Глава 2

День длинный и такой насыщенный встречами, что, когда я вхожу в ресторан, уже готов послать всех на три буквы, но нельзя. Отец мне башку оторвет, если я профукаю контракт с этими китайцами. А те кивают, как болванчики, сложив ладошки у груди. Невольно дергаюсь, чтобы повторить их улыбки и жесты, но в последний момент морок спадает, и я просто протягиваю рукув обычном русском пожатии. Китайцы еще больше расплываются в улыбках и жмут мою лапищу двумя руками. Первый раз в России, что ли? А вот это наводит на мысли. – Павлуша, а где переводчик? – не оборачиваясь, шиплю на своего секретаря, пока у меня с китайцами тут полный затык. Так и стоим около стола в ресторане, жмём поочередно руки. – Тут где-то, – беспомощно оглядывается по сторонам Павлик. – Быстро мне приветствие на китайском, погугли, твою мать, – бросаю ему, продолжая улыбаться своим будущим партнерам, переходя к третьему кругу пожатий. Никак остановиться не можем, так им понравилось. – Nínhǎo, – произносит какое-то заклятие за моей спиной Павлик. – Чего?! – Это привет. – Еще раз. – Nínhǎo, – повторяет по-другому Павлуша. – А че изменилось? – Это «здравствуйте», – подсказывает секретарь. – И как говорить? – Но лучше nǐmenhǎo, – вживается в роль китайца мой секретарь, – Приветствие для группы лиц. – Какое? – «Здравствуйте». – Это я слышал, а последнее что? – Тоже «здравствуйте», но для группы лиц. – Ты сегодня точно не с той ноги встал, – делаю я вывод и слышу позади себя обиженное сопение, – Nǐmen hǎo! – снова улыбаюсь китайцам, опять пожимаем друг другу руки. Те совсем расцветают и что-то лопочут мне в ответ. Тут к столу подходит запыхавшийся переводчик, извиняется, и всё становится намного проще. Через час условия контракта обсудили, всех и всё устроило. Провожаю довольных друзей Поднебесной на выход, а сам срываюсь в клуб, где меня уже ждут друзья. Впереди два выходных, можно и оттянуться. Далее всё по накатанной. Выпивка, девочки, музыка.Приветствую двух друзей, что постоянно тут зависают, и вместе тупо наливаемся, пока в глазах не начинает двоиться. – Вот ты, Степашка, последнее время как волк на всех кидаешься, – обнимает меня за плечи Игорек, мой школьный товарищ. Точнее, даже не школьный, так как мы втроём ходили в элитную закрытую гимназию для мальчиков, – Чего тебе не хватает? – Драйва нет, Гоша, – чокаемся, одним глотком вливаю в себя вискарь за триста баксов, – Всё надоело. – Это потому, что ты псих, самый натуральный, – гогочет Игорек, – Нам всё нравится, всё устраивает. Папаши наши в своё время подсуетились, теперь только сливки пожинать. – Я работаю, – огрызаюсь в ответ, кидая в рот кусок тонкой буженины с тарелки. В клубе так орет музыка, что я Гошу едва слышу. Второй наш товарищ наблюдает, сидя напротив и наклонившись к нам. – Да что за работа? Бизнес у вас налажен, сиди в офисе и штаны протирай, – отвечает Леха, разливая еще вискарь по бокалам. – Я работаю! – повторяю уже с вызовом, бросая сердитый мутный взгляд на друзей. – Так и мы так же работаем, как и ты, – лыбится Игорек. – Вы дармоеды, – киваю им. – А ты псих, тебе всё чего-то не хватает. Мы звали тебя потусить на Новый год, ты не хочешь, покататься на джипах в Эмиратах тоже, что ты хочешь? – Морды ваши не видеть хотя бы неделю. И морду Павлика тоже, – оглядываюсь на соседний стол, где сидит мой секретарь, прижимая к себе папку с контрактом. – А вот принеси нам справку, что ты не псих, и мы от тебя отстанем, – кричит, пытаясь перекричать музыку, Игорек. – Да легко! – загораюсь я, – Прямо сейчас и принесу. – На спор! – тут же встревает Леха, – Приносишь справку и месяц живешь как обычный трудяга без своих этих тачек, таунхаусов, слабо? – Это еще зачем? – какой-то червячок сомнения все еще трезв в моей голове. – Чтобы хандра тебя отпустила, – ржет Игорь, – Это ты, Леха, здорово придумал. А что, побудешь без своих золотых карт, водителей, секретарей и поймешь, что всё это приносило тебе радость! – Без Павлуши? – пьяно ворочаю я языком. – Тем более без Павлуши. – Он мне нужен, вы что? – Вот видишь, Гошка, он уже понимает, что ни хрена сам не справится, – разоряется Лешка, – А говорит, что не псих. Значит, ты трезвомыслящий…человек, – с паузой еле выговаривает трудное слово друг, – И явно псих. – Да справлюсь я! Где тут вообще логика? – завожусь по полной, – Месяц я должен забросить все свои дела, да отец меня в порошок сотрет! – Ну почему же все? В рабочее время в офисе появляться можно, а остальное время как все, Степашка. Съемная хата, деньги до зарплаты.Давай сюда всю свою наличность и карточки! И что я делаю? Мне бы вот тут остановиться и всё отмотать назад. Так нет, я вынимаю из кармана портмоне и протягиваю Игорьку. – На, подавись! – ворчу на него, снова разливая виски. – Так, что тут у нас, – роется в моем кошельке Игорь, -Карты, карты, а вот и денежки… Так, Леха, ему тысяч пятнадцать хватит на месяц? – поворачивается к нашему другу, который пытается схватить со стола бокал с виски, но рука съезжает мимо. – Лучше двадцать, – бормочет друг, все же ухватившись за бокал, – Ему еще хату снимать, а в Москве это недешево. – Ладно, держи двадцатку и вот еще от меня пятьдесят долларов, – впечатывает мне в руку купюры, – Павлуша, разбей! Мой секретарь подбегает к нашему столу и, даже не зная, о чем спор, разбивает наши сцепленные руки. – А что на кону? – пьяно спрашиваю я. – Кто проиграет, бежит голым по Красной площади, – обхохатывается Игорек, а мы с Лехой пьяно лыбимся. – А кто проиграет? Вы чего будете делать, пока я бомжую? –начинаю икать, значит, моя доза уже превышена, всегда так. – Ничего, наблюдать за всем этим. Короче, если ты справишься, мы с Лехой бежим по Красной площади, если нет, то Павлуша… Вижу, как мой секретарь бледнеет и нервно ведет кадыком. – Да пошутил я, – ржет Игорь, – Ты и побежишь. – Ладно, – соглашаюсь я и отключаюсь, падая лицом прямо в тарелку с закуской.