Глава 23

***

Уснуть так и не получается.

Ровно в шесть утра я поднимаюсь с постели и направляюсь в душ. Между ног присутствует тяжесть. Половые губы опухли и при одном лишь прикосновении вызывают болезненные ощущения, которые тут же сменяются чем-то тягучим и запретно-сладким.

Обмотавшись полотенцем, возвращаюсь к себе в комнату. Улыбаюсь, словно сумасшедшая, с разбегу падаю на мягкую кровать и с удовольствием прокручиваю в голове вчерашний вечер, смакуя каждый момент и каждую секунду своего безумства.

У меня никогда не было такого взрослого мужчины раньше. Были мальчишки-одногодки, которые ухаживали в школе, были парни чуть постарше, на работе. Была симпатия, но никогда — что-то большее. Наверное, именно поэтому дальше поцелуев у меня не заходило. Может быть я всегда интуитивно ждала Давида?

Спустившись на первый этаж, слушаю непривычную тишину. Кажется, Раиса и её дочь ещё не приехали на работу. Иногда они остаются ночевать в гостевом домике на заднем дворе, а иногда отправляются к себе домой в соседний посёлок. А может как раз сегодня у них долгожданный выходной. В любом случае мне нравится находиться в этот момент в одиночестве. Можно вдоволь подумать и поразмышлять.

Заварив себе кофе выхожу на веранду. Сажусь в плетёное кресло, ставлю чашку на стол. На улице ещё нежарко, свежо. Дует лёгкий ветер, развивая мои волосы.

— Я тоже люблю здесь сидеть.

Поворачиваю голову вправо и едва не проливаю на себя кофейный напиток. На веранду выходит Давид, а я даже не слышала, когда он приехал. Впрочем, это немудрено — слышимость с веранды не такая хорошая, как из моей спальни, окна которой выходят на центральный вход в дом. Коричневые капли попадают на пальцы, я сдержанно кусаю губы и тихо мычу.

— Обожглась?

— Нет, всё в норме, — отвечаю Юсупову.

На нём строгий костюм и свежая рубашка без следов крови. Сейчас даже кажется, что вчерашние пятна мне померещились, но потом я вспоминаю кто мой муж и чем занимается. Наверное, для него это норма, просто я к такому ещё не привыкла.

Давид выглядит уставшим. Хмурое лицо без тени улыбки, "пустые" глаза и ленивые жесты. Он садится в плетёное кресло напротив меня и складывает пальцы в плотный замок, опуская локти на стол.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутри меня происходит настоящий пожар. Языки пламени охватывают сначала сердце, а затем разум. Щёки краснеют, а тело требует повторения произошедшего. Абсурдно, дико и непривычно… Но так естественно, словно я по-настоящему его жена.

— Заварить тебе кофе? — спрашиваю, очнувшись.

Наверняка Давида клонит в сон. Сколько он проспал со мной? Часа три, не больше. Этого мало, чтобы чувствовать себя бодрым, полным сил и энергии на весь день.

Давид кивает, соглашаясь с моим предложением.

Резко поднимаюсь с места и несусь на кухню. Включаю кофейный аппарат, завариваю двойной эспрессо без сахара. Оправившись от шока меня начинает трясти. Ничего страшного не происходит — я просто буду пить утренний кофе с собственным мужем, но волнение никуда не деть. Я ещё не совсем привыкла к тому, что происходит.

Возвращаюсь на веранду как можно скорее. Ставлю чашку возле Давида, замечая его благодарный кивок. Он достает из пачки сигарету, вставляет её в рот и чиркает зажигалкой, тут же выпуская сизую струю дыма.

Взявшись за свой напиток с разочарованием понимаю, что он остыл и стал не таким вкусным, но бежать и заваривать себе новый у меня нет времени. Вдруг Юсупов опять уедет и когда ещё мы сможем спокойно посидеть на веранде его дома, чтобы поговорить?

Карие глаза смотрят на меня с лёгким прищуром. Один уголок его рта кривится в подобии улыбки. Мне кажется, он тоже вспоминает наш вечер и мои крики с его именем на губах. Покрываюсь красными пятнами и отвожу взгляд в сторону.

— Ты совсем не выспался, должно быть.

Хотя после его отъезда я тоже почти не спала. Сон был поверхностным и рваным. Больше себя мучить я не смогла и поднялась с постели.

— Были неотложные дела. Не мог не уехать, — произносит Давид.

— Что-то серьезное? — на секунду поднимаю взгляд.

Пытаюсь понять, захочет ли он отвечать. Это совершенно не моё дело, где он был и что делал, но вопросы я произношу раньше, чем успеваю хорошенько обдумать.

— Обнаружились интересные детали случившегося с твоим братом, — отвечает Давид, откинувшись на спинку кресла.

Я напрягаюсь. Зачем-то начинаю дуть на уже остывший кофе.

— Какие… детали? — в горле образовывается колючий ком, который с трудом позволяет мне говорить.

— Твой брат выжил. Он сбежал из плена и сейчас скрывается где-то в городе.

Сердце начинает колотиться в сотни раз чаще. Кажется, вот-вот разорвётся на мелкие кусочки.

Ощущение, будто я еду на полной скорости по пустынной трасе, но в момент сказанных Юсуповым слов резко нажимаю тормоз. Дыхание в груди спирает, я открываю рот и тут же закрываю его не в силах выдать что-то членораздельное.

— Цуканов ставил на то, что Женя объявится, как только мы с тобой поженимся, но кажется твоего брата не пробрало.

— Вдруг он не знает?

— Знает, — кивает Давид. — Уже все знают.

— Если он жив и его найдет Цуканов…

— То похоронит обратно, только теперь уже наверняка. И не только он, Катя. Орлов, на которого Женя изначально работал, тоже ищет его. Твой брат готовил на него покушение. С помощью Цуканова пытался прибрать наркобизнес себе в руки. Они собирались поделиться, да что-то пошло не так. Теперь твой брат враг номер один для всех в этом городе.

— И для тебя? — спрашиваю дрожащим голосом.

Все это время я думала, что Женька всего лишь пешка. Выполнял мелкие поручения и только. Но видимо я ошиблась в единственном близком человеке.

Внутри меня всё защемило от боли. Я не могла смириться с тем, что Женя — живой. Мысленно с ним попрощалась и похоронила, а теперь в груди теплилась надежда на то, что всё ещё можно исправить и предостеречь его.

— Для меня — нет. У меня другие враги, — отвечает Давид. — Но проблем от Жени предостаточно. Слишком хитрый и изворотливый, уж прости.

Я не злилась на Юсупова. Ему не было смысла мне врать и сейчас… я была так благодарна ему за то, что он по крупицам делился со мной информацией о брате. Ведь мог промолчать…

Слёзы сдерживать не получилось. Я всхлипнула, но тут же вытерла их тыльной стороной ладони. Давид нахмурился, глубоко затянулся и выпустил дым в сторону.

— Иди сюда, Катя.

Поднялась с места, послушно обошла стол. Давид потушил окурок в пепельнице, взял меня за кисть руки и усадил себе на колени. Мне хорошо и плохо, легко и тяжело, хочется улыбаться и плакать одновременно.

Со мной он. Такой надёжный и сильный, такой красивый и в себе уверенный, ставший почти родным. А у Жени — никого.

Юсупов опускает ладонь на мою поясницу и слегка поглаживает. Прикрываю глаза, останавливая новый поток слёз и впускаю в себя то тепло, которое он мне дарит.

— Я могу вернуться в квартиру? — спрашиваю внезапно.

Юсупов перестает меня поглаживать. Открыв веки, вижу, что он настороженно хмурится. Зрачки темнеют, сигнализируя о том, что он недоволен мною.

— Я могу выбраться куда-то за пределы особняка. Возможно, Женя нашёл бы меня. Я попросила бы его вернуть то, что он должен…

— Дело теперь не в этом, — мотает головой Юсупов. — Такие ошибки не прощают, Катя.

— Я попросила бы его уехать. Предупредила бы, — мой голос из спокойного перерастает в истерику.

Будешь тут равнодушной, когда на твою голову сваливаются такие новости!

— И сразу отправишься на растерзание к Цуканову или Орлову. Неважно, — хмыкает Давид. — Я за тебя поручился.

Послушно киваю и опускаю глаза в пол. Мне многое пока непонятно, но спрашивать мужа ещё не решаюсь — нужно переварить то, что имею.

— Не глупи, Катя, — произносит Юсупов строгим тоном. — Или ты делаешь то, что я говорю тебе, или всё станет бессмысленным. Они не поверят, что ты непричастна и заподозрят, что наш брак заключен лишь для отвода глаз.

Его разъяренный взгляд заставляет меня очнуться.

— Я поняла тебя, Давид. Всё поняла.