Глава 14

Чувствую, как двигаюсь. Но не на своих ватных ногах. Ощущение, что несут.

Но этого никак не может быть.

Я в плену у узурпатора, что недавно велел мне отсосать ему на глазах у его друга. Устроил испытание на прочность, которое я провалила. Именно, что да. Провалила.

Я так устала, что не в силах открыть глаза. И если это Арсанов, что несёт меня на руках — надо сказать, чтобы он отпустил меня. Но нет. Вместо этого я молчу. Даже губы не шевелятся. Позволяю ему меня нести и дальше.

Если это он вообще.

Съеживаюсь от холода, от воды, что стекает по моим плечам. И дёргаюсь.

— Есть хочу, — внезапно выпаливаю.

В животе пустота. Спазмом скручивается в самом центре.

Я не ела около двух дней.

Когда бежала, узнав, что он ищет меня. Кусок в горло не лез. А потом и времени не нашлось.

Может, поэтому такая слабость? Не знаю…

Но с каждым шагом я улетаю всё дальше.

— Утром поешь, — раздаётся сверху.

Ну да…

Даже если бы он немного показал гостеприимство, я бы всё равно не смогла поесть.

Потому что отключаюсь. Не засыпаю, а именно в один миг, как лампочка, от одного нажатия на кнопку — вырубаюсь, лишаясь электроэнергии.

***

Встаю с кровати и смотрю любопытно в окно. Утро. Такое холодное. Хотя в квартире тепло. Но на улице пасмурно. Благо снег не идёт — тогда было бы ещё хуже.

А меня и так добивает живот, что громко урчит. Нет, ревёт. Как умирающий на суше кит.

Осматриваюсь по сторонам. Нахожу на тумбочке какую-то чёрную майку.

Поднимаюсь на ноги, чувствуя слабость. Дохожу до тумбы и накидываю на себя чистую вещь. Хотя для меня она сейчас настолько грязная, что я бы выкинула её в мусорку. Им пахнет. Пропитана полностью. Не телом, а порошком. Даже он не даёт мне покоя.

Но я не избавляюсь от неё только потому что он увидит меня голой.

Да, ничего необычного, но я хотя бы буду чувствовать себя защищённой.

Но недостаточно.

Поэтому беру одеяло, заматываюсь в него. Оно огромное, в пододеяльнике. Смотрю в зеркало — ходячий снеговик. Сейчас в самый раз.

О чём я вообще думаю в доме больного на голову человека?

Громко выдыхаю и выхожу из комнаты. Мне всего лишь нужно сделать несколько шагов — и я окажусь в гостиной.

Труп всё ещё там?

Наверняка.

Арчи скорее всего пошёл спать сразу же, как… что? Отнёс меня в комнату? Я ведь уснула в ванной. Да, он спокойно мог пойти спать, несмотря на труп в гостиной. В этом я уверена.

А я вот в своих силах — нет. Что выдержу, когда опять увижу его.

— И что ты здесь стоишь? — неожиданно раздаётся равнодушный голос, от которого одеяло чуть не падает из рук.

Я оборачиваюсь.

Сильнее прижимаю его к себе.

И встречаюсь с голубыми, бесноватыми глазами.

— Я есть хочу, — выдаю смело. Голод выедает желудок изнутри.

Арсанов на мои слова вальяжно проходит мимо. Словно вчера ничего не произошло. И меня это дико раздражает.

Я поворачиваюсь, иду за ним. Опускаю взгляд в пол, на свои ноги, лишь бы не видеть труп. Ещё бы не мешало закрыть нос, чтобы не чувствовать наверняка смрад от разлагающегося мужика.

Но вместо этого сильнее сжимаю одеяло на груди. Прохожу несколько шатких метров и внезапно врезаюсь в тёплое тело.

Прямо посреди гостиной. Где только вчера…

Стальные пальцы сжимаются на щеках.

— Посмотри сюда, — раздаётся властный приказ.

Но я отрицательно машу головой.

Арчи поднимает мою голову, а я зажмуриваюсь, боясь посмотреть то ли на него, то ли туда, где находится тело..

— Глаза открой.

— Ты меня не заставишь.

— Вчера заставил и сегодня сделаю это.

— Что, снова шантажировать будешь? — выпаливаю, не подумав.

Я ожидаю чего угодно. Что сейчас он снова заикнётся про Лику. Или поставит на колени. Скажет что-то колкое, больное, такое, что раздерёт мне душу и заставит плакать.

Но не обычное:

— Нет. У меня бывают и другие методы.

Я внезапно чувствую горячее дыхание на своей шее. Сухие губы, которые дотрагиваются до жилки, что забивается в бешеном ритме. Пульс подскакивает настолько, что я перестаю дышать.

И вдыхаю больше воздуха, когда вторая ладонь опускается на спину. Дёргает вперёд.

И вот я снова боюсь. Чувство губительной тревоги разрастается по всей груди. Один удар в моих мозгах и я распахиваю глаза. Что так долго держала закрытыми.

Смотрю вперёд. Неосознанно. Как будто само подсознание тянется туда. Как и глаза.

Мельком прохожусь взглядом по пустому месту жёсткой расплаты.

Пустому?

Ни капли крови рядом.

Ни на полу, нигде.

— Где? — спрашиваю на выдохе.

Я точно помню. Весь этот ужас.

И вспоминаю его снова. Не замечаю, как из ослабших рук падает одеяло. Как чужие губы въедаются в кожу.

Но отстраняются.

Я перевожу взгляд на Арчи и чётко прослеживаю за его губами, что расплываются в дерзкой и нахальной усмешке.

— Я люблю создавать трупы, но не жить с ними в одной квартире. Ничего ужасного здесь, кроме меня, ты не найдёшь.

Он отпускает моё лицо и отворачивается, уходя.

Я снова осматриваю гостиную. Ничего.

Хоть что-то хорошее — меня не вывернет, когда я увижу трупак перед собой.

Иду следом за Арсановым, заходя на большую и просторную кухню. Белая. Как будто в больнице или психушке.

— Ты постоянно так стоишь? — доносится со стороны. — Ты хотела есть. Не думай, что я буду готовить тебе. Это будешь делать ты. Кажется, ты работала кухаркой, так? Показывай свои способности. Должен же быть от тебя хоть какой-то толк.

Толк?? Да не пошёл бы!

Жаль, но этого я не говорю вслух. Он отходит от холодильника, подходит к стулу и спокойно опускается на него.

Такое ощущение, что вчера ничего не произошло. Вообще.

И если бы не живот, что унизительно издаёт умирающие звуки — я бы даже не пошевельнулась.

Готовлю нам завтрак. Вот так вот. Стоя за плитой как на углях. Потому что он смотрел мне в спину и спокойно курил. Прожигал взглядом, сверлил во мне дыру и выскрёбывал ложкой все органы.

Преувеличиваю? Нифига. Всё так и есть.

Я кинула ему обычную яичницу с помидором и сыром под нос. Поела сама. Стала чувствовать себя намного лучше. Хотя, я хотела бы сейчас лечь и поспать. Вот что я сейчас хочу. Только в нормальной обстановке.

То чувство, когда работа двадцать четыре на семь выматывала намного меньше, чем эти несколько дней.

Помыла за нами посуду.

Всю жизнь мечтала оказаться в доме бандита и стать его горничной.

С — сарказм.

Села напротив него и сжала горячую кружку с чаем в ладонях. Нет, не для того, чтобы выпить с ним, посидеть. А чтобы, если что, вылить на него, если он что-нибудь снова выкинет. Прямо на член ему. Чтобы тот сварился. И больше не встал.

— Ты сказал, что готов сотрудничать со мной, — не верю, что говорю эти слова.

— Готов выслушать о нём, да, — откидывается на спинку стула. Скрещивает руки на груди. Делает вид, что внимательно слушает меня. — Я сразу скажу так. Ты мне нужна не только, чтобы вернуть мою вещь. Но и чтобы добить Волкова. Как следует поизгаляться над ним и заставить пожалеть, что он вообще родился на этот свет. Оставить его в живых, но так, чтобы он мучился до конца своих дней. Ты готова на всё это?

В горле начинает першить, и я сглатываю шумно вязкую слюну.

Делаю глоток горячего чая.

— Я всего лишь хочу свободы, — отвечаю честно. — Не хочу возвращаться обратно.

Хочу продолжить некоторые слова. «И не быть с тобой. Убить тебя.» Но молчу.

Конечно, Волков не заставлял переживать меня то, что сделал Арчи вчера, но… Он тоже творил немалое. Вчера я испытала моральное увечье, а вот у Славы терпела физическое. Это единственное, что успокаивает меня и утешает.

Хоть многие и говорят, что моральная давка хуже физической — не соглашусь. Когда тебя бьют потому что ты просто косо глянула — подавляет. Стоишь и трясешься, боясь и пошевелиться. Поднять взгляд вверх.

Не сделаешь этого — значит, боишься. Ненавидишь.

Поэтому… Больно в любом случае. Пока я не решила с кем хуже.

Но пока ещё держу кружку в руках, а не кидаю в его лицо. Я ведь тысячу раз уже могла зять нож, и проткнуть его. У меня хватит духа.

Но не делаю это только по одной причине. Волков.

Не будет этого подонка, что сидит напротив меня — я снова окажусь в золотой клетке. И чувствую, после моего побега всё станет только хуже.

— Как только мы исполним задуманное, я тебя отпущу. Он тебя не тронет.

Я выдыхаю.

Это звучит так фантастически. И нереально.

Ходить по улицам города, и знать, что тебя никто не преследует. Не просыпаться в холодном поту каждый день, ощущая, что кто-то нависает над тобой и смотрит, как ты спишь.

— У меня есть несколько условий, — проговариваю дрожащим голосом. Вспоминаю всё то время, адские ночи. И теперь хватаюсь. Как утопающий за спасательный круг.

— Ты не в том положении, — спускает с небес на землю звонкий, но в то же время тихий голос.

— Я знаю, — сжимаю чашку с чаем. Опускаю голову вниз. Сверлю мраморную поверхность стола. — Но я тебе выгодна. И полезна. Потому что я знаю то, как сделать ему больнее. И дело тут не только во мне. У него есть человек, который намного важнее, чем я. Тем более я знаю карту дома. Каждого охранника и даже что он ест каждое утро. Не уверена, что за год что-то поменялось. Поэтому хочешь отравить ему жизнь — я тебе нужна. Хотя бы для того, чтобы эффект был намного сильнее.

— Есть Лика, — убивает все мои аргументы на корню. Даже имя её запомнил. — Я могу всё выудить из тебя с помощью неё.

Но я не сдаюсь.

Поднимаю на него взгляд.

— Да, есть Лика. Но и я в любой момент могу покончить с собой. Лучше уж сделать это раньше, чем на моих глазах ты убьёшь мою сестру.

Надеюсь, что это сработает. Нет — я зайду дальше. Не знаю пока как. Но я говорю правду.

— Без меня — у тебя ничего не выйдет, — говорю уверенно. — Но и я не буду помогать тебе просто так. У меня есть условия.

Я слышу, как он усмехается.

— Ну что же, попробуй озвучь их.

Я поджимаю губы и сильнее стискиваю чашку пальцами. Судя по его тону, он ещё может и принять мои условия.

«Попробуй озвучь их.»

Урод.

— Я не хочу подвергаться насилию с твоей стороны.

Я молчу про действия интимного характера. Стоит озвучить это условие — Арсанов пошлёт меня нахер далеко и надолго. Поэтому… Как бы мне не был омерзителен этот человек в своих действиях, спать мне с ним придётся. Сука. Будь он проклят.

— Я ни разу не ударил тебя.

Не ударил.

— Физически, — добавляю ему. — Я не хочу давки. Без всяких: иди, отсоси тому, раздвинь ноги перед тем. А ещё лучше обслужи всех мужиков на районе. Я не буду это делать. Никаких проверок. Никаких ударов и подобного.

Арсанов прожигает меня нечитаемым и мрачным взглядом. По тёмным зрачкам, что становятся совсем чёрным, понимаю, что начало ему не нравится.

— Допустим, — даже не кивает. Просто приоткрывает губы, которые изгибаются под словами. — Ещё?

— Как только ты меня отпустишь, а ты это сделаешь — мы навсегда разойдёмся. Ты дашь мне денег.

— Почему я должен содержать тебя? — и снова тон не предвещает ничего хорошего. Чувствую, что сейчас сорвётся, но нет. Я продолжу.

— Потому что из-за тебя я потеряла работу, — немного привираю. На самом деле я уволилась везде не из-за Арсанова. Просто услышала, что мой жених ищет меня. Пришлось бежать, всё бросать. Но кто же знал, что вместо него меня найдёт его враг… — И когда мы разберёмся со всем, мне нужны деньги. Те, что я накопила, ты оставил в номере.

Сука, как же больно.

Я их четыре года собирала! До того как стала с Волковым жить. И во время. И после, когда сбежала.

— Купил колготки взамен на испорченные — верни и деньги, — выпаливаю. Отчего-то вспоминаются те чёрные капроновые колготки, которые я больше никогда в жизни не надену.

Он хмыкает. Отворачивается, смотрит на магнитики на холодильнике. Бандиты их собирают?

— Ещё?

Мы что, здесь в «двадцать одно» играем?

— Ты не трогаешь Лику. Вообще о ней молчишь. Забудешь о ней, словно ты и не знаешь той девочки из детского дома.

Наверное, зря я тут распыляюсь. По его виду он так и говорит: «когда ты уже закончишь?»

— И ещё…

— Хватит пунктов, — резко обрывает. — Я понял твою позицию и без остальных твоих условий. Как и обещал — я выслушал.

Запал вмиг весь падает. Как и надежды, что эти дни будут для меня благоприятными. Или хотя бы не будут такими жёсткими, как я ожидала…

Я резко встаю из-за стола. Отрываю пальцы от кружки. Сдерживаюсь, чтобы не вылить её содержимое ему на лицо.

Только хочу сделать шаг назад, как слышу грозные слова, пробирающие до глубины души:

— Села.

— Я не буду слушаться человека, что не будет слушать меня, — опускаю взгляд на его лицо. И лучше бы я этого не делала. — Я не буду помогать тебе и сделаю всё, чтобы твой план провалился. Даже если после этого я и попаду обратно к Волкову…

Один раз сбежала — сбегу и другой. Наверное. Не знаю. Но прогибаться под этого урода, что играется со мной — не хочу!

Его глаза в секунду сужаются. Становятся такими опасными, хищными.

— Сядь, — снова раздаётся властный и жёсткий приказ. — Иначе я сейчас сразу же нарушу наше соглашение и выброшу тебя в окно. Но перед этим трахну как следует и повеселюсь.

В груди зарождается маленький огонёк страха. Хотя, вру. Не маленький. Руки и ноги мёрзнут моментом.

Я опускаюсь обратно на стул.

И только сейчас понимаю, что он сказал.

«Нарушу наше соглашение»

То есть, он принял всё, что я сказала?

— У меня одно условие, — переносит корпус вперёд. Облокачивается на стол и подпирает голову рукой. Смотрит на меня так, словно я ему и правда уже надоела. — Ты слушаешься — у нас не возникает недопонимания. Сосёшь мне и раздвигаешь ноги, если я захочу.

— Но… — вырывается. — Ты же дал неделю Волкову… И сказал, что не тронешь…

— Ага, — скучающе прищуривается. — Он не шевельнётся в эту неделю. Поэтому я тебя трахну. Возможно, даже завтра. Знаешь ли, мы бандиты — те ещё мрази. Мало ли что я пообещал своему врагу?

Я запомнила.

Или это намёк на то, что и он может так обмануть?

Я прикусываю язык и молчу.

Но нет. Всё же не сдерживаюсь, проклинаю свой характер и язык, выпаливаю.

— Ты и меня так предашь?

Он усмехается.

— Ты что, — глаза у него блестят как у самого настоящего черта. Я не видела, но уверена, если бы сделала это — у них были бы эти дьявольские голубые глаза. — Мы сообщники. А перед ними… Слово я держу.

Я ему не верю.

Но мне приходится.

Надеюсь, что не случится ничего подобного из-за чего мне придётся как вчера унижаться и переступать через себя…

— Когда Волков отдаст тебе то, что тебе нужно, что будет со мной? — спрашиваю главный вопрос. Он отпустит меня — это он сказал. Но каким способом?

— Обговорим это потом, — резко встаёт со своего места. Проходит мимо меня. Взгляд сам цепляется за несколько кубиков пресса на его животе. Нудист. — Я отъеду.

Что-то падает с плеч. Огромный преогромный груз.

И наступает… Облегчение.

Обычное такое. Которое не чувствовала в последнее время вообще. Даже перед сном.

— Делай в это время всё, что захочешь. В мою комнату и справа от неё — не заходи.

Зря он это говорит. Лучше бы молчал. Меня теперь туда по умолчанию тянуть будет.

— Захочешь сбежать…

— Я знаю, — резко обрубаю. Сразу же в голове всплывает образ маленькой сестрёнки. Интересно… Как она там? Перед тем как я сбежала, мне сказали, что её заберёт одна семья. Хорошая ли? Нравится ли ей там? Вспоминает ли обо мне? Не знаю…

— Я не сбегу.

Арчи ничего не отвечает. Выходит из кухни. А я остаюсь одна.

Смотрю в окно, за которым снова идёт снег. И улыбаюсь. Как дура. Потому что хоть и оказалась в такой дерьмовой ситуации… Выжила. И практически вылезла из дерьма.

И если всё пойдёт как надо.

Я обрету жизнь, о которой так мечтала.