Глава 26. Судьба королевы

Министры разделились на два лагеря. Одни буравили меня взглядами и пытались сообразить, каким будет новый статус беременного мага с чёрным уровнем, а другие просто ждали. Я видела, как они застыли марионетками без кукловода в абсолютном спокойствии и пустоте. Самые мудрые люди. И благодарные слушатели.

— Итак, — Рэм распахнул папку и ещё раз взглянул на бумаги. У него там сценарий? — Вернёмся к событиям Высоких смотрин. За два дня до того, как они начались совет Чёрной башни отказался проводить жеребьёвку среди послушниц. Они написали письмо королю о том, что не будут отправлять своих дочерей с магическим даром на, цитирую, «недостойные игры тщеславного мерзавца».

Письмо действительно было, я не сомневалась. Дракон потребовал двух молодых девушек от каждой из четырёх башен и ещё двух от Ордена Видящих. Восемь претенденток нашли, а в Чёрной башне случился бунт.

— Магистр Шиенн понимал, что если он отправит письмо, то его ждёт казнь. Проведение Высоких смотрин имело силу королевского указа. А Орден Видящих и так слишком часто перечил Его Величеству.

— За свой зад Шиенн испугался, мы уже поняли, — перебил Рэма главный министр. — И решил якобы пожертвовать родной дочерью. Но, на самом деле, вытащил вместо неё сильного мага из-за Грани миров, чтобы уж точно пройти отборочное испытание. Ромуальд, будь добр, сокращай рассказ, а то мы до утра не разойдёмся.

Рэм посмотрел на дракона, и он кивнул. «Можно короче».

— Хорошо, — ответил Рэм и перелистнул страницу. Сто процентов там сценарий! Надо же, как подготовился. — Ирина оказалась даже сильнее, чем Шиенн предполагал. Женщина, во всём равная дракону и единственная, кто мог долго находиться наедине с королём-самозванцем…

— В спальне, — вставил ремарку Илмари и ещё два министра поддержали его широкими улыбками.

— В том числе, — не смутившись, продолжил Рэм. — Вы знаете о заговоре магистров Ордена. Они придумали хитрый план с мнимыми покушениями на самозванца-Кастора. Пятнадцать нападений, которые ничем не повредили королю, но держали дракона в страхе за свою жизнь. Кастор играл его чувствами, вынуждая прятаться в подвале.

Чёрт, красиво! Я чуть в ладоши не захлопала от восхищения. Если не признаваться, что Тень сделал куклу, то история с Кастором выставляла дракона трусом, неспособным отбить трон у жалкого мага с красным уровнем. Я сама так считала на смотринах и лишь потом узнала правду. А министрам её преподнесли в искажённом виде, но с полным оправданием закулисного существования дракона.

— Пятнадцать покушений, — медленно повторил Рэм. — Это слишком много, чтобы решиться в одиночку противостоять самозванцу и его помощникам. Напомню, среди них был магистр Давен и несколько других феноменально сильных магов, а чёрный уровень не бездонный.

— Стая шакалов, собравшись вместе, легко убьёт льва, — пробормотал под нос командующий армией и пододвинулся к столу ближе. Министры и до этого не слишком много разговаривали, а сейчас слушали Рэма в почтительной тишине.

— Вот именно, — подтвердил мысль глава тайной службы. — Но был и ещё один момент, неизвестный до сегодняшнего дня никому. Кастор держал Эйнора под контролем, используя драконью кровь. Один из отвратительных неготарианских ритуалов, хорошо известных магистру Пиррону, за счёт переливания крови позволил не только накинуть на шею дракона поводок, но и разделить чёрный уровень так, как он разделился у сестёр-близнецов из Красной башни. Поэтому самозванца нельзя было просто убить. Терялась сила Эйнора.

Министры загудели, переговариваясь шёпотом. Для мага потерять силу — всё равно что для миллиардера с Земли разориться. Того же уровня трагедия.

— Но самозванец мёртв, — подал голос главный казначей, он же министр финансов. — Выходит, Его Величество уже не так силён, как прежде?

— Нет, — твёрдо ответил дракон. — Благодаря Ирине моя сила при мне. Рассказывайте, Ромуальд.

У меня спина затекла на неудобном стуле, но приходилось терпеть. Тем более начиналась та часть сказок «Тысяча и одной ночи», в которую меня не посвятили.

— Теперь мы возвращаемся к магистру Шиенну, — сказал Рэм и перевернул сразу три страницы. — Вызвав Ирину, он предложил ей сделку. Гостья из другого мира должна помочь избавиться от самозванца. Именно от Кастора, его порядков, законов, мнимой вражды с Орденом и пленением истинного правителя.

— А в обмен? — не выдержал командующий армией. — Что можно предложить магу с её уровнем? Какова была цена?

— Возвращение домой, конечно, — с прищуром ответил Рэм.

Министры возмущенно фыркнули и закачали головами. В действительности меня обманули ещё наглее. Шиенн сказал, что я пустышка. Ворчал на моё незнатное происхождение, удивлялся, что я умею читать и всячески оскорблял глупую иномирянку. Как я должна была реагировать, не понимая, где очутилась? В итоге магистр провёл фальшивый обряд по передаче силы от Аллатаиры и, как слепого котёнка, безжалостно швырнул меня в самую гущу событий.

— Ирина согласилась, — объяснял Рэм. — Её родной мир лишён магии. Она представить не могла, что такое Грань и почему нельзя вернуться. Шиенн получил союзника. А чтобы Пиррон и его сообщники не помешали контрзаговору, глава Чёрной башни подал всё так, будто прикрывает свой зад, а заодно спасает дочь. Дальше вы знаете. Ирина победила на смотринах и вступила с Кастором в фиктивный брак. Но уже тогда Эйнор был в курсе интриги. Даже перетянул руководство ситуацией на себя. То время, что королева якобы проводила в спальне, шло совсем не на плотские утехи самозванца. Ирина подливала ему сонное зелье в вино и открывала двери для дракона. Несколько месяцев Эйнор проводил ритуалы по разрыву связи через кровь и возврату силы. И только тогда, когда всё было готово, состоялся суд над самозванцем и заговорщиками из Ордена.

История с очисткой крови, текущей в венах куклы, тоже изменилась. Но так мне нравилось даже больше. Рэм вывел наши шпионские игры на новый уровень. Если в реальности дракон метался и не знал, как признаться мне про куклу, то сейчас выглядел стратегом, просчитавшем ситуацию на несколько шагов вперёд. Лихо. Если Рэму когда-нибудь надоест профессия ФСБ-шника, он вполне может зарабатывать на жизнь пиаром. Вот с каким удовольствием магистры проглотили наживку. Кивали и поддакивали. Даже Илмари притих на время, но потом избыток желчи снова выплеснулся наружу.

— От кого тогда у королевы ребёнок, если брак с самозванцем был фиктивным?

— От короля, естественно, — сказал главный соглядатай и широко улыбнулся. — Любовь у неё случилась с Эйнором. Не скажу, что внезапно. Не мне тебе объяснять, Илмари, как объединяет общее дело. Опасное приключение, тайные ритуалы, сотня ночей вместе — сам скажи, чем всё это могло закончиться. Да, господа министры, Ирина носит под сердцем принца-дракона и наследника трона Элезии.

Взгляд Аманты я почувствовала кожей. Если мужчины равнодушно шутили о «самозванце-рогоносце, проспавшем жену», то главная свитница украдкой взяла меня за руку и прошептала:

— Я понимаю. Его Величество — невероятный мужчина.

От волны жара стало сложно дышать. Я опустила взгляд и молча кивнула. Романтичная получилась выдумка. Хотя знакомство в библиотеке тоже походило на сказку. Таинственный маг в балахоне и маске, голос, летающий сам по себе. Снять бы фильм обо всём этом, но нельзя. Наши с драконом семейные тайны совершенно секретны.

— Сложная ситуация, — причмокнул губами архивариус. — В династический лист вписана госпожа Аллатаира, вышла замуж госпожа Ирина, а её супругом числится погибший самозванец. По всем законам ваш наследник — самый настоящий бастард.

— По закону? — холодно переспросил дракон и склонил голову на бок. — В документах стоит подпись Эйнора Завоевателя. Моя подпись. И королева беременна моим ребёнком. Если в ваших бумагах написано что-то другое, то я даю вам два дня на приведение их в порядок. Задача понятна?

В глазах мужа на мгновение блеснуло пламя, и грудь под рубашкой засветилась ровным жёлтым светом. Эффектно получилось. Никакой драконьей физиологии. Два маленьких заклинания — и министры поверили, что Эйнор даже в человеческом облике способен испепелить половину дворца.

— Да, Ваше Величество, — смиренно ответил архивариус. — Мы напишем новые грамоты взамен тех, где допустили ошибку. Вы получите их завтра.

— Но что нам сказать придворным? — заговорил казначей. — И народу Элезии? Многие из них настолько недалёки, что не поймут важнейших тонкостей в отношениях вдовствующей королевы с самозванцем. Фактически Её Величество изменяла мужу.

Настроение сдулось быстрее развязавшегося воздушного шарика. Мы подошли к самому главному. «Лавировали, лавировали, да не вылавировали». Простое обывательское: «Королева — шлюха!» перечёркивало все попытки признать нашего с драконом сына наследником. Вопреки пассажу казначея, люди — не дураки. «Был один муж, и вдруг стал другой. А ребёнок правильный и брак законный. Так не бывает!»

— Маска, — сказал дракон и достал её из складок балахона.

На месте я усидеть не смогла. Подпрыгнула, как ужаленная, и схватилась за круглый живот. Оттенок древесины я узнала бы из тысячи. Дерево богини! Дракон снова отпилил у него ветки и пропитал их эссенцией. Я видела свечение фиолетовой магии!

«Прости, забыл предупредить, — вспыхнули буквы на столе передо мной. — Когда лепил маску из глины для куклы-Нетты оставшейся в саркофаге, подумал, почему бы не сделать что-то посерьёзнее».

И у него получилось.

— Заметьте, господа, — Эйнор перешёл на интонации институтского профессора. — Это не иллюзия, сквозь которую видят все маги, чей уровень выше жёлтого. Это маска. И сейчас я её надену.

Движение получилось коротким, но я успела заметить, как дерево под пальцами дракона превратилось в живую плоть. Он прислонил маску к лицу и провёл ладонью по щекам. Кастор открыл глаза.

— О, Даяна мать всего сущего! — выдохнул главный министр. — Как похож!

— Только тело другое, — сказал дракон голосом Кастора, и министры вздрогнули от удивления ещё раз. — Но если не приглядываться, то заметить сложно. Тем придворным, что были в зале суда и видели смерть самозванца, прикажут молчать, а для народа Элезии я разыграю спектакль. Закажу у портного новый камзол с серебряной вышивкой и выйду в нём на помост у ворот дворца. «Я был болен, — скажу людям. — И носил маску. Но теперь я её снимаю». А потом сделаю вот так. — Дракон зажал пальцами переносицу, зажмурился и убрал маску.

— И ни слова о том, что вы здесь услышали о самозванце, — добавил Рэм. — Одиннадцать магистров казнили за воровство. Точка. Больше ничего народу Элезии знать не обязательно. Тщательное соблюдение тайны моя служба обеспечит.

Я успокоилась и села обратно, опираясь на руку Аманты. Лучшее решение, как ни крути. Дракон оставался королём, я оставалась королевой, а наш сын наследным принцем. И даже если слухи о сожжённом Касторе просочатся за стены дворца, они не навредят нам так сильно, как тайна младенца-дракона. Такую утечку можно пережить, не хватаясь за неготарианское стекло.

— А что делать с Аллатаирой? — я заговорила впервые за совещание и министры синхронно обернулись.

— Наша Агнесса останется дочерью торговца Симонса, — строго ответил дракон. — Знаю, она написала три ходатайства с просьбой вернуть ей настоящее имя, но нет. Шиенн отрёкся от дочери ещё до вашей свадьбы с Кастором. Подписал грамоту, исключающую Аллатаиру из рода. Только поэтому самозванец согласился жениться на другой самозванке. Чтобы Шиенн, как отец невесты, не оказался вдруг в династическом листе, где ему не место.

— Разумно, — согласилась я, отмечая настоящую, а не придуманную Рэмом дальновидность. Я уже путаться начала в разных версиях правды, создающих новые варианты реальности, а дракон легко ориентировался в нюансах и выдавал заготовленные решения с мастерством фокусника.

— Аллатаира тоже участвовала в заговоре, — напомнил дракон, — но заслужила прощение тем, что пришла во дворец и во всём созналась. Так что маленькая награда у меня для неё есть. Я назначу настолько щедрое приданное, что она без труда найдёт жениха из знатного рода, как и мечтала. На Юге, вдалеке от столицы, но найдёт.

О, да. Ещё и очередь выстроится из обнищавших аристократов. Тех, кто лишился магической силы, земель, но сохранил древнее происхождение. Приданное вернёт жениху всё. Аллатаира появится при дворе рядом с красавцем-мужем и гордо посмотрит на отца.

— Шиенну тоже сохранят жизнь? — на всякий случай уточнила я.

— Да, мне нужен искусный смотритель Грани миров, — кивнул дракон. — И преданный руководитель Чёрной башни.

«Он хотя бы в курсе, какую роль сыграл в судьбе Кастора?» — написала я на столе перед мужем.

«Разумеется, — вспыхнул ответ. — Он и придумал контрзаговор, когда узнал, что Аллатаира во дворце. Всё ради дочери. Лишь бы она не пострадала».

Он и от Давена её, скорее всего, спрятал из лучших побуждений, но Пиррон сам поехал в ту деревню.

«Память ей сотрут?» — вязью заклинаний спросила я, пока министры отвлеклись, обсуждая Шиенна.

«Да, но она знает слишком много, быстро не получится. Тайну драконьего младенца уничтожили сразу, остальное Рулла уберёт постепенно. Заговор Пиррона, признания Давена, твоё появление в мире — огромные будут дыры. Поэтому я и хочу отвлечь Аллатаиру замужеством. Чтобы яркое будущее затмило невзрачное настоящее и пустое прошлое».

Верное решение. Красивое. Почти, как само неготарианское стекло.

Чёрт, до чего же полезную штуку изобрели два артефактора и один дракон! Практически Мел судьбы, переписывающий чужие жизни. Меня зуд одолевал исправить и другие ошибки, натворившие бед за время войны с Орденом. Например, разбудить сестёр из Красной башни, двух девушек, отказавшихся проходить первое испытание смотрин. Отправить домой Руллу, вернуть в столицу Нетту и позволить ей доучиться в Белой башне. Жаль, что Дэлию не воскресить, но такой власти нет и не будет ни у одного артефакта.

Я бросилась писать всё это дракону и на каждую просьбу получила «да».

«Девушек разбужу, давно собирался. Уже и текст помилования есть. Нетта свой долг оплатила. Я снова дал ей выбор, где жить и она повторила «Север». Я не обижу их с Руллой. У нас будет пятая башня только для артефакторов. Серебряная, как ледяные вершины гор».

«Или серая? Пепельная, как цвет драконов?»

Муж улыбнулся, но ответ писать не стал. Провалы в памяти Руллы и Нетты будут такими же, как у Аллатаиры. Они забудут всё, что делали с неготарианским стеклом. Но пятая Башня восполнит потерю.

— А можно мне оставить настоящее имя? — вздохнула я. — Ирина мне нравится больше, чем Аллатаира.

— Можно, — рассмеялся дракон. — И законы с грамотами не нужны. С сегодняшнего дня я повелеваю двору называть королеву Ириной. А в династическом листе, так уж и быть, пусть останется Аллатаира.

— Да, Ваше Величество, — нестройно отозвались министры.

***

2 года спустя…

Ветер здесь был особенно ласковым. Я любила стоять на берегу реки и слушать, как шелестит листва. Зимой мы катались с холмов на санках. Эйнор сдержал обещание и вытащил из моего мира половину детского магазина. У меня была кукла Барби. У меня! А сын гремел пластмассовыми погремушками и выезжал на прогулку в коляске.

Маленький принц с глазами отца. От его кудрявой макушки пахло мятой и шоколадом, а засыпал он под пение птиц на ветвях дерева богини. Эйнора по рукам хотелось ударить, когда он в десятый раз искал на теле младенца чёрные пластинки чешуи. Нет её, не появилась. Проклятие слишком сильной связи с драконьей формой в нашем роду больше не повторится. Коул вырастет человеком и впервые обратиться не раньше одиннадцати лет. Тогда в небе появятся две крылатые тени. А пока маленький принц бегал босиком по траве и разбрасывал взятые на пикник игрушки.

— Неугомонный, — ласково сказал Эйнор. — Никогда не устаёт.

— Пусть бегает, — я вытянула ноги на клетчатом пледе и запрокинула голову в небо.

— Пора бы уровень ему измерить…

— Нет.

— Он уже достаточно взрослый, чтобы учиться первым заклинаниям.

— Нет, я сказала. Он ходит на горшок и засыпает в обнимку с плюшевым медведем. Никакой магии.

Дракон смешно наморщил лоб. Строжиться с улыбкой на губах сложно. Даже у королей не получалось. Да он и не старался.

— Дети так быстро растут, — сказала я. — Оглянуться не успеешь, как вместе взлетите, вместе сплетёте первое заклинание. Не лишай меня удовольствия считать его маленьким.

— Ни за что, — Эйнор взял меня за руку и поцеловал в ладонь. — Балуй его, сколько хочешь, целуй и обнимай. Но помни, что есть хороший способ вернуть пелёнки и ползунки, если ты по ним очень уж соскучилась.

Я разгадала намёк и расхохоталась. Детей дракон любил. Особенно в тот момент, когда мы пытались их зачать.

— Я подумаю, — шёпотом пообещала ему и дотянулась до губ поцелуем. — Потом. Коула нельзя проморгать. Он обязательно сбежит на холм.

Ветер здесь был тёплым, летним. Я любила берег реки, объятия мужа и заливистый смех нашего сына. Когда-нибудь историю Эйнора Завоевателя и королевы Ирины напишут в толстых книгах. А пока я буду жить и наслаждаться каждым днём.

Конец