Глава 8

— Что это? — я обеспокоенно осматриваюсь по сторонам. Это какой-то дохлый район города. Раз тут не людей, никого. Только фонари, что освещают улицу.

Арчи держит меня за плечо и ведёт за собой. Открывает дверь в здание и запускает, буквально пихает меня вперёд.

На мой вопрос не отвечает.

Я чуть не спотыкаюсь о коврик. Захожу в просторный зал, где нет ни одной души.

— Почему тут так тихо? — меня начинает бить нервный тик. — И никого нет?

— Специально для тебя, — толкает меня в спину. — Не стесняйся, проходи.

Я сильнее закутываюсь в пальто. С трудом прохожу вперёд на дрожащих ногах. И когда вижу стул — без раздумий падаю на него.

Осматриваюсь.

Тёмно-красное помещение. Приглушённый свет, от которого глаза болят. Несколько столиков в центре. И одна занавешенная плотной тканью стена.

Она сильно врезается в глаза. И привлекает всё моё внимание.

— Что там? — указываю на штору.

— Оу, — многозначительно отзывается. — Увидишь.

Я поворачиваюсь к нему.

— Может, хотя бы скажешь, что сейчас будет?

Иначе я потеряю сознание от неизвестности. Мне опять потряхивает, несмотря на то, что тут тепло.

— Не придётся, — садится напротив меня. Кидает тёмный пакет на стол. — Скоро начнётся представление. Открывай.

Я с подозрением смотрю на чёрную и матовую поверхность.

— Я же имею право хотя бы знать, что ты со мной сделаешь? — мой голос выходит жалким.

— Нет, — сухой и скупой ответ. — Пошевеливайся.

Он многозначительно опускает пистолет возле себя.

Может?…

Я не успею схватить его. Он быстрее свернёт мне руку.

Поэтому хватаюсь за пакет. Заглядываю в него.

— Это?.. — глаза на лоб лезут. — Шутка?

— Тебе помочь? — опускает руку на оружие.

Я мотаю головой.

Ныряю в пакет ладонью. Достаю оттуда кожаный ошейник. Сжимаю его пальцами и опускаю на стол.

— Я не надену его.

Это унизительно.

— Я похожа на зверька?

— Похожа, — ошарашивает ледяным ответом. — Поживее. Время идёт.

Я сглатываю слёзы, хотя уже незачем. От кого я их скрываю? Самое время рыдать.

Достаю красную ленту. А она для чего? Чтобы подвесить меня на?..

Я неосознанно поднимаю взгляд вверх. Ищу крюк или типа того.

— Да у тебя бурная фантазия, — усмехается. Словно мысли читает. — Это для рук.

— Рук? — и опять еле выговариваю жалкое слово.

Последним из пакета достаю упаковку колготок. Чёрных.

— Вот видишь, я порвал — я купил, — игнорирует мой вопрос и подшучивает. — А теперь надевай всё на себя.

Да здесь и надевать нечего!

— Но тут же…

Я опять смотрю на него. И леденею под гнётом голубых глаз.

Встаю со стула. Снимаю с себя колготки, при этом оставаясь в его одежде. Не сниму. Пусть это и его вещь, но она хотя бы прикрывает.

Выкидываю порванные колготки в сторону.

Беру новую упаковку и слышу:

— Трусы тоже.

Я уже не спрашиваю. Бесполезно. Он либо не ответит, либо пригрозит оружием.

И я снимаю. Поворачиваюсь к нему спиной, отпускаю одной рукой пальто. Снимаю бельё, берусь за новые колготки. Надеваю их, подтягиваю и неприятно морщусь. Капрон на голое тело я ещё не носила.

И зачем всё это? Глаз свой порадовать? Или?.. Он сказал, сюда Волков приедет. Решил подразнить моим телом?

А вдруг он потом меня ему отдаст?

Холодок от этой мысли скользит по спине.

— Повернись.

Я оборачиваюсь.

— Снимай.

Кивает на верхнюю одежду.

— Можно я?.. — всё же пытаюсь защититься.

Он резко встаёт. Я делаю шаг назад.

Далеко уйти не успеваю — Арсанов оказывается передо мной. Дергает за плечи своей же одежды и та падает на пол. Даже несмотря на то, что вцепляюсь в неё пальцами.

Закрываюсь руками, и хорошо, что он это игнорирует. Смотрит сверху вниз. Осматривает меня, пока я опускаю взгляд в пол. И проклинаю его всеми словами, что знаю.

Арчи хватает ошейник со стола и цепляет на мою шею. А когда хочу вырваться — только сильнее затягивает его на мне.

— Больно!

— Потерпишь.

Мужчина обходит меня, хватает за ленту. Становится за спину.

— Руки, — приказывает.

Так вот для чего она…

— Не надо, — прошу его. А сама уже хочу вытереть слёзы, что текут по щекам. — Это ведь полный бред. Ты таким способом решил отомстить моему жениху?

В дверь внезапно стучат. Она открывается, я тут же паникую. Не знаю как — но в панике прыгаю Арчи за спину. Чтобы другие не видели. Хотя, водитель уже успел всё рассмотреть в машине.

Но тогда я хотя бы была в трусах, а сейчас… Ничего.

Зачем только пришёл?

— Волков подъезжает.

Я застываю.

— Дверь закрой, — звучит ледяной приказ.

И даже не замечаю, как Арсанов оборачивается. Хватает меня за запястье, опускает без труда мои руки и заламывает назад. И опомниться не успеваю. Запястье обвивает красная лента.

Чужие ладони скользят по плечам. Впечатывают пальцы в кожу.

Горячее дыхание обжигает ухо, а тихий голос опасно проговаривает:

— Ты всё спрашивала, что сейчас будет. Ты дождалась.

Я понимаю это сама.

Потому что слышу голос Славы.

— Он здесь… — шепчу пересохшими губами.

Мне хочется сорваться с места и бежать без оглядки. Куда угодно. Только не оставаться здесь.

Я не знаю кто монстр хуже — Арчи, или же мой жених. Наверное, всё же второй. Первый меня хотя бы ни разу не ударил. Да, пригрозил убить, но не поднял руку, в отличие от человека, голос которого убивает даже одним своим звучанием:

— Арсанов, сука! — я сжимаюсь.

И сама не понимаю, как поворачиваюсь к стене, что занавешена шторой.

— Какой он злой, — довольно летит над ухом.

Арчи оборачивается. Достаёт из кармана миниатюрный пульт и нажимает на кнопку.

Шторы, которые заинтересовали меня в первую очередь, медленно, но верно разъезжаются в стороны.

Мне хватает и несколько приоткрытых сантиметров, чтобы понять что там.

Стекло.

А за ним…

Волков на чёрном фоне. С красной подсветкой. Рядом стоит пилон, но думаю, он не для того, чтобы Слава сейчас запрыгнул на него и начал показывать свои таланты.

Комната явно предназначалась для стриптиза.

И что там делает Волков, для меня загадка…

Дело в стекле?

Не знаю. Но скорее всего.

Но как только вижу разъярённую физиономию своего жениха, я делаю шаг назад. Хочу залезть под стол, чтобы не видеть прожигающих карих глаз, скользящих по моему телу.

Тот год был для меня запоминающийся.

И всё, что может напугать меня больше того года — Волков.

Даже Арсанов на его фоне кажется мне ангелом. Хотя… Это ошибка. Думать про него вот так.

— Ты не струсил и пришёл, — ликует Арчи.

А я взгляда от Волкова отвести не могу. Он смотрит только на меня. Прожигает, убивает. Сам забивает крышку моего гроба.

— Увидел свою невесту? — усмехается. — Красивая, да? Не в моём вкусе, но сиськи у неё хорошие.

Он поворачивается. Скользит взглядом по лицу. Плечам. Останавливается на груди.

— Согласна?

Я молчу. Что он от меня хочет услышать? Да, у меня шикарное тело? Я нарцисс? И всё, что меня заботит — оно?

Я хочу убраться отсюда.

Тело пылает от одного только внимания. Потому что мне мать его, неприятно. Быть товаром.

Что он вообще задумал, позвав сюда его? В чём заключается его игра? Просто увидеть меня голой в ошейнике, в одних колготках и с завязанными руками?

— Отпусти её, — Слава спокоен. С виду. Но по тону — нет.

— Я только её нашёл, — делает шаг ко мне.

Я пячусь.

Но Арчи быстро настигает меня. Хватается пальцем за металлическое кольцо на ошейнике и тянет меня на себя.

Сердце грохочет где-то в пятках. Воздух пропадает из лёгких и я прикрываю глаза.

Только бы не зарыдать.

Что-что, но перед ублюдком за стеклом я не буду плакать. Ему нравится. Но не уверена, что ему по душе, когда мои слёзы вызывают чужие.

— Она вкусно пахнет, — втягивает носом воздух рядом Арсанов. — Но ты, наверное, уже забыл какого это чувствовать запах этой девушки, да?

— Отойди от неё, падаль! — кулак приземляется по стеклу, что даже не трещит. — Иначе я прострелю тебе все яйца!

Пальцы Арсанова оказываются возле моего лица.

Улыбка с его лица пропадает.

Он хватается на рыжий волос и накручивает себе на ладонь. Но тут же отпускает.

— Я ненавижу тупых и глупых людей, Волков, — внезапно произносит.

Оборачивается. Делает шаг вперёд. К нему. И тянет меня за собой. Я сопротивляюсь, но он увеличивает силу. Не от того, что сейчас произойдёт. А от того, что я к Волкову всё ближе.

— Каким же надо быть придурком, чтобы твоя дорогая невеста убежала от тебя. Скрывалась целый год. А потом ты попался на такой дешёвый трюк. Я был о тебе другого мнения.

— Заткнись, — шипит и снова бьёт по стеклу. Внезапно достаёт из-за пазухи пистолет.

— Я бы не стал этого делать, — предупреждает. — Бесполезно. Бронированное. Специально для тебя устанавливали.

Губы Славы превращаются в тонкую полоску.

— Я выйду отсюда и убью тебя.

— Правда? — от тона Арсанова по спине спускается холодный пот. — Я не держу тебя. И точно не буду бегать за тобой. Я всего лишь… Хочу тебе кое-что сказать.

Он снова дёргается меня вперёд так сильно, что я чуть не падаю. Отпускает. И я уже думаю убежать хотя бы от взгляда Волкова, как Арсанов подставляется мне подножку, и я лечу вниз.

Я точно себе что-нибудь разобью!

Зажмуриваюсь, чувствуя на запястьях стальную хватку, и неуклюже падаю на ноги. Отбиваю колени.

Открываю глаза, тяжело дышу, и понимаю. Если бы Арчи не схватился за меня — я бы соскребла себе кожу с лица.

Но из-за него я этого чуть и не сделала!

— Я завел себе новую игрушку, — холодно говорит. — И буду держать её у себя до тех пор, пока ты не вернёшь мне мою вещь.

— У меня её нет, — произносит твёрдо. — Отпусти Валевскую.

Я поджимаю губы и всё же не выдерживаю. Всхлипываю, дёргаю за руки, чтобы попытаться освободиться.

Он назвал меня игрушкой. Унизив ещё больше. На глазах у второго подонка.

И вроде ничего плохого не происходит… Страшно. А не ты ли, Ди, орала, что готова помочь ему. Помогай. Правда как? Стоя на коленях? А что дальше? Мог хотя бы по-человечески сказать, что мне предстоит сделать…

— Есть, — говорит обратное. — И ты единственный знаешь, где она. И ты мне её вернёшь. Я даю тебе срок в неделю.

Чужие пальцы поднимают за подбородок, дёргают вверх. Вижу у своих глаз набухшую ширинку и округляю от ужаса глаза.

— А пока оставлю её у себя, — поглаживает по коже. Свободной рукой расстегает пуговицу брюк, молнию. Смыкает пальцы на стволе. Достаёт эрегированный член и произносит: — И буду делать с ней всё, что захочу.

— Если ты… — утробное рычание моего жениха возвращает в прошлое. Но я сейчас думаю не о нём. — Сделаешь это… Я разобью это стекло. А потом заколю тебя им. Перережу глотку, вспорю брюхо и достану все органы!

Я знала, что Волков жесток. Но не настолько. Он ни разу не говорил о таком. При мне. А тут… Он произносит эту мерзость, а я представляю.

Хотя сейчас мысли обратно возвращаются к тому, что беспокоит меня больше всего. Нет. Не просто беспокоит. А убивает, вызывает тревогу на душе.

Арсанов вплетает свои пальцы в мои волосы и дёргает на себя.

— Да ладно…

Я пытаюсь отстраниться. Я на такое не подписывалась!

Но он всё равно ударяет своим членом о мои губы и тихо произносит:

— Раз ты такой брезгливый и дорожишь её телом… Я немного потороплю тебя.

Я стискиваю зубы и не даю ворваться к себе в рот. Это грязно, мерзко! Что наедине, что на глазах у кого-либо! Я себе первый минет не такой представляла!

— Арсанов, мразь! Перестань! — и снова этот крик за стеклом, который становится ещё гневнее. Но и он не останавливает человека, перед которым стою на коленях.

Я бы отстранилась. Попыталась отползти.

Но я реалистка.

Или просто быстро сдаюсь.

Но сколько бы не бегала от мужчины, что сейчас опускает свои пальцы на мою челюсть — он догонит. И сделает то, что задумал.

И уже совершает то, что желает. Нажимает на мою челюсть с такой силой, что я всё же размыкаю зубы и больно постанываю, когда член погружается в мой рот.

Я тут же кашляю, когда он касается моего языка, нёба.

— Я всего лишь хочу показать тебе, что время у тебя поджимает.

Он толкается в мой рот сильнее. Сжимает ладонью волосы и двигает мою голову назад. Выходит, даёт несколько секунд отдышаться.

А я плююсь. Но не прошу Волкова сделать побыстрее то, что так нужно этому ублюдку. Сдаться.

Я разрываюсь. На части.

Именно поэтому, наверное, абсолютно не реагирую, когда большой и толстый член снова толкается вперёд. Проходит между зубов, которыми я его зажимаю.

Арчи дёргает меня за волосы, и я расслабляю челюсти, прикрывая глаза.

Неосознанно касаюсь языком бархатистой головки. Хоть что-то в этом есть приятное. Меня не тянет блевать.

— Девочка у тебя с характером, — победно усмехается. — Она упомянула, что ещё девственница. Ты так и не засадил ей? Чего ждал?

— Если ты ещё хоть раз…

— В её ротике я тоже первый?

Я слышу выстрел, от которого вся сжимаюсь. Перестаю дышать и не замечаю, как мужчина начинает поступательные движения. Выходит и входит, зля Волкова ещё сильнее.

— Я же сказал, что ты оттуда не выберешься, пока я не захочу.

Я прикрываю глаза и пытаюсь заглушить слёзы, что рвутся наружу. Долбёжка — херня. А вот то, что это всё видит другой человек… И руки затекают, как и ноги в этом положении. Всё внутри жжётся от такой обиды, что мне хочется отключиться прямо на месте.

Но вместо этого я сама делаю то, что хочет Арсанов — двигаю языком. Головой.

Не для того, чтобы доставить ему удовольствие.

А чтобы отомстить Славе. Сделать ему больно.

И показать этому ублюдку, что сейчас интенсивно двигает моей головой, что я на его стороне.

Я почувствовала одно унижение.

Почувствую ещё. И не раз. Судя по тому, что он творит.

А я не хочу.

Мне легче пресмыкаться, чем терпеть всё это.

И пусть я буду слабой, никчёмной… Играю с его членом на глазах Волкова.

И получаю одобрительные слова.

— Ротик у неё божественный, — и хоть он говорит уверенно, всё ещё раздражая моего жениха, слышу эти вибрирующие довольные нотки в его голосе. — Я бы тебе позавидовал, если бы ты оказался в нём первым.

Волков на этот раз молчит.

Ничего не кричит и не говорит.

Снова превращается в неприступного бизнесмена, которого я видела на людях.

Этот мужчина, потерявший контроль — редкость. Только когда злился — лишался рассудка. А делал он это редко. И единственная причина, из-за которой когда-либо его видела таким — я.

И сейчас он наверняка в тихой ярости, когда наблюдает эти удары в мой рот.

И я снова прикусываю член Арчи, когда начинаю задыхаться. Забываю, что дышать можно и через нос. Первый в жизни минет и такой!

— Маленькая дрянь, — резко дёргает за волосы. — Кусается, Волков. Наверное, хочет только тебя.

Я усмехаюсь.

Сучий лис.

Размыкаю зубы и снова подаюсь головой.

Помогаю ему кончить, только бы это быстрее прекратилось. И чтобы Волков видел, что мне приятно.

Но губы болят. Особенно уголки. Когда растягиваются, под давлением толстого и длинного ствола, что не щадит бедный рот.

Ничего. Он ещё пожалеет об этом. Обязательно. Когда поймёт, что без меня — против Волкова он не выиграет.

Внезапно Арчи выходит из меня, и горячая струя ударяет по лицу. Успеваю зажмуриться и немного отвернуться.

И увидеть Славу.

Глаза которого словно налились кровью.

Или это из-за жуткого освещения, что окутывает его во тьме?

Я сглатываю и прикрываю глаза.

Опять плакать хочется.

Потому что снова вспоминаю, что моё унижение видел не только Арчи. Унижаться перед одним человеком намного легче, чем перед двумя.

— Хорошая девочка, — отпускает мои волосы и похвально бьёт по голове. А я не шевелюсь. Жду, когда пройдёт это горящее чувство обиды, что раздирает грудь.

Моё равнодушие сейчас меня спасает. Хочу забиться в истерике, но останавливаюсь.

Всё будет нормально. Я привыкла прятаться за маской равнодушия и безразличия. Когда весь год, человек, что упивается твоей слабостью и любит крики и слёзы, назло хочется сделать всё обратное. Отключить эмоции. Снаружи.

Арсанов отходит от меня и даже не помогает встать.

Подходит к стеклу.

— У тебя есть неделя, пёс, — чеканит. — Если за это время ты не вернёшь мне то, что находится у тебя… Я вышлю тебе видео как её трахает толпа мужиков. Сразу. Как из мокрой от возбуждения киски будут вытекать литры спермы. Тебе…

Что? ЧТО? Арчи действительно сделает это???

Он не договаривает.

Глухой удар о стекло перебивает.

— Ты не жилец, Арсанов, если сделаешь это!

— Я верю, — насмешливо отвечает. — И не бросаю слова на ветер, Волков. Глянем, как быстро ты выполнишь моё условие. А пока…

Он оборачивается ко мне. Я поднимаю на него потухший, но испуганный взгляд.

Резко силы кончились. Уверена, как только я останусь одна или окажусь в машине — зарыдаю. Я научилась скрывать эмоции в доме Волкова, что собственно делаю и сейчас.

Но потом — не смогу.

— Я позабавлюсь со своей игрушкой… — подходит ко мне. Хватается за кольцо на ошейники и поднимает. А я только послушно встаю — хочу уйти из этого места.

Арчи идёт к выходу и ведёт меня за собой.

— Пришли мне весточку, как созреешь. Надеюсь, скоро увидимся!