Глава 20

На следующий день, примерив темные очки на пол лица и убедившись, что они скрывают все, что нужно скрывать, я засобиралась на собеседование.

Коллега, с которой пересекалась пару раз по работе, порекомендовала меня в магазин электроники, с недавнего времени разросшийся в небольшую сеть. По ее словам, там необходимо было грамотно перестроить всю рекламную компанию, чтобы, с одной стороны, не вогнать хозяина в долги, а с другой – дать понять потенциальным покупателям, что имеют дело уже не с шарашкиной конторой, а с уважаемой торговой маркой. Ну, а подробности – это уж мне хозяин объяснит, некий Ростислав Борисович.  

Находился главный офис и склад магазина далеко, в Одинцово, и ехать нужно было сначала полчаса на метро, а потом еще и маршрутку брать.

– Попросила бы хахаля своего подвезти, – буркнула тетя Лена. Довольно неожиданное предложение после допроса с пристрастием, который она устроила мне с утра пораньше. 

Какое-то время я сомневалась. У меня ведь действительно болела после вчерашнего голова, да и вообще… я не против была провести пару часов с моим настырным «хахалем».

Однако, после короткого телефонного разговора с ним, поняла, что если куда и уеду, то недалеко и не туда.

Потому что, как только услышала его голос, перед глазами встал наш прощальный поцелуй в темноте подъезда, а внизу живота сладко заныло.

– Сегодня в шесть, детка? – беззаботно спросил он, явно не подозревая, в какое состояние вводит меня этим простым вопросом.

– Ага, в шесть, – ответила я и дрожащей рукой положила телефон обратно на стол.  

На самом деле, я бы и сейчас не отказалась с ним… «встретиться», однако необходимо было сначала разобраться с насущными проблемами. Потому что меньше всего я хотела, чтобы во время нашей первой… эмм… встречи голова моя была забита подготовкой к предстоящему интервью.

Да, я совершенно определенно планировала не дожидаться пресловутого третьего свидания. Я хотела его, он хотел меня, а с проституцией мы вроде как разобрались. Тем более, за свидания можно вполне считать наши совместные прогулки по пентхаусам.   

Про мою предстоящую поездку я ничего Полу не сказала. Нечего зря его волновать – раз уж так облажалась с хулиганами в метро, придется теперь скрывать свои свободные разъезды по «страшной и опасной» Москве.

Наскоро попив кофе с бутербродом, я облачилась в деловой костюм, накрасилась и вышла из дома. В какой-то момент, идя по тротуару, я заметила черную машину знакомых очертаний и даже с тонированными стеклами, однако в марках не особо разбиралась, и была ли это Мазерати Пола или какая другая крутая тачка, так и не поняла.

Не успела зайти в вагон и усесться на скамейку, втиснувшись между беременной женщиной и прыщавым подростком с зажатой между коленей гитарой, как в сумочке брякнуло сообщением. Стараясь не пихаться локтями, я вытащила телефон и мельком глянула на экран.

 «И куда мы едем?» – спрашивало меня светящееся окошечко на темном экране.

Все-таки, его Мазерати была.

Не ответив, я сунула телефон в сумку. Задумалась.

И как мне на это реагировать?

С одной стороны, неприятно, что он за мной следит. (Или послал своего водителя следить?) Все ж, не в девятнадцатом веке живем – женщина имеет право перемещаться в пространстве, не спрашивая разрешения у своего мужчины. Тем более, если он еще и не совсем ее мужчина.

Это что ж дальше-то будет, если уже сейчас меня вот так контролирует? С другой стороны – как же все-таки здорово, когда с тобой вот так вот носятся.  

Определившись, что от его назойливости мне скорее приятно, чем неприятно, я решила не обижаться. В конце концов, его можно понять. Наверняка, считает меня хрупким цветком, который он соблаговолил подобрать среди суровых и беспощадных джунглей и хочет теперь посадить в оранжерею под уютный, стеклянный колпак с искусственным микроклиматом. А цветок этот, гад такой, вместо того, чтобы быть ему благодарным по гроб жизни, сбежал и скачет себе по кочкам да болотам, так и норовя сгинуть в чьей-нибудь голодной пасти.

Поменяв язык клавиатуры, я быстро напечатала по-английски.

«У меня дела. А тебя – нет?»

Кстати, действительно интересно – банкиры еще чем-нибудь занимаются, кроме обхаживания молодых девушек?

«Уйма. И ты только что добавила в мое расписание еще одно.»

Ага. Как будто я тебя лично попросила за мной присматривать и следить за каждым моим передвижением. Но не я успела придумать какую-нибудь очередную колкость, как уже всплыло следующее сообщение.

«В чем ты? Надеюсь, не в этой юбке со шнуровкой?»

Ничего себе, шейх саудовский! Фыркая себе под нос, я напечатала и послала ответ.

«Что вы, мой господин! Ради нашей любви я надела сегодня паранджу.»

Минуты две ответа не было – наверняка, придумывал что-нибудь равносильно язвительное.  Я отвлеклась, проверяя по карте, правильно ли еду и уточняя у беременной соседки, сколько там еще до конечной.

А когда глянула на телефон, снова порадовалась, что на мне огромные, черепашьи очки, закрывающие скулы. Потому что была совершенно уверенна, что они полностью залились багровым румянцем.

«Твой господин хочет знать, что у тебя под паранджой.»

Немедленно представив себе, как он говорит мне это лично, развалившись на низком, роскошном диване, я прикусила губу, давя стон. Бросила взгляд на дисплей над дверью вагона, удостоверилась, что до нужной станции еще долго.

И ответила.

«Что тебя интересует?»

«Начни с украшений.»

Ишь ты, психолог. Хочет, чтобы я начала издалека, а по дороге вошла во вкус.    

«Ну… В ушах у меня сережки… с морским жемчугом…»

«Мелковато». – тут же ответил Пол. – «Морской жемчуг – для жены продавца страховок, а не наложницы саудовского шейха.»

«Бриллианты?»

«Можно. Но обыкновенно. Разве что редкие…»

«Антиквар?»

«Фу. Их первая хозяйка давно сгнила в могиле.»

«Кто здесь кого одевает?» – возмутилась я.

Он замолчал. Ободренная, я продолжила вдохновленно строчить, помогая себе авто-правкой.

«Бусины ЧЕРНОГО морского жемчуга (невероятно редкого и дорогого!) тускло мерцают в моих ушах. Длинная нитка из того же самого жемчуга обметана вокруг шеи…»

«Обмотана», – поправил он меня.

«Обмотана вокруг шеи, спадая свободным концом к низу живота… Руки в изящных золотых браслетах…»

«Это менее интересно. Вернись к низу животу, пожалуйста.»

Запросто. Тем более, что там уже потеплело. Закинув ногу на ногу, я продолжила писать, мимолетом поражаясь, почему не следят за кондиционированием в таком плотно набитом вагоне.   

«Низко на моих бедрах сидят шальвары из прозрачного шелка, их держит только пояс… из драгоценных камней…»

«Пожалуйста, скажи, что под шальварами ничего нет…»

«Еще как есть! Я ведь не шлюха. Забыл?»

«Дай угадаю. Там стринги.»

«Нет, конечно. Терпеть не могу стринги. Ношу только кружевные трусики.»

«Покажешь? А я тебе свои покажу.»

«Я уже видела…»

«Ах да, конечно. Но могу показать тебе то, что под ними. Там ты еще не видела».

Я вдруг поняла, что всерьез колеблюсь между двумя вариантами ответа – послать его к черту и… попросить показать. Помотала головой, поражаясь собственной распущенности, быстро подняла глаза на соседей по вагону и продолжила нашу весьма… стимулирующую беседу.

«Трусики – красные, они просвечивают сквозь прозрачный шелк.»

«А лифчик? Лифчик – тоже красный?»

«А лифчика нет.»

Написала, послала и затаила дыхание. С минуту телефон молчал.

«Ты там?» - устав от ожидания, спросила, наконец, я.

«Прости. Отправил команду на перерыв. Итак, где мы остановились?»

«Не знаю, как ты, а я на лифчике.»

«Которого нет.»

«Нет. То есть да…»

«И ничего больше нет?»

«Ну… На мне же паранджа.»

«Считай, что я ее сорвал.»