Глава 10

***

Я выбираюсь из душевой кабины, подхожу к зеркалу и смотрю как по обнаженному телу быстро стекают струйки воды. Я всё ещё укрыта синяками, но болят они уже не так сильно.

Мазь, которую выписал доктор оказалась чудодейственной. Думаю, что ещё несколько дней и насыщенный фиолетовый оттенок сойдет. Главное не забывать пользоваться ею дважды в день.

Я облачаюсь в махровый халат и выхожу из ванной комнаты. Услышав шум мотора на улице, бросаюсь к окну, но автомобиль проезжает мимо. Я разочарованно вздыхаю. Это не он. Видимо у Давида остались нерешенные вопросы с Маратом или его хозяином. Тем самым именинником, который играет на два фронта, подыгрывая и криминалу, и государству. Разве можно жить настолько лицемерно?

Автомобиль скрывается из виду, а в ушах звенит пугающая тишина. Юсупов не обязан сидеть надо мной и остерегать. Для этого его дом полностью окружен вооруженной охраной и увешан камерами наблюдения. Здесь безопаснее, чем где угодно, особенно в моей квартире.

Вернувшись в кровать, закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но получается плохо. Я думаю о том, почему Женька так поступил со мной? Почему подверг риску? Не знал, что это может быть чревато такими последствиями? Мозг словно по щелчку воспроизводит вчерашний вечер. Моё похищение, страх, тошноту и противные ладони Марата на моём теле. А потом, словно ушат ледяной воды, правда о смерти Жени.

Накрываю голову подушкой и тихо скулю. Брат не мог меня так подставить! Не мог! Он был головы оторвал тем, кто пытался меня обидеть.

Сама не замечаю, как веки слипаются, и я проваливаюсь в сон. Тягучий и длинный, где все произошедшее за двадцать четыре часа со мной прокручивается ещё раз. С одной небольшой поправкой — эту ночь мы проводим вдвоем с Юсуповым как законные супруги. В его кровати, на чёрных шёлковых простынях. Я выкрикиваю его имя и царапаю спину, до красных отметок и сорвавшегося голоса.

— Давид! — выкрикиваю так громко, что просыпаюсь.

Я открываю глаза и резко сажусь на кровати. Сердце учащенно стучит в грудной клетке, тело покрыто потом, а волосы прилипли к лицу. Я по-прежнему нахожусь в доме Давида. За окнами светло, а стрелки настенных часов указывают на то, что сейчас только шесть утра.

Вновь падаю на подушку, ощущая как между ног отчётливо пульсирует. Всё, что между нами было — мне приснилось. Его сильное тело, укрывающее моё, его шепот на ухо и мощные толчки, вызывающие острое желание. Вот только сейчас мои трусики насквозь мокрые и это по-настоящему.

Чтобы снять дурацкое возбуждение, вновь направляюсь в душ. Включаю то горячую, то холодную воду, пытаясь привести себя в чувство, но надоедливая пульсация только усиливается, и я злюсь на саму себя.

Нахожу в своем гардеробе молочного оттенка платье и надеваю его. Спускаюсь на первый этаж дома в надежде выпить кофе и успокоиться, но едва переступаю порог кухни, как вижу там Юсупова. На нём деловой костюм и рубашка. Лицо выглядит свежим и выспавшимся в отличии от меня, хотя он наверняка вернулся слишком поздно, когда я уже давно спала.

Услышав мои негромкие шаги, Давид поворачивается ко мне лицом. Щурит карие глаза, внимательно на меня смотрит. Только сейчас я вспоминаю, что под платьем на мне нет бюстгальтера и сквозь тонкую материю наверняка отчётливо просвечиваются соски. Пульсация между ног усиливается, потому что дикий взгляд его глаз словно намеренно задерживается в области груди. Свожу ноги вместе и до боли закусываю нижнюю губу.

— Доброе утро, — произношу глухим голосом.

— Доброе, — отвечает Давид.

— Заварить тебе кофе? — спохватываюсь я.

— Завари.

Ленивым шагом он подходит к столу и садится, всё ещё не сводя с меня взгляда.

К счастью, кофейный аппарат в его доме точно такой же, как и в ресторане, где я работала, поэтому заварить напиток не составляет для меня особого труда.

— Без сахара? — спрашиваю, повернувшись к нему спиной.

Волоски на теле наэлектризовываются, потому что я ощущаю как своим тяжелым взглядом он рассматривает меня и со спины. Долго и пристально.

— Без.

Я ставлю возле Давида горячий дымящий напиток и сажусь рядом. Он не благодарит меня и делает глоток. Себе я заварила сладкий мокко.

— Давид, я могу забрать свои вещи из квартиры? — спрашиваю его, всё ещё не притронувшись к своему напитку.

Грею ладони о горячие стенки чашки и поднимаю глаза на Юсупова.

— Это не лучшая идея, Катя, — произносит он.

— Что же мне делать? Там остались все мои вещи.

— Я оставлю тебе карту, — отвечает Давид. — Пока сможешь делать покупки онлайн. Доставят в этот же день.

— Мне нужен телефон. Хотелось бы связаться подругой и сообщить ей о том, что со мной всё хорошо. Да и с работой некрасиво получилось.

— Ты всегда такая ответственная? — спрашивает он, немного усмехаясь.

Пожимаю плечами, потому что нет, не всегда.

— Телефон тоже можно заказать через интернет, — отвечает минутой позже.

Тон Юсупова такой, что я с первой секунды понимаю — с ним лучше не спорить. Вместо этого киваю и ощущаю леденящий холод, который проходится по позвоночнику. Теперь я пленница? Мне нельзя покидать территорию его особняка?

— Это по-прежнему связано с Женькой?

— Да, пока лучше перестраховаться и остаться дома, Катя. Здесь повсюду охрана и пока я работаю мне будет спокойнее знать, что ты находишься в безопасности.

— А потом…

— Потом посмотрим, — отрезает он.

Допив кофе, бросает взгляд на наручные часы. Его тёмные волнистые волосы спадают на лоб, и я невольно любуюсь им. Широкая челюсть, густая щетина на лице и в меру полные губы. Мне хочется ещё раз ощутить их на своих губах. Вчерашнего короткого поцелуя мне было недостаточно.

Всё-таки Юсупов по-прежнему красивый и загадочный для меня, точно, как в детстве.

— У тебя замечательный дом… — говорю первое, что приходит в голову.

Давид усмехается и поднимается с места. Он очень высокий, точно под два метра ростом. И я понимаю, что, несмотря на волнение при разговоре с ним, мне не хочется, чтобы он уходил.

— … для большой семьи в самый раз, — продолжаю я.

— Я никогда не собирался жениться и обзаводиться большой семьей, — отвечает строгим тоном Юсупов, глядя мне в глаза. — При моем виде деятельности это как минимум неразумно и опасно. Ты — скорее временное исключение из моих личных правил, Катя.