хоть бы одна сволочь убрала ноги из прохода. Наконец я стою перед ненавистным духовником.

– – Протяните правую руку ладонью вверх, – – командует он. Я послушно протягиваю. Он берёт со столика рядом один из своих ларцов, открывает его и извлекает нечто наподобие круглой печати. Я не успеваю даже задуматься о возможном назначении этого предмета, когда он стремительно хватает мою руку и прижимает его к моей ладони. Когда он наконец меня отпускает, я вижу у себя на руке отчётливый круг с каким-то знаком внутри, и либо я снова ловлю глюки, либо он и правда светится. Я лихорадочно тру пальцем по краю круга, но он не размазывается. Почему-то именно это окончательно выносит мне мозг.

– – Ты не предупредил, что будут татуировки! – – ору я не своим голосом.

– – Это не татуировка, идиотка, это Круг Верности, – – шипит он.

– – Это ты идиот! – – продолжаю надрываться я. – – Мог бы объяснить заранее!

– – Да как ты смеешь...

– – Что мне с этим делать теперь?! – – я потрясаю заклеймённой конечностью.

– – Хлопнуть по ладони того мужчины, которого ты выберешь!

– – А потом?

– – Ничего, дура!

– – Заткнись, урод! – – я, кажется, перешла на ультразвук.

– – Как ты меня назвала?!

– – Урод ты! Потому что понятия не имеешь, как обращаться с девушками!

На этом бессмысленном заявлении я разворачиваюсь к нему спиной и топаю обратно к Азамату, бережно прикрывая светящуюся руку другой. Вместо того, чтобы расступаться, муданжцы, наоборот, заслоняют мне дорогу, подставляют руки, просто-таки тянут свои грабли мне навстречу. Я их почти не вижу, но старательно огибаю и очень боюсь, что кто-нибудь женится на мне силком. Вот я уже почти у цели – – Азамат мрачно гипнотизирует экран, всё ещё непонятно зачем притворяясь, что его это не касается. Коршуны окружили меня со всех сторон и ловят мой взгляд. Тут я понимаю, что у меня ещё есть шанс всё запороть дурацкой ошибкой. Приходится окликнуть Алтонгирела.

– – Левую или правую? – – спрашиваю.

– – Кого? – – вытаращивается он.

– – Руку! Левую или правую руку хлопать?!

– – Правую! – – орёт он, как будто это самоочевидно.

– – Уверен? – – дразнюсь.

– – Ах ты сука! – – как-то даже удивлённо восклицает он. Именно о такой свадьбе я всегда и мечтала, ага. Но делать нечего – – подхожу ещё ближе к Азамату, хватаю его правую руку – – он, кажется, вздрагивает – – и припечатываю изо всех сил, уж чтоб наверняка. Ещё подержала подольше, чтобы ни у кого сомнений не возникло. Он смотрит на меня, как смотрела мама, когда я в седьмом классе пришла домой с зелёными волосами.

– – Ты что там делаешь? – – слышу озадаченный голос Алтонгирела сзади. Он, наверное, за моей спиной не видит. Я разворачиваюсь, не отпуская Азаматовой руки. На, любуйся. Духовник оказывается гораздо ближе, чем я ожидала – – видимо, подошёл посмотреть.

– – Ты... – – икает он с таким видом, будто наступил на гусеницу. – – Ты... Ты не можешь выбрать его.

Ну вот, так я и знала!

– – Ты сказал, что я могу выбрать кого угодно в этой комнате, кроме тебя.

– – Да! – – охотно соглашается Алтонгирел. – Но не его же!

– – Почему? – – цежу я, трясясь от гнева. Хорошо, что Азамат такой мощный, кому похилее я бы уже пару костей в кисти сломала.

– – Ну ведь он урод! – – доходчиво объясняет духовник, нагибаясь к самому моему лицу.

Поскольку правая рука у меня занята, я даю ему пощёчину левой. Он, видимо, совсем не ожидал такой реакции – – хотя чего удивляться! – – и даже не повернул голову по ходу удара, так что руку я отшибла на совесть, но зато от неожиданности потерял равновесие и шлёпнулся, приложившись головой об угол одного из столиков.

Азамат молча вскакивает и хватает меня за вторую руку – – видимо, чтобы не пошла бить лежачего. Несколько ближайших ребят шарахаются в стороны, никто даже не помогает Алтонгирелу подняться. Он медленно встаёт, потирая за ухом. Хорошо, хоть не по виску пришлось. Мне даже немножко стыдно, что я его так дискредитировала, хотя он качественно нарвался.

– – Ты совсем звезданулась, что ли? – – устало спрашивает он.

– – Оскорбляя моего мужа, ты оскорбляешь меня, – – раздельно произношу я и нервно облизываю губы.

Он качает ушибленной головой и ковыляет обратно к своему ларцу, из которого извлекает какие-то металлические предметы. Подзывает нас жестом.

Поскольку Азамат так меня и не отпустил, наше движение по рядам затруднено ещё больше, да и в голове у меня в лучшем случае холодец из мозгов. Я спотыкаюсь, но благодаря новоявленному мужу удерживаюсь на ногах. Когда мы приближаемся, Алтонгирел молча навьючивает нам на шеи некие украшения. Они страшно тяжёлые и состоят из цепи в палец толщиной и подвески в ладонь размером, изображающей двух птиц с острыми клювами и сплетёнными шеями. Немного напоминают заставку из передачи о животных, которую мы с братом смотрели в детстве. Я еле держусь, чтобы не согнуться под тяжестью, а вот на Азамате эта хреновина смотрится неплохо. В правильном масштабе, так сказать.

– – Обряд закончен, – – уныло говорит Алтонгирел. – – Вы связаны браком. Все могут идти.

Но никто не двигается: все сидят и следят заворожённо, как Азамат выводит меня, как старушку-инвалида, под руки из холла.

О господи, неужели мне сейчас придётся с ним спать?! Может, удастся его уговорить повременить с брачной ночью... Нет, я не помру, конечно, но мне почему-то кажется, что это угробит любые надежды на нормальные отношения.

Он подводит меня к двери моей каюты, галантно её открывает – – и тут я понимаю, что он вовсе не собирается заходить. Он хочет предоставить мне возможность побыть одной и разобраться в себе. Это, конечно, прекрасно, но, во-первых, теперь, когда всё кончилось и почти благополучно, я опять хочу есть, а во-вторых, могу себе представить, как мучительно трудно мне будет потом с ним заговорить! Ну уж нет, дорогой супруг, никуда ты от меня не убежишь сейчас.

Решительно тяну его за рукав в каюту и захлопываю дверь изнутри.

– – Нам надо поговорить, – – рявкаю я хриплым и оттого более грозным голосом, чем собиралась.

Он кивает с таким видом, будто мы на похоронах его лучшего друга. Я плюхаюсь на кровать и хлопаю рядом с собой:

– – Сядь.

Он послушно садится, матрац подо мной слегка поднимается. А дальше надо собственно говорить, но я не знаю что. Знаю только, что отпускать его так – – смерти подобно.

– – Насколько я знаю, – – вдруг говорит он, тоже довольно сипло, – – браки, заключённые на муданжских кораблях, не признаются на Земле. Вы можете просто вернуться домой и...

Забыть всё это, как страшный сон, ага. А ты тем временем повесишься, судя по землистому цвету лица и пустоте в глазах.

– – Ну уж нет, – – заявляю я с не очень искренней бравадой. – – Я столько вытерпела, чтобы получить эту работу! Чёрта с два я в ближайшее время вернусь на Землю.

Он выдыхает так долго, что мне кажется, что он этого уже давно не делал. Я рассматриваю свою правую ладонь – – от клейма и след простыл. Блямба на длинной цепи теперь лежит у меня на коленях, так что не так тяжело. Надо, надо сказать что-то дипломатичное.

– – Я понимаю, что ты был против.

Он рассеянно кивает.

– – Я понимаю, что ты не мог его остановить, – – продолжаю я. На самом деле, я этого совсем не понимаю, но надо, чёрт возьми, спасать свой брак! Я ведь понятия не имею, какие права и обязанности у муданжской жены. Вот только не хватало сейчас с мужем поссориться.

Он трёт переносицу с болезненным видом.

– – Зачем вы меня выбрали... Элизабет?

– – А кого я ещё могла выбрать?! – – вскидываюсь я. – – И зови меня Лиза!

– – Кого угодно, в том-то и дело!

Меня посещает нехорошая мысль. А что если мне тогда под дверью послышалось? Или я всё неправильно поняла? Что если он совсем не хотел меня... в таком качестве?

Панике только дай волю – – вот, уже по всему телу мурашки, и слёзы к глазам подступают.

– – А ты... – – выдавливаю еле-еле, – – не хотел на мне жениться?

– – Если бы моего мнения кто-нибудь спросил, я бы ни за что не обрёк вас на такую участь, – – произносит он, и меня отпускает. Теперь я плавлюсь в разливающемся по телу тепле. И тоже, наверное, очень долго выдыхаю.

Однако ему, пожалуй, надо пояснить мою логику. Боже мой, сколько теперь придётся очевидных вещей проговаривать...

– – Это лучше, чем выходить за незнакомого человека, от которого я не знаю, чего ждать.

– – А что вам нужно знать о человеке, кроме красоты и достатка?

– – Ну как... что он хороший человек, – – беспомощно говорю я.

Азамат впервые за весь разговор смотрит на меня.

– – А как вы это оцениваете?

Хороший вопрос, блин. А можно минуту на размышление и звонок другу?

– – Ну, который не делает ничего плохого, – – бормочу я, прекрасно понимая, что определение через отрицание не подходит.

– – Например?

– – Например... Например, я почти уверена, что ты не будешь меня бить! – – выпаливаю я ту конкретику, которая больше всего не даёт мне покоя.

– – Почти уверены? – – переспрашивает Азамат каким-то странным тоном. – – Можно узнать, что я сделал, чтобы заставить вас сомневаться?

Пожимаю плечами.

– – Ничего, но тебя я тоже не совсем хорошо знаю. Лучше, чем всех остальных, но не прекрасно.

– – И вы что же, по умолчанию ожидаете, что вас будут бить?

Как-то это звучит, как будто я из неблагополучной семьи.

– – Нет, но... то есть, знаешь, в обществе, в котором могут насильно выдать замуж, могут и побить.

Он снова трёт переносицу.

– – Простите. Это было ужасно и недопустимо. Алтонгирел... я просто не знаю, что я с ним сделаю, когда приземлимся.

– – Зачем ему это было нужно?

– – Он думал, что вы выберете кого-то другого, и мне станет ясно, что я вам совершенно неинтересен.

– – Ааа... эээ...

Как бы это такое сформулировать вопрос? Хоть один?

– – Он всё надеется открыть мне глаза на суровую реальность, – – Азамат усмехается.

– – Я не очень понимаю... а почему его так волнует, интересен ты мне или нет?

– – Боюсь, что это я виноват. Это меня волнует, хотя, клянусь, я не просил его вмешиваться.

Он замолкает, и я терпеливо жду, когда он продолжит.

– – Я... со мной случилась неприятная вещь... я, право, не знаю, как это сказать на всеобщем. Но... понимаете, Элизабет, вы мне нравитесь несколько больше, чем позволяют приличия.

Вот это супер формулировка. Надо запомнить.

– – Ну так значит, ты доволен, что он нас поженил? – – говорю и спохватываюсь, что это звучит, как обвинение. И он, конечно, понимает именно так.

– – Я бы никогда, никогда этого не пожелал! Как вы говорите, мне бы и в страшном сне не приснилось!

М-да, и он думает, что мне приятно это слушать? Ладно, я понимаю, что он хочет сказать, и не буду скандалить.

– – Всё хорошо, – – говорю, – – всё хорошо, я не в обиде. Было бы гораздо хуже, если бы ты отказался, и мне пришлось бы выбирать кого-то другого.

Он глядит на меня неуверенно, и, как всегда, меня это провоцирует на громкие заявления.

– – Вообще, я бы сказала, что всё сложилось прекрасно. Ты капитан корабля, уважаемый и честный человек. Для меня это важные, престижные качества. Так что я удачно вышла замуж. Я тебе нравлюсь, так что ты тоже получил, что хотел. И вдобавок мы обломали Алтонгирела, что уж вовсе повод для праздника! – – я даже улыбаюсь. Он тоже, слегка.

– – Спасибо. Я очень надеюсь, что этот брак не сильно испортит вам жизнь, Элизабет.

– – Да называй же ты меня Лиза! – – мгновенно взрываюсь я. Ну что за формальности? Давай ещё обратно на «юную леди» переключись.

– – Но почему? – – он делает несчастное лицо. – – То есть, конечно, если вы так хотите...

– – Потому что это дико звучит, – – теряюсь я. Он что, обиделся? Господи, как страшно жить! – – Как будто мы друг друга не знаем или поссорились.

– – О, – – он задумывается. – – У вас настоящее имя не используется в быту?

– – Лиза – – это тоже настоящее имя. Это одно и то же имя!

– – Ну как же одно и то же, то на «э» начинается, а это...

– – Ой, да, кстати, а что такого особенного в том, что имя начинается на «э» ?

Пожалуй, о такой заморочке я впервые слышу.

– – Ну как же... Имена на... как это называется... на гласную – – элитные. Как бы сказать, – – он смотрит в потолок, шевеля губами. Интересно, он очень разозлится, когда узнает, что я понимаю по-муданжски? Если узнает, конечно. – – Люди с именами на гласную вроде как аристократы, что ли... Я даже не знаю, как объяснить. У вас не так?

– – Ничего подобного, – – мотаю головой. – – У нас последние века вообще никаких аристократов нет, все равны, и имена у кого угодно какие угодно. Их можно укорачивать или удлинять по собственному желанию. От этого они не становятся ложными.

– – Вот как, – – он поднимает брови, впитывая информацию. – – Вот это да. Ну что ж, если вам приятнее называться коротким именем, то всё в порядке.

Действительно, всё в порядке. Разговор про имена вернул нас в русло наших обычных бесед, и всё вдруг стало как раньше, до кутерьмы с женитьбой. Правда, кое-что в пережитом кошмаре всё ещё остаётся для меня загадкой. Алтонгирелова душа – – потёмки, чего уж там...

– – Слушай, я только не поняла... Алтонгирел ведь не собирался предоставлять мне выбора. А если бы он указал мне, кто станет моим мужем, то какой бы в этом был смысл?

Азамат вздыхает и поджимает губы. Ему, похоже, Алтошины художества уже в печёнках.

– – Он просто хотел выдать вас за кого-нибудь, чтобы я о вас и думать забыл. А возможно он с самого начала знал про ваше имя, он вообще очень хорошо умеет находить информацию, мог добраться до каких-нибудь выших файлов. Или ожидал, что, когда вас припрут к стенке, я не выдержу и вступлюсь, и тогда он сделает этакую поблажку, чтобы со мной не ссориться... Я могу у него спросить, конечно, но когда он увлекается интригами, от него толком ничего не добьёшься. Тем более, сегодня всё сложилось совсем не так, как он планировал.

– – Ну, если он всё это устроил только чтобы тебе помочь, то, можно сказать, у него получилось. Не забудь поздравить на досуге.

Азамат усмехается и смотрит на меня счастливыми влюблёнными глазами. Это сразу воскрешает в моей памяти предположения насчёт брачной ночи. Надо уж сразу всё до конца разъяснить, чтобы и тут не осталось межкультурных недомолвок...

– – Азамат. Что мы собираемся делать дальше?

– – М-м... в каком масштабе? – – улыбается он.

– – Ну, покрупнее, чем состаримся и умрём, но помельче, чем пойдём завтракать.

– – Хм. У меня ближайшие планы – – это долететь до Гарнета и произвести ревизию экипажа.

– – Нет, а... на личном фронте? – – вижу полное непонимание. – – Я хочу сказать, ведь есть вещи, которые положено или не положено делать женатым людям. И я сильно подозреваю, что они у нас разные...

– – Лиза, делайте, что хотите, я не вправе вас ограничивать, – – отмахивается от меня в священном ужасе. М-да, я чувствую, тут предстоит большая педагогическая работа...

– – Ладно, тогда я пока предлагаю отвести одну из кают мне под кабинет, чтобы я могла там нормально разложить свои причиндалы и поддерживать стерильность. И лучше, чтобы это была одна из соседних кают с моей, чтобы недалеко бежать, если что.

Он вдумчиво кивает, делая заметки в уме. Потом вдруг смотрит на меня с сомнением:

– – Лиза, а вы уверены, что по-прежнему хотите работать? То есть у вас ведь нет такой необходимости, я способен вас содержать...

– – Ещё чего! – – возмущаюсь я. Содержать он меня собрался! – – Я замуж вышла, чтобы эту работу получить, а не наоборот! Даже не думай. Будешь платить, как в контракте стоит, и точка.

Он несколько секунд переваривает мою реакцию с неуверенной улыбкой.

– – Ну хорошо, – – наконец медленно произносит он. – – Но вы позволите хотя бы иногда дарить вам подарки?

Теперь уже я поднимаю брови и пожимаю плечами:

– – Ну конечно, если тебе хочется.

Он вздыхает с облегчением. Ой, чует моё сердце, что-то тут не так.