Глава 24. Женское коварство и мужское безрассудство

Женское коварство — страшная сила, но Кирилл был солидарен с Лидой. Десятый «А» заигрался, их следовало поставить на место. Правда, он не представлял, как она заставит ребят играть женские роли.

— Как думаешь, кто-нибудь согласится добровольно? — поинтересовалась Лида, когда он замолчал, вытирая выступившие от смеха слезы. — Ты их лучше знаешь.

— Навряд ли. — Кирилл перебрал в уме возможных кандидатов. — Даже, как они говорят, по приколу. Это не по-пацански, и за месяц ты их не переубедишь. Чтобы с юмором отнестись к ситуации, нужно быть взрослее.

— Это хорошо. — Лида встала, чтобы убрать со стола.

— Хорошо? Так у тебя есть план? Не хочешь поделиться?

— Хочу, — засмеялась она. — А то вдруг ты не одобришь.

Кирилл предложил помочь с уборкой, но Лида отмахнулась, напомнив, что сегодня ее дежурство. Она легко двигалась между столом, холодильником и мойкой, уверенно открывала нужные ящики и шкафы. «Как будто всю жизнь тут жила, — подумал Кирилл. — А Вера до сих пор не может запомнить, где стоит банка с кофе». Он поморщился, невольно сравнив Веру и Лиду. Нехорошо это, неправильно. Тем более, с Верой он расстался.

— Если не будет желающих на роль Джульетты, скажу ребятам, что ее будет играть тот, кто хуже всех напишет тест. Они азартные, примут вызов.

Кирилл задумчиво наблюдал, как Лида моет посуду. Вернее, пялился на ее попу, обтянутую мягкими шортами, и стройные ноги. Все же идея поселить в квартире женщину, была безумной. Как и его попытки сблизиться с ней, вместо того, чтобы сохранять дружественный нейтралитет.

— Ты против? — Лида оглянулась через плечо. — Это непедагогично?

— Нет, не против. Хорошая мысль, дать им стимул для занятий. Но что потом?

— Посмотрим, что получится. Если все наберут неплохие баллы, то я сама могу сыграть Джульетту. Если проигравшие заартачатся, тем более. Заставлять силой никого не буду, но постараюсь убедить, что это весело.

— Тебе в поролоне только кормилицу играть, — пошутил Кирилл. — Кстати, ты не надумала разоблачаться?

— Все же хорошо. — Лида выключила воду и села на свое место. — Всех все устраивает.

— Меня не устраивает, — тихо заметил он. — Этот обман не доведет тебя до добра.

— Ты будешь меня содержать, когда я останусь без работы?

Она не вспылила, не повысила голос, но привела аргумент, против которого тяжело возразить. Кирилл понимал, что лезет не в свое дело.

— Лид, но так тоже нельзя. Это нелепо…

— А ты думаешь, мне это нравится?

Ее серые глаза потемнели — не от гнева, а от грусти. Кирилл внезапно подумал, что Лида понравилась бы бабушке: целеустремленностью, внутренним стержнем, естественностью. Она так и говорила, мол, домовитость и привлекательность — не главное, жить тебе, внучек, не с красивым личиком и не с вкусным борщом, а с человеком.

Лидины губы дрогнули в кривой усмешке, а Кириллу вдруг остро захотелось попробовать их на вкус. Он скользнул взглядом вниз, замечая тонкую синюю жилку на шее, острые ключицы, родинку на правом плече.

— У меня не было выбора, — сказала Лида.

— Выбор есть всегда, — упрямо возразил Кирилл.

— Могу только пожелать тебе никогда не сталкиваться с подобным выбором.

— Понедельник.

— Что?

Кирилл не был сторонником спонтанных решений, но интуиция подсказывала, что иначе он совершит глупость. Например, зажмет Лиду в каком-нибудь углу и поцелует, как подросток. Давненько он не испытывал такого спермотоксикоза…

— В следующий понедельник ты придешь в училище без парика и поролона, в своем истинном облике. Это мое первое желание, золотая рыбка.

Недоумение сменилось растерянностью, растерянность — обидой.

— Это месть за кота? — Побелевшие губы едва шевельнулись. — Мелко, Котов.

— Не говори глупости, это не месть. Так будет лучше, Лида. Я обещаю, что работу ты не потеряешь, а если это вдруг произойдет, буду тебя содержать.

Он пытался обернуть все в шутку. А мог бы уже понять, что Лида — не Вера. И вообще, женщина с другой планеты! Вместо того чтобы вспылить, приняла его слова близко к сердцу, расстроилась… и, кажется, ей действительно больно. Не ожидала от него такой подлости.

— Я заплачу за ноутбук. — Она встала, чтобы покинуть кухню.

— Ты не держишь слово, — упрекнул Кирилл. — Так нечестно.

— Я думала, это игра, а ты…

— А я? — спросил он, потому что Лида замолчала.

— А ты издеваешься, — закончила она и вышла.

Дверь ожидаемо захлопнулась. Кирилл прислушался, но было тихо. Опасаясь, что опять довел девушку до слез, он отправился к ней. Постучал и, не дожидаясь разрешения, заглянул в комнату.

Лида сидела у стола, уткнувшись в тетрадь.

— Извини, у меня много работы, — сказала она, не поднимая взгляда.

Вроде не плачет, и то хорошо.

— Я спросить забыл, как кота зовут.

— Леонсио.

— Как?!

— Леонсио, — повторила Лида. — Но мне кажется, ему не нравится это имя.

На ночь Кирилл не выгнал кота в коридор, а утром обнаружил серого наглеца в ногах. Леонсио спал, свернувшись в клубок. На постельном белье темнели клочья кошачьей шерсти.

— В доме, где живет кот, шерсть — это приправа, — пробормотал Кирилл.

Кот все же проснулся, приподнял голову, зевнул во всю пасть и снова отрубился. Позавидовав бездельнику, Кирилл оделся для утренней пробежки. Сегодня у него более-менее свободный день, хорошо бы показать кота ветеринару, а потом купить самое необходимое. Или самое необходимое у кота уже есть?

Только сейчас до Кирилла дошло, что в туалете появился кошачий лоток с наполнителем, а на кухне на полу стоят не блюдца, а мисочки на подставке. Неужели Лида все притащила с помойки?

Вчера Виктор подтвердил рассказ Лиды. Умерла старушка из соседнего подъезда, Кирилл был с ней не знаком. Домашний кот не выжил бы на улице, но сердобольный Виктор забрал переноску, понадеявшись, что кто-нибудь из жильцов сжалится над бедолагой.

Вернувшись с пробежки, Кирилл обнаружил, что Лида еще спит. Странно, обычно в это время она уже возилась на кухне в ожидании, когда он примет душ. Так уже повелось по обоюдной договоренности, потому как у Кирилла на водные процедуры уходило пятнадцать минут, а Лида могла провести в ванной час.

Может быть, всю ночь проверяла тетради, уснула под утро и не услышала будильник?

Кот появился в прихожей, хрипло мявкнул и потрусил на кухню. Там он уселся у пустой миски и выразительно посмотрел на нового хозяина. Где лежит кошачья еда и есть ли она вообще, Кирилл не знал.

Он недолго размышлял, надо ли будить Лиду. Постучал, заглянул… и замер на пороге. Лида спала, откинув одеяло. Тоненькая бретелька сползла с плеча, в глубоком вырезе ночной сорочки четко просматривались очертания груди, а подол задрался так высоко, что было заметно отсутствие нижнего белья.

Кирилл сглотнул и, старательно отворачиваясь, подошел к дивану. Молясь, чтобы Лида не проснулась, он осторожно накрыл ее одеялом, вернулся к двери и нарочито бодрым голосом произнес:

— Лида, подъем!

Она приподняла голову, сонно прищурилась и откинулась на подушку.

— Котов, изыди… — пробормотала она. — Я спать хочу.

— Вставать пора, опоздаешь ведь.

— У меня сегодня нет уроков, — простонала она.

— Как нет? Ты же говорила, что тетради должна сегодня вернуть.

В Кирилла полетела подушка. Он поймал ее, но кидать обратно, конечно же, не стал.

— Котов! — Лида села, прикрываясь одеялом. — У тебя совести нет!

— Потому что я пытаюсь тебя разбудить?

— Потому что ты мешаешь спать человеку, который полночи проверял долбаные упражнения, чтобы твои бибизяны могли сегодня выполнить домашку к завтрашнему дню!

— Так ты позже в училище поедешь? — догадался Кирилл. — Специально? Из-за тетрадей? Давай я отвезу.

— Я сама! Как ты себе это представляешь?

— Легко. Я все равно не позволю тебе…

Лида запустила в него второй подушкой.

— И этот человек говорит мне о том, что я не держу слово!

— В смысле?

— А кто обещал, что никогда не войдет в комнату без разрешения?

— Лид, я был уверен, что ты проспала…

— Иди к черту, Котов.

Она рухнула на диван и с головой накрылась одеялом.

Мда, получилось некрасиво.

— Лид, прости…

Под одеялом зарычали.

— Лид… — Кирилл подошел к дивану и положил с краю подушки. — Лид, а чем кота кормить?

Из-под одеяла вынырнула всклокоченная голова, но разразиться гневной тирадой Лида не успела. Кирилл быстро наклонился и накрыл ее губы поцелуем.