Глава 18. Прошлые жизни

— Ты сведешь меня с ума окончательно, — выдохнула я. Вера всегда была немного увлеченной и склонной к экстравагантным идеям, но сейчас она явно переборщила.

— Лиза, послушай, — в который раз проговорила Вера, повторила она, стараясь вложить в свои слова весь свой дар убеждения. — Регрессолог — это такой специалист, который помогает вспомнить, что происходило в других жизнях. Полина рассказала мне, что в одной из предыдущих воплощений она была тибетским монахом — представь себе?

— Интересно, — неопределенно произнесла я.

— Эта информация может дать ответы на все вопросы, — иногда Вера напоминала мне танк.

— Ты же понимаешь, что это звучит как полнейший бред? — я усмехнулась. — Во-первых, я не уверена, что прошлые жизни вообще существуют. И что они как-то могут быть связаны с Трайдой. А во-вторых, не думаю, что мне нужно углубляться в свои переживания с каким-то незнакомцем.

— Но ведь именно это тебе и нужно! — Вера не собиралась сдаваться. — Ты же говорила, что на Трайде все было так правдиво. Может, и другие жизни реальны. Как знать.

Вера часто искала решения в загадочных и таинственных вещах. Ее фантазия на этот счет была неиссякаемой. Но идея о регрессологе казалась мне странной и неуместной, как будто я намеревалась прыгнуть в бездонный омут, не имея ни малейшего представления о том, что там ждет меня на дне. Хотя, пожалуй, это не было более безумным, чем групповая медитация под руководством блогера.

— Я не хочу погружаться в это, — приглушенным голосом произнесла я. — И я все еще не до конца осознаю, что произошло.

— Это как раз поможет тебе разобраться — настаивала Вера.

Я знала, что Вера искренне хочет помочь, но все равно чувствовала себя некомфортно, стоя на краю обрыва и взирая вниз в туманную бездну.

— Я обещаю подумать над этим, — наконец выдавила я. — Но не жди, что я тут же побегу к этому регрессологу.

— Хорошо, — облегченно вздохнула Вера. — Просто поразмышляй об этом еще.

Паша продолжал сидеть за ноутбуком, а я оставалась стоять в коридоре, стараясь говорить как можно тише, хотя толку от этого было мало. Каждый звук, каждый шорох казались мне громкими и резкими, как будто они могли разрушить хрупкое спокойствие, которое я пыталась сохранить.

— Ладно, я тебя отпускаю. Увидимся завтра на парах? — спросила Вера.

— Если ты придешь, — засмеялась я, а в голове уже вертелись мысли о том, как мне все это объяснить Паше.

После завершения беседы с Верой я подошла к окну и уставилась на улицу: снег медленно падал, укрывая землю белым покрывалом. Это было красиво, но в то же время напоминало о том, что я застряла между двумя мирами. А теперь как будто жизнь сама решила притормозить, замедлив ход времени до едва заметного движения снежинок.

Я ощутила, как Паша встал рядом со мной, едва касаясь плечом.

— Это же была Вера? Что хотела?

— Она решила сходить к регрессологу, чтобы узнать о своих предыдущих жизнях, — почти не соврав, тут же ответила я. — Как по мне, это чушь.

— Да уж, — отозвался Паша и вернулся к ноутбуку. Как всегда, его спина была безупречно ровной, и это почему-то вызвало у меня раздражение: неужели даже дома ему не хочется расслабиться?

Паша всегда был как натянутая пружина. Раньше меня привлекали его дисциплина и целеустремленность. Но теперь мне это казалось лишь очередным подтверждением того, что он никогда не позволяет себе быть уязвимым.

— Ты ведь не веришь в это, правда? — спросила я, надеясь, что он поддержит меня в моем скептицизме. Это было бы в его стиле: уверенность в реальности и том, что иллюзорные идеи — только побег от настоящих трудностей.

Паша повернулся ко мне и пожал плечами.

— Даже не знаю. Но если это поможет Вере разобраться в своих проблемах, то почему бы и нет?

С его стороны это было подставой. Я фыркнула, не в силах сдержать неудовлетворение.

— Но это же абсурд! Как можно считать возможным, что ты был кем-то другим в другой жизни? Ты сам недавно рассуждал, что мы живем сейчас, в этом времени, и это главное.

— Может быть, но каждый ищет свой способ справляться с существованием. Я в это не особо верю, но если кому-то станет от этого легче — флаг в руки, — Паша возвратился к ноуту.

Меня это немного задело. Я не могла понять, почему Паша не поддерживает меня. Возможно, он просто не желал анализировать эту тему или не знал, как правильно отреагировать. В его привычной логике не было места для эмоциональных метаний, и это угнетало.

— Ты можешь быть самим собой, — не удержалась я. — Иногда мне кажется, что ты слишком сильно стараешься быть идеальным.

Паша обернулся, и на его лице я увидела удивление.

— Идеальным? Ты о чем?

— О том, что ты никогда не позволяешь себе расслабиться. Ты всегда в напряжении, как будто боишься, что кто-то увидит, что у тебя есть слабости.

Я сама не знала, куда меня понесло. Паша был ни в чем не виноват. Дело было только во мне, в том, что случилось в пещере, но точно не в Паше. Однако остановиться было сложно, я и так была на пределе.

— Ты ведь специально сказал, что обращаться к регрессологу — это нормально, чтобы позлить меня?

Паша ошарашенно помолчал несколько секунд, словно обдумывая мои слова. Затем закрыл ноутбук и подошел ближе.

— Извини, — тихо произнес он. — Я не хотел тебя обидеть, просто мне нечего сказать по поводу регрессолога. И ты права — мне действительно сложно расслабиться. Я всегда чувствую ответственность за все, что происходит вокруг. Даже когда ничего не могу изменить.

Мне стало стыдно. Я просто сорвалась на Паше, и просить прощения было совершенно ни к чему.

— Не за что извиняться, — пробормотала я, глядя куда-то в сторону.

Наскоро поужинав растворимой лапшой и ненадолго созвонившись с мамой, я засела за дела — пора было браться не только проект об этике СМИ, но и сделать другие задания, которых к концу семестра накопилось немало.

Разговор о прошлых жизнях остался висеть в воздухе. Я искала информацию для универа, а в голове ядовитыми стрелами крутились мысли. Почему мне не было больно, когда Эд вошел в меня? И неужели я получила удовольствие от... группового опыта?

При воспоминаниях по телу пробегала дрожь, а мысли путались. Такое порочное поведение было на меня не похоже. Было проще думать, что это Ая во мне была развратной девицей — но только не я.