Глава 35

***

Я просыпаюсь с ноющей болью в области сердца.

Лицо заплаканное, дыхание неровное. Не помню, что мне снилось, но точно знаю, что это было связано с ребенком.

Умывшись ледяной водой, выхожу из комнаты. В доме тихо, слышно только, как готовит Раиса и тарабанит мелкий дождь за окном. Погода сегодня точно под стать моему настроению.

— Давид Ильдарович уже уехал? — спрашиваю домработницу, оказавшись на кухне.

— Нет, он в спортзале занимается.

— Ясно, спасибо.

Даже удивительно, что на часах уже семь утра, а он всё ещё дома.

Подхожу к кулеру с водой, наполняю стакан и делаю несколько мелких глотков, чтобы не тошнило. После вчерашнего дня я не знаю, как разговаривать с мужем. Как себя вести, как ещё просить помиловать и дать нам крохотный шанс.

Сейчас я отчётливо вспоминаю, что мне снилось. Мне делали аборт, привязав руки и ноги к холодному железному креслу. И была кровь… Много крови.

— Можешь сходить к нему, Давид Ильдарович уже должен заканчивать, — предлагает Раиса.

Киваю и следую прямо по коридору. Я проходила мимо спортзала однажды, знаю где он находится, но никогда там не занималась несмотря на обилие тренажеров и беговых дорожек. Спорт это все же не моё — я быстро устаю и ненавижу потеть.

Услышав несколько глухих ударов, замедляю ход. Вчера Юсупов повёл себя несдержанно со мной, ударив кулаком о стену со злости. Сегодня же решил, что молотить боксёрскую грушу будет правильнее?

Я прохожу в спортзал так тихо, чтобы он не слышал меня. Встаю у стены, складываю руки на груди. Давид стоит ко мне спиной и продолжает наносить грубые удары. Молотит так сильно, что закладывает уши и невольно напрашивается вопрос — что было бы, если бы на месте груши находился человек? Он бы забил его до смерти?

Тугие мышцы поблескивают от пота. На муже майка, которая промокла насквозь и спортивные шорты с полосками по бокам. Он продолжает рычать, словно зверь и наносить точные удары один за другим. Потревожить его не решаюсь, потому что боюсь.

Давид резко прекращает бить грушу, словно чувствует, что больше не один. Поворачивает голову в мою сторону, полощет взглядом. Его волосы влажные от пота, ноздри широко раздуваются, а дыхание громкое и тяжелое. Надеюсь, на месте боксёрской груши он представлял всё же не меня.

— Доброе утро, — произношу онемевшим языком. — Я думала ты уехал.

Юсупов снимает с себя тренировочные перчатки и бросает их на маты. Замечаю, что костяшки на его рукух сбиты и кровоточат.

— Мы поедем в клинику вместе, Катя.

— Боишься, что сбегу? — грустно усмехаюсь, потому что чувствую, что доверие этого человека я, кажется, потеряла.

— В твоих интересах остаться, — отвечает Давид и подходит ближе.

Мне дико хочется, чтобы было как раньше. Видеть похоть в его глазах, ощущать желание преобладать мною. Сейчас этого нет и, скорее всего, не будет. Он поймет, что брюнетка, которая смотрела на него влюбленно и преданно куда лучше девочки, что его подвела.

— Неужели мне сделают аборт? — опускаю глаза в пол. Слёзы подбираются к горлу и душат меня.

— Катя…

Давид вздыхает, но не говорит ни одного слова, чтобы успокоить меня. Наверное, он сам ещё не принял никакого решения.

— Если ты готова ехать, я иду принимать душ.

— Я готова, Давид.

Мы едем на заднем сидении автомобиля вместе. Вместе, но словно чужие.

Лишь отдаленно вспоминаю, что в клинике меня будет ждать Женя. Да, точно… Он хотел поговорить, но я и сама не знаю, хочу ли этого? Одна ложь плавно тянет за собой другую. Я умолчала о предыдущей встрече с братом, теперь согласилась на другую, зная, что всё тайное рано или поздно становится явным. Только мне почему-то сейчас всё равно, что будет, когда Юсупов узнает об этом. Между нами теперь бездонная пропасть.

— Раздевайся, Катя, — произносит холодным тоном Ольга Ивановна.

Осматриваюсь по сторонам, ёжусь от холода, идущего из приоткрытого окна. Сегодня на улице ветрено. Кажется, вот-вот с густых темных туч сорвётся сильный проливной дождь.

Опустившись на кушетку, дрожу. Думаю, Ольга Ивановна знает, что я беременна, потому что вопросов о том, подошли ли мне таблетки не следует. Она просто молча рассматривает изображение на экране и делает у себя пометки.

— Давай ещё на кресле посмотрю, — произносит задумчиво.

Поднимаюсь с кушетки, вытираю липкий гель и перемещаюсь на кресло для ручного осмотра. Увидев между ног страшную металлическую штуковину, резко дергаюсь и ползу вверх.

— Это вагинальное зеркало, Катя, — успокаивает меня Ольга Ивановна. — Я не сделаю ничего против твоей воли, не беспокойся.

Думаю, она тоже понимает, чем грозит мне моя беременность, поэтому её действия спокойные и безболезненные. Несмотря на то, что в последнюю нашу встречу злилась на неё, сейчас я благодарна ей за то, что она просто осматривает меня.

— Отправлю тебя на срочный анализ крови для определения уровня ХГЧ. Плод ещё слишком мал, чтобы прослушивать сердцебиение на аппарате УЗИ, но при ручном осмотре матка увеличена, акушерский срок примерно три-четыре недели.

Мне бы радоваться, да не получается. При других обстоятельствах я была бы счастлива носить под сердцем ребёнка от любимого человека, но сейчас мне не хочется привязываться. Вдруг это ненадолго, а я успею полюбить крошечное зёрнышко, растущее внутри меня?

Слабо улыбаюсь доктору, выдавливая из себя вымученную и грустную улыбку и бреду в манипуляционную для сдачи крови. Следом за мной Михаил. Он идёт за мной по пятам и тогда, когда я направляюсь в уборную.

Закрываю дверь на щеколду, тяжело вздыхаю и слышу позади себя шаги. Женя появляется почти мгновенно, словно знал, что только я сюда приду.

Брат улыбается мне в знак приветствия, приобнимает за плечи, целует в макушку. Раны на его лице зарубцевались и почти зажили. В целом он такой же родной и привычный, только взгляд стал немного другим — испуганным и отстранённым, словно на этой планете он больше никому не верит.

— Привет, Кать.

— Здравствуй, — киваю ему. — Как ты сюда попадаешь, скажи?

— Не знала кому принадлежит эта клиника? — усмехается Женька.

— Нет. Кому?

— Лоре Цукановой, — отвечает брат.

— Ты до сих пор с ней? — удивляюсь я.

— Тссс… Об этом ни слова пока.

Женька подходит к раковине и в полную мощность открывает краны, чтобы шум воды максимально заглушал наши голоса.

— Кать, я нашёл возможность слинять из города. Рвану в Краснодар, там меня примут и возьмут под свою крышу проверенные ребята.

Догадываюсь, что он говорит о криминальных авторитетах, которым Женька зачем-то выгоден.

— У меня есть интересная информация на Цуканова и Орлова, краснодарцы подсуетятся и всё у меня будет на мази.

— Если тебе ничего не будет угрожать, я правда буду рада, — отвечаю брату.

— Кать… — мнётся Женька. — Я тебе предлагаю со мной бежать.

— Мне? — удивленно вскидываю брови.

— Не могу смириться, что моя младшая сестра является подстилкой Юсупова, — злобно произносит брат. — В новом городе у нас будет всё, Кать. Обещаю тебе.

— Я не его подстилка, — мотаю головой сквозь слёзы. Сама захотела близости с ним, сама безответно влюбилась, сама забеременела. — Я ношу от него ребёнка, Жень.

— Пиздец! — брат берет меня за плечи и хорошенько встряхивает. — Тогда тем более нужно бежать, слышишь меня?!