Глава 16

Проклятый придурок. Да чтобы у него член не встал. Нет, лучше пусть его змея ему откусит. Но этого ведь не будет, да? Полнейшее разочарование в жизни!

Поэтому сейчас беру бритву в руки. Мне так хочется его ослушаться. Сделать всё назло и наоборот. Но вместо этого я лезвием прохожусь по коже. Я сама не любительница растительностей, но он… Меня доводит.

Делаю всё быстро. Купаюсь, намазываюсь гелем, отмывая присутствие змей.

Господи, у него даже увлечения дурацкие! Что дальше будет? Расчленёнка? А если они в сексе такие же… Чёрт!

Но, надеюсь, до интима не дойдёт. Всё же он дал неделю.

Ага, и утром обмолвился, что чхал он на свои слова.

Я разочарованно выдыхаю. Как выжить в этом месте и не сделать ничего хуже?

Вытираюсь полотенцем и обматываю его вокруг тела. Да, он сказал выйти к нему голой. Но хотя бы маленькую вещичку я всё же беру.

Иду в его спальню. Пальцы на руках немного подрагивают. Мне страшно. Что сейчас будет. А ещё мерзко. Потому что, судя по началу — Арчи что-то задумал. И явно неприятное.

Но злоба всё перекрывает.

Я сама дура виновата. Не полезла бы туда — сейчас бы лежала в своей новой комнате. Или ела, что я очень сильно хочу. А не открываю дверь в спальню Арсанова.

В этот раз она открыта.

Перешагиваю порог, поднимаю взгляд с пола и врезаюсь им в спину, обтянутую белой рубашкой. Которую он снимает с себя и кидает на пол. Свинья.

— Я же сказал, чтобы ты пришла без тряпок.

И как он узнал? Даже не повернулся. Смотрит вперёд, кидает пачку сигарет на кровать. А сам отходит от неё и опускается в массивное чёрное кресло.

И вот теперь переводит взгляд на меня. Сильнее стискиваю полотенце пальцами под одним его вниманием.

— Снимай, — одним словом он словно кидает меня под пресс. Надавливает.

Но и я не сопротивляюсь. Много факторов удерживают меня, чтобы не кинуться и не расцарапать ему всё лицо ногтями, которые искусала за всё время, что была здесь.

Он согласился на наши мирные отношения, поэтому злить его не хочу. У него слишком много давления на меня. Которые он может использовать.

И ещё… Я всегда держу своё слово. Это такая противная черта моего характера. Если я сказала то, что мне не подвластно — я всё равно выполняю.

И я пообещала ему, что выполню всё, что он попросит. Всё это — дело принципа.

Поэтому скидываю с себя махровое полотенце. Оно падает в ноги, немного согревает холодные от волнения пальцы.

Не шевелюсь. И не прикрываюсь. Он всё видел.

Но его изучающий всё равно скользит мне на грудь. Потом на плоский живот, который я рефлекторно втягиваю. Не для того, чтобы стройной показаться. Просто от его глаз хочу убраться.

Его зрачки врезаются мне между моих ног.

Что, доволен?

Хочу спросить, но молчу. Вижу по лицу, что да. Такой расклад событий ему нравится.

— Даже не сопротивляешься? — выгибает бровь.

— А смысл есть?

Всё же не выдерживаю его взгляда и слегка прикрываю грудь волосами.

— Правильно, — соглашается, кивая. — Принеси мне сигареты с кровати.

Я не шевелюсь и не понимаю, что он хочет от меня. Он же только что сам отбросил их в сторону.

— Но…

— Принеси, — поворачивает ко мне голову и проговаривает уже твёрже. Жалит голубыми глазами.

Я нерешительно делаю шаг вперёд. Кажется мне, что не всё так просто.

— Ползком, — добавляет через секунду. Я останавливаюсь и пытаюсь переварить то, что он только что сказал.

— Что?

— На четвереньках, Диана, — губы пересыхают, когда он говорит эти слова. Он что, хочет, чтобы я перед ним на коленях ползала? — Я только что спас тебя. Так ты благодаришь своего спасителя?

Да он же насмехается надо мной…

— А помнится мне…

Скрип зубов раздаётся в ушах.

Я покорно встаю на колени. Нет, падаю. Как будто кости ломаются.

Упираюсь ладонями о ковёр. И ползу.

Я на голову отбитая. Волков пару раз прикладывал меня головой о стену. И это, скорее всего, последствия.

Но я не вижу другого выбора. Поскольку всё равно всё идёт против меня.

Делаю первый шаг по ковру и опускаю взгляд вниз.

Унизительно? До безумия.

В следующий раз меньше буду лазить там, где меня не просят.

Ничего. Он за это ещё пожалеет.

Я отомщу. Обязательно сделаю это. А слов на ветер я на бросаю.

— Прогнись в спине, — звучит от него очередной приказ. — Ты как дерево. Покажи пластику.

Сжимаю ворс ковра пальцами и слегка прогибаюсь в пояснице. Ползу дальше, слегка подвиливая попой. Само получается.

А ему, чувствую, это и нравится.

Доползаю до его кровати. Поднимаю ладонь в воздух, чтобы взять с кровати пачку, но не успеваю. Рука зависает в воздухе, когда я слышу новый унижающий приказ:

— Нет, — пальцы сами отстраняются от них как от огня. — Зубами. И неси сюда.

Он издевается. Делает это тонко, искусно, зная, что я сделаю всё. Ведь даже когда мы сидели и разговаривали о взаимовыгодном сотрудничестве… Всё шло к этому.

Это ведь прелюдия. К обычному сексу. Сейчас он возбудится от одной только картинки, а потом лишит меня девственности.

Всё к этому и шло.

Поддеваю языком пачку и сую её в зубы. Поднимаю обозлённый взгляд на человека, что спокойно сидит в кресле. Опускает ладонь на свой пах. Слегка сминает ткань брюк.

— Иди. Я жду.

Я опять сжимаю зубы. Ломаю сигареты, но всё равно несу их во рту к нему. Останавливаюсь возле его коленей. Неловко отвожу взгляд в сторону и зло выплёвываю содержимое рта.

— Раньше у меня была кошка, — внезапно проговаривает Арчи.

Тянется ко мне своей ладонью. А мне хочется перехватить ещё и с силой сжать зубами. Раздавить. Как сигареты.

Но вместо этого позволяю коснуться пальцем рыжих волом. Он накручивает их на ладонь. Дёргает за прядь, заставляя склониться ниже. Упереться руками в его колени. И увидеть напряжённый член, что утыкается в ткань брюк.

— Как бы я не ругал её — она всегда лезла к моими змеям. И один раз съела одну из них. А я люблю кошек. Но ту пришлось…

В горле пересыхает.

Убить?

Что это за странные метафоры и аналогии?

— Отдать. А я люблю кошек. И с тех пор мне не хватает этой ласки.

Он обхватывает мой затылок, врезается в волосы пальцами и тянет их назад, запрокидывая голову. Впивается своими голубыми глазами в моё скривившееся от лёгкой боли лицо и тихо проговаривает:

— Побудешь сегодня киской, — тянет спокойно. — И обрадуешь своего хозяина. Это моё желание за твоё спасение.

Я хочу криво усмехнуться. Съязвить, что меня не нужно было бы спасать, если бы не он.

— Для начала… — начинает так медленно, раздумывая. Меня захватывает волнение. — Потрись щекой о мою ногу.

Я смотрю на него со жгучей ненавистью. Он отпускает мои волосы, а я сжимаю его колени, к которым даже не наклоняюсь. Сжимаю ногтями.

Подонок.

— Ласковой ты быть не умеешь, — недовольно произносит.

Я прикрываю глаза и выдыхаю. Я и так ласковее некуда. Хотя бы, потому что не посылаю тебя нахер, Арчи.

— У кошек есть когти.

— Есть, если их не обрезать.

Себя порежь.

Но кажется, Арсанов пропускает моё неповиновение.

— Мяукать просить не будешь? — выпаливаю, когда представляя в голове это ужасное зрелище. Вот тогда будет апогей. И я не сдержусь. Откушу ему что-нибудь.

— Пока не хочу. Но спасибо за идею. Так где твоя ласка?

Да кто меня за язык тянет!

Я несуразно опускаю голову на его ногу. Просто дотрагиваюсь.

— Ты милая, когда слушаешься, — хмыкает, продолжая играть с моими волосами, пока я сижу перед ним на коленях. Немного успокаиваюсь и прикрываю глаза. Вот вроде бы он спокоен, расслаблен, но так страшно, что он сейчас рванёт. Как вулкан, что тысячу лет спал, и в один момент возьмёт и проснётся.

Вот этого я и боюсь в Арчи.

— Посмотри на меня.

Я отлипаю от его колена и поднимаю на него свой взгляд. Смотрю на равнодушное выражение лица. И на горящие от возбуждения голубые глаза. Они у него красивые. Как будто прозрачные. Жаль, что такой редкий цвет заполучил именно он.

— Тебе бы подошёл ошейник.

— Но я же не домашнее животное.

— Пока нет.

Что значит «пока»?

Он неожиданно отрывается от спинки кресла и наклоняется ко мне. Свободной рукой опускает ладонь на щёку и поглаживает её.

Что с ним?

Проводит пальцем по губам. Не агрессивно. Без злости. Смотрит мне в глаза и не причиняет боли. Немного надавливает, пока я смотрю в прямые черты лица. Ну, он же красивый. Почему блять в душе такое говно?

— У меня есть для тебя кое-какие новости, — тихо проговаривает, продолжая осматривать моё лицо. А мне не по себе становится. Он изучает ведь. Останавливается на одном месте, которое начинает гореть от его внимания. У меня родинка там. — Насчёт Волкова.

Я сглатываю. Почему он говорит это именно сейчас?

— И что же там?

Я неосознанно облизываю губы. В комнате становится жарко. Душно. Или это от его присутствия рядом. От него исходит такой жар, который только одним присутствием плавит меня на месте. Потому что я не знаю, что от него ожидать.

Он отстраняется, раскрывает руки.

— Встань.

Я не понимаю, чего он хочет.

Встаю на подрагивающих ногах. Задеваю соском его колено, из-за чего тут набухает и твердеет. Да чёрт… И он это замечает.

— Садись.

— Куда?

— Сюда, — он хлопает себе по паху. А я чуть воздухом не давлюсь. Втягиваю его побольше, чувствуя как дыхание спирает.

Смущённо оборачиваюсь. Сжимаю кулаки и чувствую, как горят щёки. И от злости и от стыда.

Опускаюсь между его колен.

Слышу тихий смешок, от которого чувствую себя ещё хуже.

— Сосать не умеешь, ещё и без прямых слов не понимаешь, что делать нужно.

Закусываю губу, когда в обнажённую попу утыкается налитый кровью член. Не нравится ему, да. Чувствую.

— Лицом, Диана. Нужно было сесть ко мне лицом.

Куда бы я, по его мнению ноги дела бы?

— Отстань, — огрызаюсь.

— Тихо, — в голосе мелькают слегка угрожающие нотки. А тёплые ладони обхватывают бёдра. Дёргают назад, из-за чего проезжаюсь по его паху и врезаюсь попой в низ его живота. — Кошки не шипят на своих хозяев.

— Ещё как шипят, — вцепляюсь в его пальцы своими. — Особенно когда им делают больно.

Хватка на бёдрах становится чуть слабее. А горячий язык дотрагивается позвонка, по которому словно проносится электричество. Мурашки бегут по всему телу, а соски твердеют сильнее.

— Откинься назад, — он игнорирует мои слова и отдаёт очередной приказ, который выполняю уже легче. Касаюсь своей спиной его горячей груди и прикрываю глаза, тяжело выдыхая.

Что я вообще делаю? Ах, да, пытаюсь выжить.

И ради этого терплю его руки, что разводят мои бёдра.

— Что насчёт Волкова? — всё же мне надо быть в курсе дела. А ещё отвлечься от его действий.

Но он не отвечает. Одной рукой скользит по внутренней стороне бедра. И я вытягиваюсь. Подаюсь назад. Вжимаюсь в его тело и закусываю губу. А он снова дотрагивается губами до плеча. Второй ладонью поднимается выше — на холмики. Один из которых берёт в тиски.

Со свистом выдыхаю и удобнее укладываю голову на его плечо. Кажется, это надолго.

— Информацию нужно заслужить, — слегка прикусывает, а затем целует это место. Скользит пальцами мне между ног.

Приоткрываю губы, когда он касается меня между горячих складок. Опять. И я ведь даю ему это сделать. Пока он оставляет засос на моём плече. А другие пальцы на груди обхватывают твёрдый сосок и оттягивают его, покручивая.

Я напрягаюсь и натягиваюсь как струны на гитаре, когда он касается меня там. Накрывает клитор двумя пальцами.

Тело отзывается на жест, жаром окатывая с головы до пят. Щёки начинают гореть, а дыхание сбивается.

— Мы с тобой не враги, — выдыхаю, прикрывая глаза, когда он делает первое круговое движение на самой чувствительной точке моего тела. — И я ничего не должна заслуживать. И имею право быть в курсе дел.

Я приоткрываю губы, не успеваю договорить. В животе зарождается мягкое и обволакивающее тепло.

Да ладно…

Хватаюсь за его запястье рукой и стараюсь отстранить. Нет уж. Я так легко не сдамся.

— Не надо.

Мне страшно. Жуть как страшно. Не то, что я потеряю девственность. А от того, что возбужусь от его грязных рук. Почувствую хоть что-. А он только и делает, что издевается надо мной. Медленно играется с точкой между ног, делая только хуже.

— Сиськи у тебя всё же классные, — сжимает, делая слегка больно. — Как мячики.

Его губы оказываются на шее. На бьющийся жилке. Оставляют очередной засос.

И я опять предпринимаю попытку его усмирить.

— Остановись, — выдыхаю. Ёрзаю от неудобства на его паху и чувствую, как в попу утыкается член, что вот-вот прорвёт ткань брюк.

— Если я остановлюсь, ты не узнаешь, что же хочет от нас Волков.

«Нас».

Это так бредово звучит. То что мы вообще вместе.

Немного расслабляюсь и чувствую, как всё становится хуже. Ещё хуже. Тело накаляется. Как и внизу живота. И я чувствую это ощущение уже не в первый раз. А второй, или третий. Как тогда в машине, когда он грубо орудовал во мне пальцами.

И сейчас он ускоряется. Явно не жалея меня.

Сдвигаю ноги вместе, но он шипит мне на ухо.

— Не смей сводить.

Приоткрываю губы и сдерживаю стон, который вот-вот вырвется из моего горла. Снова ёрзаю, не нахожу себе места, когда его грубые движения усиливаются, а я чуть не двигаюсь ему на встречу.

Уже распаляюсь и не контролирую себя.

Вовремя вспоминаю, что он сделал. Многое. Очень.

Именно поэтому вжимаю свои подрагивающие пальцы в его широкое запястье.

А он не отдаляется. Но останавливается, вызывая в моей груди сигнал разочарования.

Откуда оно взялось, если я не хочу этого? Грязной, пошлой ласки, что причина и омерзительна одновременно?

Но его пальцы переносятся к входу. К отверстию, что сейчас горит от тех движений, которые, наконец, закончились.

Или нет.

Арчи дотрагиваются до него. Слегка потирает. А я чувствую, как там собирается влага. Да не может быть этого!

— У нас прогресс, — усмехается. — Кошка потекла. И возбудилась.

Я покрываюсь потом от стыда.

И ругаю себя матом в голове.

Это жалко. Особенно с моей стороны. Поэтому меняю тему, чтобы не выглядеть ещё большим посмешищем.

— Что с Волковым? — напоминаю ему. Прикрываю глаза, чтобы унять бешено стучащееся сердце и привести в норму сбивчивое дыхание.

И мысли, которые не здесь.

Но ответа не слышу.

Арчи внезапно подаётся вперёд, вставая с кресла, чего я не ожидаю. Даже не успеваю встать на слабые ноги, как чувствую, что падаю.

Хотя нет, мне так кажется. Я всё ещё чувствую его ладонь у себя между ног, где становится мокро. И на груди, соски которых становятся как твёрдые бусинки.

Арчи спокойно держит меня, выпрямляясь.

Ненадолго.

Подходит к кровати, кидает меня на неё.

Хочу тут же подпрыгнуть, но пока только встаю на руки. Меня потряхивает. От возбуждения. Что внезапно накатилось от одних только стимуляций клитора.

Меня как опоили. Но нет.

Бля… Как же мне сейчас херово. Настолько, что я готова сама потянуться туда руками и почувствовать то самое облегчение, которое Арсанов доставил мне в машине.

— Он хочет с тобой встречи, — опускает пальцы на поясницу. Слегка надавливает.

Сердце в груди замирает.

— Ты классическая кошка. Даже попку оттопыриваешь так, как они во время течки.

Я не понимаю, как это делаю. Но по попе летит сильный и смачный удар. Кожа жжётся. Но это никак меня не пугает.

Нет, всё же тогда, год назад, когда я была в плену у Волкова он отбил мне все мозги. А оставшийся год, что жила без него и хваталась за подработку — даже самую грязную в виде кражи после которой меня могли поймать и отметелить — добили окончательно.

— И ты позволишь? — выдыхаю, прикрывая глаза. Снова чувствую Арчи позади. Не могу устоять на руках. Слабеют как под гипнозом. Падаю, прогибаясь.

Чувствую его пальцы между ног, которые размазывают влагу вдоль складок и даже задевают анус. Ох, надеюсь… Сегодня, если я лишусь девственности, то только одной…

— Да.

Роковой ответ, от которого всё тело перестаёт работать не даёт и вдохнуть кислорода. Я задыхаюсь.

— Но перед этим…

Арчи наклоняется. Вжимается в меня своим телом и касается губами, оставляя очередной засос на теле. Уже не знаю где.

Там вообще осталось живое местою

— Мы немного поиграем. Я решил не ждать недели. А трахнуть тебя сейчас. Тяжело усмирить аппетит при виде этой попки…

Арсанов сжимает её ладонями. А мне страшно становится. Не от того, что всё же у нас сейчас будет полноценный секс. А от того, что мне придётся встретиться со Славой. И я надеюсь, что хоть не один на один.

— Тогда… — набираюсь сил. — Перед тем как я…

Секс с ним — неизбежен. Это был вопрос времени.

Мы заключили сделку. Я с ним по своему желанию. Как и сейчас. Вместо ненависти к нему, добровольно таю в его руках.

— Встречусь с ним. Скажи. Что находится у Волкова, что тебе так нужно?..

Я не представляю, как ему должна быть дорога эта вещь, раз уж он вытворяет такие деяния. И даже согласился на его условие увидеться со мной. И я обязательно расспрошу его об этом, но не сейчас.

Мозг вырубается. Я думаю не тем. Абсолютно.

Арсанов выпрямляется, надавливает на мой бок и одним движением переворачивает меня на спину.

Смотрю на него снизу вверх, тяжело дышу и убираю волосы, что лезут на лицо. Пока он сжимает мои бёдра и вклинивается между ними. Благо он пока одетый…

— Тебе так интересно? — усмехается и подаётся вперёд. Нависает надо мной и улыбка сползает с его лица. — Так и быть скажу. Раз уж мы партнёры. Должна же ты знать, почему ты сейчас в таком положении…

Его взгляд устремляется вниз, на вздымающуюся грудь. Я прикрываю её руками. Глупо, но сейчас он смотрит так, будто выжигает следы на моей коже.

— Девушка.

— Что? — выдыхаю. — Не понимаю. Какая девушка?

Она у Волкова? Он же говорил про вещь, нет?

— Достаточно, — отрезает. — Ты теперь и так много знаешь. Завтра встретишься с Волковым, если он захочет — расскажет. А сейчас…

Я задерживаю дыхание. От всего. От его взгляда, тона, положения. И следующих слов:

— Будь ласковой кошечкой, Ди. Потому что мы только начали.