Глава 31

Женевьева  

Рэн сделал круг над прекрасной лужайкой возле чистейшего озера и приземлился, вызвав небольшой вихрь.

Я же совсем неопытна в вопросе посадки и немного запаниковала, но вдруг в голове услышала мягкий голос своего мужчины.

«Растопырь лапы, Женевьева и вытяни их вперёд, как будто собираешься что-то схватить. Хвост вверх, он сбалансирует твою посадку. Крылья расправь и постепенно их чуть складывай, а перед самой посадкой расправь, чтобы смягчить встречу с землёй».

Оу… Легко сказать…  

Лапы в стороны, но ветер так мешает, что они вот-вот в шпагате разойдутся.

Хвост трубой, но это положение какое-то неудобное! И меня сразу понесло головой вниз!

«Что за дурацкие советы!» — прорычала я мысленно.

Моя драконица тоже издала недовольный вопль.

Мама!                        

А если крылышки убирать за спину, то я начинала кувыркаться в воздухе как какая-то неудачливая какашка.

«Я разобью-ю-у-усь!» — завопила, что есть мочи, пытаясь выровнять себя, но мои крылья стали для меня ловушкой и спеленали меня как младенца.

Ещё и хвост больно лупил по брюху.

Просто какое-то недоразумение, а ведь всё так хорошо начиналось!

«Лови-и-и меня-я-а-а-а!» — завизжала я.

«Я создал воздушную подушку, поэтому можешь просто падать. Посадку с тобой отработаем в другой раз».

И я упала.                          

Меня мягко поймала магия дракона и не позволила разбиться после первого же полёта.

Порыкивая, я собрала крылья воедино, почесала лапой пузико и в недовольстве уставилась на Рэна, который вдруг взял и принял человеческое обличье. Он был полностью обнажён и абсолютно не стеснялся своей наготы.

Не успела я повозмущаться и поплеваться огнём, по причине того, что я чуть не разбилась, как дракон вдруг спросил:

— Хочешь посмотреть на себя? Я магией создам отражающую поверхность по типу зеркала.

Хочу ли я увидеть, какая у меня драконица?!

«Конечно, хочу!» — воскликнула я с энтузиазмом и от радости, что вот-вот увижу себя, вывалила как собака язык и завиляла хвостом.

Умом понимала, что выгляжу по-дурацки, но ничего не могла с собой поделать. Чёртовы звериные инстинкты.

Рэн, тем временем, из огня действительно создал огромную зеркальную поверхность, в которой отразилась…  драконица.

Это была я.                

Я была так необычна, но при этом невероятно красива. Серебряная. Даже скорее металлическая.

Размерами я была довольно крупной. Эту массивность усиливала длинная шея, и голова с необычным гребнем и рогами в виде короны.

Повернулась боком. Потом задом, изогнула назад шею и внимательно рассмотрела себя со всех сторон.

Затем расправила крылья, восхищённо любуясь их мощью и красотой.

Сам мой силуэт был довольно атлетичным и изящным. Крылья круто изогнуты. А вот у Рэна по-другому коылья были построены. А ещё, на моих крылышках имелось два изогнутых и грозных когтя. Вах!

Теперь чешуя.                    

Чешуя потрясающе сверкала в лучах солнца. В складках она имела цвет голобовато-серебристый. На брюхе почти белая, а по всему же телу окрас был блестящим серебряным, и со стороны казалось, будто я рождена из чистого драгоценного металла.

— Женевьева, ты прекрасна и уникальна. Я не знаю никого больше, у кого была бы такая же великолепная серебряная чешуя.

«Серебряных драконов что ли совсем-совсем нету?» — задумчиво спросила у него, продолжая заниматься самолюбованием и самоизучением.

— Есть легенды и предположения, что когда-то драконов было гораздо больше и самих видов насчитывалось больше ста. Серебряные, золотые, огненные и чёрные всегда были самыми сильными и главенствующими кланами.

«Хм… Значит, я могу сформировать свой собственный клан», — подала мне идею сама драконица и довольно захихикала, увидев вытянувшуюся физиономию Рэна.

«В случае нестандартных обстоятельств», — добавила я.

— Этих обстоятельств не случится, — немного резче необходимого обронил дракон и, вздохнув, уже мягче сказал: — К тебе будет приковано слишком много внимания, Женевьева.

На это его переживание я никак не отреагировала. Лишь начала рассматривать свою мордашку.

Нет, ну просто чудо, как хороша!

Драконица внутри меня от моей же похвалы довольно заурчала.

Я вся была серебряной, а вот цвет моих глаз остался прежним – золотисто-карим. Только зрачок теперь был вытянутым. А ещё у меня были длинные загнутые кверху реснички.

Потом переключила внимание на свой рот, точнее, пасть. Раскрыла широко рот и изумилась.

Вот это зубки!  

Да тут любая акула сдохнет от зависти!

Два ряда острейших зубов, длинные клыки и просто идеальной белизны зубы меня несказанно обрадовали. Длинный и гибкий раздвоенный язычок пробежался по зубкам.

Затем подняла правую лапу и внимательно изучила свои коготки.

Хоррррошие и тоже серебряные. Прямо идеальный маникюро-педикюр. Пошевелила когтистыми пальчиками, любуясь бликами солнца в отражении серебра и тут же с улыбкой вспомнила земную милую фразу: « А у мня лапки».

Рэн, глядя на мои выкрутасы с собой, весело рассмеялся.

— Ты невероятная. Налюбоваться тобой не могу, и я счастлив, что именно ты моя пара, Женевьева.

«Угу… А раньше ты был похож на вечно недовольную ледышку и проклинал весь мир, что у тебя появилась истинная пара», — не удержалась от язвительного комментария моя драконица.

Рэн перестал улыбаться и серьёзно сказал:

— Я признаю, что был глупцом… Если можешь простить – прости меня… Я… Я люблю тебя, моя Женевьева.

«Что ты знаешь о любви?» — провокационно поинтересовалась драконица.

Его глаза сверкнули.          

— Женевьева, любовь – это та же сила. Сила брать и отдавать. Рисковать, но и уступать. Проявлять милосердие и заботу. Именно этими качествами проявляется сущность истинных пар. Но я не понимаю, почему другие драконы, встретив свою истинную, продолжают с ней обращаться как с существом, принёсшим несчастье. А ведь ты – счастье. Ты – мой свет и моя сила.

Рэн склонил голову, обвёл пальцем серебряный рисунок на груди и произнёс:

— Ты ворвалась в мою жизнь, Женевьева. Ты изменила меня. Не только своей силой… но и тем, кто ты есть. 

Он поднял голову, и не осталось на его лице никакой защитной маски. Лишь голая нужда, от которой перехватывало дыхание.

— Ты видела меня слабым, испуганным и злым. Это правда, сначала я ненавидел тебя и проклинал небо за эту подлость в виде тебя. Но… Это всё ты, Женевьева – строптивая, но мудрая, смешная, заботливая, постоянно ищущая приключения на свою аппетитную попку… И ты – моя. Позволь показать тебе только самое лучшее во мне. Позволь доказать свои чувства и свою любовь к тебе.

Я воззрилась на него, не в состоянии быстро осмыслить это прекрасное признание в любви, но в то же время, его слова омыли меня нежной нерешительной лаской. И я, и моя драконица сосредоточились на сладком окончании фразы Рэны.

Хотела ответить нежностью, но не представляла, что сказать: я никогда никому не открывала своих чувств. Но, похоже, моего глупого выражения на мордочке, улыбки в виде раскрытой пасти и виляния хвостом Рэну было достаточно.

Он прикоснулся рукой к моей мордашке и, глядя в глаза, одарил теплом собственной улыбки.

— Теперь хочешь увидеть свою другую ипостась? — спросил он едва слышно.

«Да. Очень хочу».                    

— Тогда представь себя в прежнем образе и доверься природной силе оборота, — сказал он. — Это просто, Женевьева. И не бойся.

Закрыла глаза и представила себя на двух ногах и себя прежнюю. И вдруг, появились ощущения, будто меня какая-то сила бросила в воду, в самую глубину, из которой я начала подниматься к свету.

Мне не было больно, не было неприятно, но страх неизвестности всё-таки испытала.

Не знаю, полминуты прошло, больше или меньше, но неожиданно я ощутила себя по-иному: сместился центр тяжести, и стало непривычно ощущать себя на двух ногах. Чуть пошатнулась, но Рэн удержал, не позволив мне упасть.

Подняла к нему своё лицо и робко улыбнулась.

Новым зрением я посмотрела на него по-другому.

Я видела раньше только лицо, только мужчину, а сейчас я видела ещё и силуэт его дракона, как это случилось с Аишей. Ещё видела внутренний свет его души.

Мой Рэн был прекрасен. И все его слова – чистая правда.

— Привет… — произнесла я, разглядывая его и не удержавшись, положила ладони на его лицо, кончиками пальцев очертила линии его скул, бровей, затем коснулась губ.

Моим пальцам и ладошкам этого было очень мало и я начала трогать дракона везде – шея, плечи, сильные руки, мощная грудная клетка. Задержалась пальчиками на его татуировке, которую поставила моя драконица. Как она-я это сделала, не имею ни малейшего представления. Но рисунок был воистину прекрасен.

— Женевьева, — выдохнул он моё имя, — если ты сейчас же не прекратишь так смотреть на меня, трогать меня…

— То что? — сверкнула задорно глазами.

— Хочу, чтобы ты сначала увидела, какой стала, — сказал дракон. — Ты… у меня нет слов… Ты так красива… И я хочу тебя до невозможности. И поверь, я едва сдерживаю себя…

Но я не дослушала его и бросилась к огненному зеркалу, которое дракон продолжал своей магией удерживать, и взглянула на своё отражение.

Я почувствовала, как мурашки поползли у меня по коже, когда увидела себя новую в разумной ипостаси.

— О, мой бог… — выдохнула изумлённо и подошла к зеркалу ещё ближе.

Рэн смотрел на меня восхищённо-влюблённым взглядом и гордо улыбался.

— Это ты. Ты всегда была такой, Женевьева. А прошлая твоя форма – это всего лишь своего рода кокон, — проговорил он.

Коснулась пальцами своего лица. Идеальная кожа – гладкая, без единой морщинки, а на ощупь такая, что мне хотелось касаться и касаться её. Просто кровь с молоком.

Кожа была красивого молочного оттенка, и она сияла изнутри, светилась здоровьем, энергией и силой.

Прелестные пухлые сочные губки.

Длинные волнистые волосы цвета тёмного густого мёда с несколькими прядями серебра, обрамлявшие лицо, ослепительно прекрасное.

На висках и скулах сверкали серебряные чешуйки.

Золотисто-карие глаза с кошачьим зрачком были очень удивлены.

А моё тело…                  

Так как я была полностью обнажена, то смогла увидеть всё.

Ни единого волоска, никаких родинок и других пятнышек. Исчезли мелкие шрамы.

Я была стройной: тонкая талия, высокая грудь, пышные, но упругие и сильные бёдра, длинные стройные ноги.

Вытянула перед собой руки: красивой формы пальцы, как у пианиста. А раньше у меня руки были с короткими пальцами и широкими ладонями. Ногти длинные, овальной формы и серебристые.

Чёрт… Без стеснения заявляю, я – красотка!

Повернулась к дракону и загадочно улыбнувшись, спросила его:

— Надеюсь, ты не против, что я теперь немного другая?

Мой мужчина сверкнул глазами.

— Ты – самое прекрасное явление, когда-либо произошедшее в моей жизни, Женевьева.

Он приблизился ко мне почти вплотную и его руки обвились вокруг меня, притянув к себе невозможно близко, голова склонилась к моей шее и его губы завладели всем моим сознанием.

В тот же миг я ощутила себя, словно в огне и выгнула спину, ухватилась за его плечи. Из моего горла вырвался тихий стон чистого наслаждения.

Рэн тихо зарычал, и на его коже вспыхнуло пламя, которое своими языками мгновенно охватило нас, объединяя в единое целое.

Его пальцы оставляли огненные дорожки на моей коже, пока он касался меня везде, где только можно.

Охваченная неизвестными доселе ощущениями, с каким-то диким и собственническим желанием, я взяла и укусила его за плечо, постанывая от наслаждения, пока он исследовал губами моё тело, дразня языком, и разжигая внутри меня такое желание, что у меня зашумело в ушах.

Я была поражена и буквально ослеплена силой своих эмоций. Инстинкты бушевали внутри, требуя немедленного слияния, а его губы медленно скользили по моей щеке, прокладывая горячую дорожку из поцелуев. Его кожа, которой я касалась, нетерпеливо прижимаясь к нему, была подобно шёлку, а тело горело и желало меня.

— Я хочу… большего, Рэн, — выдохнула, осознав, насколько дракон мне необходим.

Я не просто хотела чувствовать его рядом и внутри себя. Он был нужен мне весь – без остатка. Я жаждала слиться с ним воедино, и это желание было за гранью простой физической близости.

Рэн намотал на кулак мои волосы и откинул мою голову назад, опаляя мои губы жадным и собственническим поцелуем, а потом, бережно, но уверено удерживая в своих руках, уложил в мягкую траву, накрыв меня своим сильным телом.

— Любимая… — прошептал он.