Глава 27

Ганс – Алло, ты там живой? Крутой закрылся в кабинете, и это меня настораживает. Я видел, что он сотворил с Мамаем, там уже не было видно ничего, одно сплошное кровавое месиво. Мне уже Гафар позвонил, Савелий что-то трубку не берет. Нашли деньги, наконец-то начало проясняться. – Савелий, открой дверь! Тарабаню, пока все же не открывает. Едва стоит на ногах, в руках бутылка коньяка, наполовину пустая, а рядом Вера, бледная как смерть. – Эту тварь на зону за воровство! Киру туда же без права выхода! Додика выкинуть. Имущество конфисковать. И заберите деньги, которые они еще не успели спустить. – А как же сыночек?! А похоронить! – Собаки сожрут твоего сына! Вон пошла! СГИНЬ! – заревел Савелий, и у меня мороз пошел по коже. Он рвет и мечет – кажется, неугодным придет пиздец. – Звери, ненавижу вас, ненавижу! Охрана забирает Веру, а Киру ловят вместе с баблом на вокзале. Кажется, она уже почуяла, что пахнет жареным. Возможно, был мизерный шанс на прощение Крутого, если бы они вместе не подставили Дашу, а теперь обе получат по полной, но главного мы так и не узнали: кто сдал, где стоят машины. Это не Вера с Кирой были, тогда, выходит, у нас было три крысы – и все свалили свои грехи на Дашу! Это сложно переварить, но еще сложнее понять, каково было этой девчонке отдуваться за все то дерьмо, которое на нее навешали. Пока я разруливаю эти моменты с Верой и Кирой, навешивая им по полной срок, Крутой находится в кабинете. Он никуда не входит, и уже вечером я не выдерживаю, снова захожу к нему. Савелий сидит на полу. Рубашка расстегнута, и, кажется, он едва дышит. Рядом валяется несколько пустых бутылок. Он сорвался, положил руки на колени, опустил голову и молчит. Замечаю, что в кабинете словно ураган прошелся. Все побито, переломано, расхуярил окно, руки в крови, точно его звери дикие рвали. – Эй, Савелий. Подхожу к нему, касаюсь плеча. Крутой поднимет голову. Глаза красные, пьяный до ужаса, бледный, какой-то горячий. – Даша не брала те деньги, Гоша. Не воровала она ничего. И Мамай ей ничего не платил, она была заложницей. Стопроцентной. – Я знаю. Уверен, что и место, где стоят машины, не сдавала. Я попросил начальника охраны поднять записи. Что-то должно остаться. Мы скоро узнаем это. – Она не была крысой, Ганс. Не была. А я ее при всех. И потом тоже. – Мне жаль. Мы разберемся с этим. – Это уже не вернуть, Гоша. Я все поломал, на хуй просто, и ее тоже. Я изнасиловал Дашу при всех, выбил ей плечо, я драл ее, как последнюю суку, душил, морил голодом. В Дашу выстрелили из-за меня, сука, у нее была остановка сердца из-за меня! Меня все предали… боже, что мне делать, ЧТО-О?! – Мне жаль. Я не знаю, что сказать. Я проверил документы, до Даши уже был слив информации, Фари, скорее всего, этого не заметил. Это уже точно. Даша передавала только то, что слышала, но по документам до ее прихода у нас уже была крыса. – Сука… Кто?! КТО! – Я не знаю. Савва, а где ее сестра младшая? Что сказал Мамай? – Он не успел. Алису забрал не он. – Есть варианты кто? Крутой коротко кивает, достает сигарету, но та вываливается из его дрожащей руки. – Брандо. За Фари мести хотел. Я не отдал Дашу, потому он кровью решил забрать долг. *** Меня тошнит. Кажется, я сорвала себе желудок от этих голодовок, и теперь кусок в глотку не лезет. Мне как-то плохо, не пойму, что со мной такое. Голова кружится, хотя после больницы я и то была сильнее. И у меня месячных не было, но уверена, это из-за стресса. Я пила таблетки противозачаточные до операции, не может быть… нет, конечно, не может. Савелий не ночует дома и эти сутки тоже. Я понятия не имею, что там происходит. Вижу только, как меняется охрана, как привозят продукты, но что-то слишком тихо, и новостей про Алису вообще никаких. Леша осваивается в доме, водитель отвозит его в школу. Он переживает за отца, но, кажется, этот мальчик мудрее всех нас, вместе взятых. Он мне ничем не мешает, скорее, наоборот, заполняет эту жуткую попусту в доме, когда Крутого нет рядом. Утром просыпаюсь от басистого голоса Савелия на крыльце и быстро подхожу к двери. Прислушиваюсь в надежде узнать хотя бы что-то. *** Пойти на кухню и вымыть руки, переодеться, выпить холодный кофе на автомате. Веру и Киру уже забрали, а мне надо быстро протрезветь, потому что тупо теперь не до этого. Я понимаю, что просрал все на свете. Я копал не там, бил не по той и наказывал вообще другую. Даша не виновата, а я последний лох, боже, как я мог ей не поверить? Спиртное выветривается быстро, понимаю: все, что могу теперь сделать, – вернуть Даше сестру. Я обещал, она ради этого согласилась выйти за меня, и тут тоже промашка. Я был уверен, что Алиса у Мамая, это было бы проще, ведь, найдя его, мы сразу бы вышли на ее след, а теперь полный пиздец, и я понятия не имею, в какую сторону копать. Брандо. Это он, никаких сомнений. Надо было догадаться раньше. Так бы поступил Фари, он просто его брат. Он сказал же мне тогда: кровь за кровь, ему нужна была Даша, я не дал, вот он сам начал копать. И накопал, сука. Брандо всегда был ищейкой – это его работа, потому что мы с Фари обычно и отправляли его за должниками, он найдет кого хочешь, из-под земли достанет сам. Не чувствую вкуса кофе, он не берет телефон. Саня, что же ты творишь, Алиса еще ребенок, и я не хочу думать о том, что он уже совершил самосуд. Мы вернули часть денег, Кира тоже не все потратила, и это здорово нам поможет удержаться на плаву после потери казино. Мне надо было догадаться раньше, а еще надо было Кире не ноги тогда перебить, а голову, больше было бы толку.Мстить, сука, решила, как же некрасиво, и главное – они с Верой на пару подставляли Дашу. А я поверил. Повелся просто как баран, проклятье. Снова и снова набираю Брандо, но у него все время глухо, и я понятия не имею, где он может быть все это время. Фари любил делать тайники, о некоторых даже я не знаю, и, пока Брандо сам не вылезет, хрен я его найду. Наконец слышу гудки, а после он берет трубку: – Что ты мне названиваешь? – Сестра Даши у тебя? – Да. Сжимаю трубку сильнее. Брандо спокоен, и это плохо. У него была куча времени все продумать. – Девочка жива? Пауза в трубке, а после Саня коротко отвечает: – Пока да. – Верни ее. Привези сюда, давай спокойно поговорим, без резких движений. – Я не пойду на это, Савелий. Ты, вероятно, уже там последние мозги отбил, но я не играю в эти игры. Сука, гребаный Брандо, это уже школа Фари. Он будет стоять на своем до последнего. Торги, мольбы, угрозы – пустая трата времени. – Послушай, Саня, Даша не воровала деньги из сейфа. Ее шантажировали сестрой. Это был Мамай, и он уже у меня. С его подачи убили Фари. Приедь, он ждет твоей расправы. – Ты и сам можешь его завалить, это уже не имеет значения. Важно то, что твоя сука сдала нас и ты все еще на ее стороне. Если ты хочешь договориться, единственный выход – это обмен. Заберешь девчонку, отдашь мне крысу. – Даша не крыса! – Она сдала, где стоят машины, и мне плевать абсолютно на ваш кеш! Я брата потерял из-за нее, и эта тварь сдохнет, хочешь ты того или нет! – Я не отдам тебе Дашу, и ты это прекрасно знаешь. – Тогда умрет Алиса. У них одна кровь, тоже считается. – Блядь, Брандо, ОТДАЙ АЛИСУ! Ты меня слышишь?! – Слишком поздно. Ты предал Фари, брат, и самого себя тоже. Он сбивает вызов, а я слышу, как у двери что-то скрипнуло. Оборачиваюсь и вижу Дашу. Она стоит бледная как стена, вот-вот завалится. Что она слышала? Кажется, почти все. – Алиса у Брандо? О боже… – говорит тихо и медленно оседает на пол. Я едва успеваю ее подхватить.